Тут ведь какая история? Выкупить из плена и казнить за порочащий страну и короля поступок воительницу, благородную, предводительницу отряда — это нормально, это смоет позор, которым Инасиас запятнала свой род и самого короля.

Но купить жалкую рабыню, вполне вероятно неоднократно обесчещенную своим хозяином-человеком, только для того, чтобы зарезать ее из чувства мести, — это поступок, который сделает пятно позора на королевской мантии Эр-Драура еще более жирным.

Иными словами, единственный для короля Верхнего Драура приемлемый выход — это сделать вид, что никакой Инасиас больше нет. Есть где-то в Строумхудрском герцогстве какая-то варна с таким же именем, так пусть там и остается.

— Благодарю, ваша светлость, — поблагодарила меня Инасиас, когда послы покинули залу. — Чья я теперь варна? Ваша или барона Михаила?

— Барона, — ответил я. — На тебе ошейник подчинения ему. И передай своему хозяину, чтобы он с тебя его не снимал без моего разрешения.

Едва убыли послы Эр-Драура (насколько они были удовлетворены исходом наших переговоров, сказать затрудняюсь), как на следующее утро ко мне в замок Михаила, в Мезинару, пожаловала… Верунчик. Да, моя единокровная сестра, которая была, пожалуй, последним человеком, кого я мог бы ожидать.

И тем не менее…

Стою возле окна, слежу за тем, как на дворе Ди и Вильреас упражняются в фехтовании на мечах. Думаю о том, что, пожалуй, был неправ, когда предположил, что согласия между этими двумя девушками никогда не будет. Нашли две воительницы точку соприкосновения. И это не тряпки (я имею в виду одежду), как в случае с Ди и Венирой, а искусство владения мечом. Первые несколько схваток каждая пыталась доказать противнице, что превосходит ее, но потом обе убедились, что находятся примерно на равных, и теперь просто фехтовали в свое удовольствие.

— Там, ваше сиятельство, — оторвал меня от этого зрелища запыхавшийся Михаил. — Там…

— Что там, Миша? — повернулся я к новоиспеченному барону и рабовладельцу.

— Там, на заднем дворе через портал пришел груз и Нижнеуральска, — продолжил он. — А вместе с ним…

— Ну? — поторопил я его. — Что вместе с ним?

— Ваша сестра, ваше сиятельство, — выпалил Михаил. — Княжна Вера Олеговна Нижегородская.

— Что⁉ — невольно вырвалось у меня. — Как она могла сюда попасть? И где она сейчас?

— Я попросил княжну подождать в малой гостиной, — ответил Михаил. — А что касается того, как она сюда смогла проникнуть, то, видимо, это вина наших людей в Нижнеуральске. Они, наверное, не посмели отказать дочери князя Нижегородского, когда она потребовала доставить ее к вам. Они же все служили вашему отцу, пока не были переведены в вашу личную дружину. В смысле, пока вы не стали удельным князем и не предложили им составить ее костяк.

— Пошли, — буркнул я, махнув рукой. — Я к сестре, а ты пока пройди через портал и выясни, как подобное могло произойти. В смысле, почему Веру сюда пропустили.

Забегая вперед, скажу, что Миша оказался абсолютно прав. Верунчик, прибыв в Нижнеуральск, сразу заявилась в мой особняк, где, к слову, не узнав сильно помолодевшего Матвеича, сначала выяснила, где расквартирована моя дружина, потом направилась в гарнизон и умудрилась так властно потребовать, что ее «немедленно доставили ко мне», что замещающий на время отсутствия Давлеева офицер не посмел ей отказать и лично проводил ее к порталу. С ума сойти! И это совершенно секретный объект!

— Но как же я мог отказать вашей сестре, ваше сиятельство? — оправдывался потом передо мной виновный. — Она же… Она же ваша сестра!

Угу. Сегодня сестра, завтра брат, послезавтра отец, так и моя «любимая» мачеха скоро без приглашения ко мне нагрянет. Впрочем, последнее все-таки исключено. Княгиня Нижегородская Людмила Валентиновна ко мне по своей воле не приедет.

С другой стороны, сам виноват. Надо было четче объяснить моим офицерам, что означает приказ «никого к порталу даже близко не подпускать, кроме специально отобранных бойцов». По их разумению, мои близкие родственники в категорию «никого» входить не могут.

— Зачем ты сюда приехала, Вера? — довольно холодно поинтересовался я, войдя в залу, где меня ждала сестра. — Если что-то произошло с братом или отцом, то говори быстро. Что же касается всего остального, то мы с тобой все в прошлый раз обсудили. Я не буду мстить за покушения на меня твоей матери.

— Ни с кем ничего не случилось, — Верунчик отошла от окна, через которое, также как и я несколько минут назад, следила за пируэтами Ди и Вильреас. — В Нижнем Новгороде все в порядке. Но я подумала, что тебе нужно рассказать о том, что происходит в Москве.

— В Москве? — я взял сестру за руку, подвел к креслу и усадил в него, сам устроившись напротив. — А что там такое может происходить, что мне нужно непременно знать? И почему рассказать об этом мне собираешься ты, а не отец или брат?

— Ну… — Верунчик немного замялась. — Я не стала посвящать отца и Николая в это дело. Понимаешь? Я убеждена, что Великая Княжна Екатерина была в тебя влюблена. А ведь отец прочил ей в мужья Коленьку. Поэтому я сочла неправильным рассказывать им о том, что заметила. Даже не заметила, а вижу постоянно в последнее время собственными глазами!

— В меня? — удивился я. — С какой стати? Я ей никаких знаков внимания никогда не оказывал. Даже бывал с ней грубоват. И что значит — «была»?

— Вот! — выпрямилась в кресле с победным видом Верунчик. — Ты, Андрей, сразу уловил главное! Екатерина была в тебя влюблена. Она в университете приблизила меня к себе, постоянно расспрашивала о тебе, интересовалась всеми твоими делами. А теперь…

— Что теперь? — усмехнулся я.

Ох уж эти девушки! Верунчик, конечно, хочет после последних событий быть мне полезной. И вот нашла повод продемонстрировать мне, как она печется о пользе своего старшего брата, которого еще совсем недавно не переваривала. И какой повод! Не повод, а мечта! Поведать мне о том, что Великая Княжна и наследница престола Российской империи может сорваться с моего крючка! Сестре даже в голову не пришло, что брак с ее императорским высочеством и статус принца-консорта в мои планы не входит от слова «совсем».

Однако когда Верунчик перешла от эмоций к нормальному рассказу, я понял, что с иронией я поторопился. Кое-что в поведанной мне истории меня заинтересовало. А именно личность некоего отпрыска достаточно знатного, но в последнее время обедневшего боярского рода — Владимира Шебуршина.

О том, что этого Шебуршина Тверской князь Алексей прочил в женихи, а потом и в мужья Великой Княжне, я знал. Поручение выяснить все, что происходит в Кремле, а точнее — в семье покойного императора Михаила, я некоторое время тому назад дал перевербованной мною шпионке (или, если угодно, разведчице) секретной имперской службы и по совместительству моей секретарше Любе. Между прочим, за «успешную» слежку за мной она недавно была произведена из младших лейтенантов сразу в старшие, перепрыгнув, таким образом, через чин. Высоко в Москве оценили отчеты о делах удельного князя Нижнеуральского, которые девушка писала под мою диктовку.

— Узнай все, что сможешь, о планах князя Алексея, — сказал я ей тогда. — Меня интересует, какие намерения у него относительно Великой Княжны, какие у него отношения с вдовствующей императрицей. Слухи, что они любовники, распространены широко, но как обстоят дела на самом деле? Какие отношения у вдовствующей императрицы с ее дочерью? Что в Кремле думают о возрастающем влиянии Высшего Совета аристократов? В общем, мне нужно знать все, что происходит при дворе. Уверен, что у тебя в центральном аппарате вашей службы есть подруги из числа молодых референтов и секретарш ее руководства. Поговори с ними, такие люди обычно знают все или почти все. Посплетничай. Чтобы они разоткровенничались, расскажи что-нибудь скабрезное обо мне и наших отношениях. Короче, не мне тебя учить. Только делай это осторожно. Не вызови на свой счет подозрений.