Инасиас с негодованием обернулась.

— Как смеешь ты, ничтожный… — по привычке начала она и осеклась. Она теперь такая же.

— Ага, ага, — понял ее заминку светлый эльф. — Теперь ты почувствовала, каково это носить на себе ошейник подчинения? Но я тебе по старой, так сказать, «дружбе», так уж и быть кое-что о его особенностях расскажу, — он снова неприятно рассмеялся. — В первое время, в течение двух — трех дней после того, как на раба или рабыню его цепляют, им хочется не просто выполнять все приказы хозяина, но и предугадывать их. Да, ты будешь чувствовать даже его невысказанные желания и с нетерпением ждать, когда он тебе отдаст соответствующий приказ. И будешь с радостью кидаться его исполнять. Думаю, ты это уже начала ощущать или вскоре начнешь. Потом это прекратится. Поэтому… — он, придав своему лицу заговорщицкое выражение, склонился к ней. — Поэтому советую тебе, не откладывая, самой проявить инициативу и удовлетворить желание хозяина обладать тобой, пока это первое влияние на тебя ошейника не прошло. Тебе же легче будет! Ты же ему явно нравишься! Я заметил, как он смотрел на тебя. Постель с ним тебе все равно рано или поздно разделить придется, но тогда это уже будет тебе неприятно. Поняла? Нет?

— Сейчас я тебя прибью! — замахнулась, чтобы ударить эльфа, девушка.

— Не выйдет! — усмехнулся он. — Мы сейчас оба с тобой находимся во власти барона, ты его варна, а мне приказал быть в его подчинении мой господин — герцог. Так что нанести мне вред ты не можешь! Ошейник не позволит тебе напасть ни на кого из слуг твоего хозяина! Ха-ха-ха, — он в очередной раз рассмеялся. — И, кстати, расскажи мне потом, как у тебя все ночью с хозяином произойдет!

Скотина, подумала Инасиас, поворачиваясь спиной к своему бывшему рабу. Надо было его убить, пока была такая возможность.

Слыша за спиной смех светлого эльфа, она вошла в здание и сразу увидела там барона, своего хозяина.

— Иди за мной, — буркнул он и направился по лестнице на второй этаж. — Вот тут, устраивайся где-нибудь, — не очень внятно, как-то смущенно и не глядя на нее, отдал он приказ, когда они вошли в парадную залу, и отошел к мужчине, который, как помнила девушка, сопровождал принцессу Кинда.

Разумеется, Инасиас ранее варной никогда бывать не приходилось, но то, как рабы должны себя вести, чтобы не быть битыми, она знала хорошо. У нее самой их было трое — помимо Элеонаса, еще служанка и грум, сопровождавший ее в конных поездках.

Примостилась на полу в углу, поджав под себя ноги. Унизительно. Но еще унизительнее будет, если ее по приказу хозяина какой-нибудь конюх кнутом, привязав к бревну, выпорет.

Скоро начнется пир. Сидящие за столом будут провозглашать тосты за разгром ее отряда. Ее хозяин и другие будут иногда небрежно бросать ей что-нибудь со стола. Если она откажется это есть, ее накажут. Жестоко. По крайней мере, в замке ее отца было заведено именно так. Так что надо терпеть.

Она посмотрела на своего хозяина, продолжавшего беседовать с богато одетым незнакомцем из свиты принцессы, и неожиданно узнала в нем раба-иномирца, принадлежавшего когда-то герцогу — соседу ее отца. Сейчас на нем красовалась графская цепь. Вот это да! Как такое могло случиться?

— Эй! Ты чего здесь расселась? — услышала Инасиас и почувствовала, как кто-то пинает ее ногой.

Подняв голову, она увидела стоящую рядом с ней вампиршу, с которой не так давно сражалась. Пожалуй, она бы с ней справилась, подумала эльфийка. С другой стороны, эта представительница ненавидимой всеми расы во время схватки больше заботилась о том, чтобы прикрыть ее хозяина, чем о том, чтобы достать своим мечом Инасиас, так что — кто его знает, каким был бы исход их противостояния, не вмешайся в него герцог.

— Так чего ты тут сидишь? — повторила свой вопрос вампирша, снова пнув эльфийку по ноге.

— Мой хозяин, барон Михаил… — постаравшись правильно выговорить сложное имя, ответила Инасиас. — Он привел меня сюда…

— Я понимаю, что тебя сюда привели, — ответила собеседница. — Я спрашиваю, почему ты сидишь тут в углу на полу?

— А где еще я должна сидеть? — недоуменно спросила девушка.

— За столом, конечно, — фыркнула вампирша. — У его светлости герцога, моего господина, к слову, — с гордостью пояснила она. — Унизительные обычаи не в почете. Так что вставай быстро и иди за стол. Вон туда — она указала рукой на одну из сторон стола. — Как раз рядом со своим хозяином окажешься.

Значит, ее недавняя противница тоже не является свободной, поняла Инасиас. Принадлежит герцогу. Только ошейника на ней нет. Хотя на вампиров они, помнится, не действуют. К ним что-то связанное с клятвой на крови применяется. И раз называет герцога «господином», то, стало быть, его «особым» расположением по ночам пользуется. Нюанс между «хозяином» и «господином», если это слово употребляет невольница, для эльфийки секретом не был. В их замке всегда была какая-нибудь рабыня, которая имела право обращаться к ее отцу «господин», а не «хозяин». И ее мать это терпела.

Девушка неуверенно встала и прошла к тому месту, которое ей указала «кровососка». Было подозрение, что та над ней просто решила подшутить, и сейчас ее со смехом и позором вернут на пол в углу. Но ничего подобного не произошло. Сначала в залу вошли принцесса и герцог и заняли свои почетные места, потом расселись все остальные. Ее хозяин, как и сказала вампирша, не выражая никакого возмущения, что рабыня осмелилась сесть за стол, разместился рядом с ней.

Дальше все было еще более странным. Конечно, тосты за победу звучали, но как-то специально унизить ее никаких попыток не было. Мало того — хозяин пару раз, когда слуги замешкались, лично подлил ей в кубок вина, а потом посоветовал (она, разумеется, восприняла это как приказ) попробовать какие-то невиданные сладости, которые подали в конце, и на которые буквально набросилась принцесса. И Инасиас была с ней целиком и полностью согласна — ничего столь вкусного она никогда не ела.

После пира все разошлись. Она проследовала за своим хозяином в его покои. Не слишком богатые. Две комнаты — гостиная и спальня. Но зато уставленные какой-то диковинной, явно привезенной откуда-то издалека мебелью. Диваны низкие, с удобными спинками, мягкие. Такие же кресла. И почему-то один из столов, стоявший перед диваном, был низеньким, как для детей.

— Устраивайся пока здесь, — махнул на диван хозяин. — Сейчас свободных покоев в замке нет. Потом что-нибудь тебе подберем, — и ушел в спальню.

Инасиас устроилась на диване. Сон не шел. Но не потому, что прошедший день стал для нее самым черным в жизни, а потому, что она почти физически ощущала желание хозяина. И оно было крайне недвусмысленным. Он сейчас ворочался (это было слышно) в своей постели и пытался сдержаться, чтобы не приказать ей прийти к нему.

Скотина Элеонас! Как же верно все предсказал! Она чувствовала эмоции владельца своего ошейника подчинения. И не просто чувствовала, но в ней все сильнее и сильнее разгоралось желание, чтобы он приказал ей то, чего он хочет.

Чтобы избавиться от этого магического наваждения Инасиас больно ущипнула себя, а потом и дала сама себе пощечину. Это позор! Повторяла она, как заведенная. Ты, пусть сейчас и варна, но высокородная темная эльфийка, а он кто? Барон, да еще и, судя по тому, на каком языке он изъяснялся, непонятно откуда явившийся.

Увы, но ничего не помогало. И мысли воительницы пошли в другую сторону. А зачем она, собственно, сопротивляется, подумала девушка? Действительно, все равно это произойдет. Прав был жалкий светлый эльф-архимаг! Так не лучше ли сейчас, когда она сама этого страстно хочет, чем потом, когда она будет вынуждена подчиниться с омерзением?

В какой момент она медленно, будто во сне, встала, скинула с себя одежду и, войдя в спальню хозяина, легла к нему в постель, Инасиас даже не смогла бы потом сказать.

В замок теперь уже барона Михаила я вернулся почти через декаду. Точнее — на девятый день после разгрома темных эльфов. А куда деваться? Приезд принцессы это всегда суета, головная боль и невозможность заняться важными делами. Будь то в земной Российской империи или в мезинарском Кинде.