Там — непредсказуемая Великая княжна Екатерина Михайловна периодически оказывала честь своим неожиданным посещением удельному князю, «его сиятельству», Андрею Нижнеуральскому. Здесь — принцесса Ринерва прибыла по поручению своего отца и по совместительству короля к герцогу Строумхудрскому, «его светлости» (статус у князя и герцога по сути один, а обращения приняты разные), Андрейгу. Придется смириться с местным звучанием моего имени, раз уж принцесса во время моей присяги так его произнесла. И попробуй не окажи ей должного внимания!

Был бы я «его величеством» или еще лучше «его императорским величеством», как когда-то, так никаких проблем, но пока увы — пришлось «моей светлости» самоотверженно развлекать «ее высочество».

Для начала вернулись в Строумхудр, где оставшаяся «на хозяйстве» будущая графиня Скоробогатова баронесса Ронда подсуетилась и организовала нам торжественную встречу, посвященную сразу двум «историческим» событиям — моей «величайшей» победе над «бесчисленным войском» темных эльфов и «высочайшему» визиту в герцогство благородной дочери нашего любимого короля Гондонгвиларга-Сильного «несравненной» принцессы Ринервы.

Кстати, не могу не отметить, что «высочайший» визит почти полностью затмил мою «величайшую» победу. Народ на улицах ликовал при виде Ринервы так, будто без нее им жизнь была не мила, и только теперь горожане смогли вздохнуть полной грудью, чтобы исторгнуть из своих глоток приветственные крики. Впрочем, «ларчик» тут просто открывался. Толстосумы из торговой гильдии изрядно постарались, чтобы подогреть любовь строумхудрцев к принцессе — вечером была обещана бесплатная выпивка на центральной площади и на всех перекрестках, для развлечения публики были приглашены две бродячие цирковые группы, в лавках были снижены цены, и, конечно же, была организована красочная казнь аж целых пяти пойманных недавно разбойников. Короче, праздник.

Чего они так расстарались? Ну, так это понятно — заглаживали вину за то, что совсем недавно осмелились посадить дочь короля под замок в ратуше, а потом выдали ее мне. Тогда купцы посчитали, что таким образом избегнут моей мести за поддержку герцога Шнорграма, теперь из кожи вон лезли, чтобы принцесса забыла о том оскорбительном для нее инциденте.

Когда Ринерва с помоста объявила, что «присутствующий здесь достойный герцог Андрейг утвержден ее досточтимым отцом в качестве законного владетеля Строумхудра», толпа, как по команде, разразилась восторженными воплями.

— Слава нашему мудрому королю Гондонгвиларгу-Сильному! — прокатилось по площади.

— Слава милостивой принцессе Ринерве! — прозвучало с того места, где стояли члены гильдии.

Ага, усмехнулся я, вот именно на это качество девушки — «милостивость», то есть способность забыть обиду, торгаши и уповают. И зря, как по мне. Ринерва, конечно, не злопамятная мегера, но, как и у любой представительницы мезинарской аристократии, память у нее хорошая и всепрощением она не страдает. Будь у нее возможность, так все столбы и заборы в городе украсились бы теми, кто осмелился отдать приказ ее задержать. И теми, кто его исполнил, тоже. И всех торгашей разорила бы дотла. Так что меня им надо благодарить за то, что я тогда позволил «милостивой» повесить только главу гильдии.

— Слава нашему защитнику герцогу Андрейгу! — наконец, мои подданные вспомнили и обо мне.

Ну-ну… Лучше поздно, чем никогда. Только вот с «защитником» ошиблись. Ничего, еще научатся меня правильно называть. Хозяин.

Потом был пир (а куда без него) в ратуше. Разумеется, на нем были чуть ли не все феодалы герцогства, поспешившие, когда узнали о том, что король утвердил меня герцогом, и я теперь не «захватчик», а официальный властитель, выразить мне свою преданность, а принцессе свое восхищение. Чем? Ее красотой, мудростью ее папаши, опять ее красотой, еще раз его мудростью. А также их общей заботой о благе подданных. И т.д., и т.п.

Накладка только один раз произошла, когда какой-то перебравший вина барон вдруг решил во весь голос высказать Ринерве соболезнование «в связи с безвременной кончиной ее супруга, герцога Шнорграма, который, конечно, иногда допускал ошибки в управлении герцогством, но в остальном был достойнейший человек, и если бы, если бы…». На этом барон сбился, а поймать снова мысль ему не дали слуги, подхватив под руки и выведя из залы.

Под утро, когда пир подошел к концу, выяснилось, что из ратуши практически невозможно выйти. Нет, никакого бунта! Весь проход к дверям, а также изрядная часть лестницы со второго этажа на первый были завалены подарками. Груда слева — мне. Груда справа — принцессе. Ее была значительно больше (впоследствии пришлось два возка к ее каравану добавить, чтобы все увезти).

Все это богатство было дарами от «лучших людей» Строумхудра. Этакие взятки власть имущим. И, само собой, к каждому подношению была приложена бумага с цветистыми пожеланиями всех и всяческих благ, восхвалениями, и, конечно, подписью дарителя, а то и целым описанием того, кто он, и заверениями, как он верно служит и готов служить в будущем принцессе или герцогу. Последнее — в зависимости от того, в какой куче подарок лежал — справа или слева.

Следующие дни прошли, как под копирку. Конные прогулки, долгие обеды и такие же ужины. Принцесса, к счастью, моего постоянного присутствия рядом не требовала и, к моему удивлению, ни разу тему сделки, в результате которой она станет моей супругой в обмен на трон Кинда для меня, не поднимала. Почти все время она проводила с Венирой. Копались в разных земных «дамских штучках», что-то обсуждали.

— О чем вы беседуете с принцессой постоянно? — спросил я Вениру вечером на четвертый день, заметив, с какой усталостью жена Давлеева плюхнулась в кресло.

— Расспрашивает о вас, Великий, — привстала девушка. — О моем муже. О том, откуда у нас столько дормайского оружия и товаров. По-моему, Ринерва не верит в данное нами объяснение, что это добыча, взятая в набеге. Часто задает одни и те же вопросы, будто хочет поймать меня на неточностях или лжи. Она скоро уедет?

— Через три дня. Так она мне сказала, — пробормотал я задумчиво. — Отдыхай, Венира. Я придумаю, как отвлечь принцессу.

М-да… Совсем не глупа дочка Гондонгвиларга. Совсем не глупа. В нашу версию событий не верит и, чтобы выяснить истину, выбрала, как она думает, самое слабое звено — Вениру.

Охота. Этой забавой в Мезинаре можно на время прекратить войну, короля — заставить забыть о том, что он хотел казнить парочку своих подданных, а аристократов — отложить заговор.

Место для этого развлечения «высокородных» выбрали недалеко от замка Руслана и Вениры. День ушел на подготовку. Полдня на дорогу.

В качестве загонщиков выступили мои оборотницы во главе с Сигрой. Ринерва была в полном восторге, хотя при этом лишь с трудом скрывала легкую зависть. Понятно — у ее отца только три оборотня, да и те рабы, дичь для него выгнать могут, а у меня два десятка волчиц во главе с пантерой делают это добровольно, считая такую работу большой честью для себя.

Результат моей затеи превзошел все ожидания. Зайцев и прочей лесной мелочи было не счесть. Кавалеры пронзали копьями кабанов и лосей, а прямо под выстрел принцессы из арбалета подставили великолепного оленя, которого Ринерва и сразила первым же болтом, попав точно в сердце.

— Какие рога! — восхищалась она. — Герцог, — повернулась она ко мне. — Ваши мастера смогут сделать из них достойный моего дворца трофей?

— Будет исполнено, ваше высочество! — я с улыбкой поклонился.

И мастера смогут — взятые мною в плен гномы все еще в замке Руслана сидят, и от Вениры принцесса со своими расспросами отстала.

Столы накрыли прямо на опушке леса. Там же и шатры разбили. Сначала «разминались» многоразличными винами и привезенными с собой закусками, затем приступили уже по-серьезному все к тем же винам и приготовленной разными способами дичи. Принцесса веселилась от души, и даже попросила ей представить загонщиков-оборотней, которые «столь отменно и достойно поощрения» выполнили свою работу. Удивилась, что все они оказались девушками.