— Вы только красавиц из расы оборотней себе набираете? — шутливо спросила она меня, косясь на Сигру.

— Так получилось, ваше высочество, — ответил я. — В своем племени они оказались лишними, и по просьбе их вождя, отца Сигры, которую вы уже знаете, я взял их к себе. Вернее, тогда еще к графу РуслаРу, — поправился я.

— Ай, перестаньте, герцог, — отмахнулась Ринерва. — Я давно уже поняла, что здесь всегда все принадлежало вам. Граф и милая графиня Венира только ширма. И именно поэтому, я и предложила вам… То, что предложила, — она рассмеялась.

Попойка, в смысле — благородный пир, прошел как обычно. За одним небольшим исключением. Принцесса после каждого тоста требовала, чтобы ее свита, увеличившаяся еще на шесть отпущенных мною магов, пила всякий раз до дна. Включая придворных дам. Как следствие к завершению праздника все приближенные Ринервы уже, как в таких случаях говорится, «лыка не вязали». И ничего не соображали. В результате их, как дрова, слуги разнесли по шатрам и палаткам. Придворных дам, которым полагалось ночевать вместе со своей госпожой, бесцеремонно запихали в карету принцессы.

— Теперь, — принцесса положила свою ладонь на мою. — Когда я избавилась от опеки и лишних глаз, соблаговолите, герцог, проводить меня в мой шатер.

Ну что ж. Дело понятное и житейское. Это пока Ринерва была «мужней женой», она могла пользоваться свободой. Разумеется, в той мере, в какой это устраивало покойного Шнорграма. Но его, похоже, «облико морале» супруги интересовало куда меньше, чем перспектива занять после ее отца трон Кинда, так что герцог помалкивал и без особых неудобств таскал на голове развесистые рога. Теперь же, когда девушка опять вернулась в статус королевской дочери, некоторые вольности ее поведения уже нанесут ущерб самому Гондонгвиларгу. И с этим ей приходится считаться.

— С удовольствием, ваше высочество, — я встал и подал руку Ринерве. — Это честь для меня, но позвольте предложить вам сначала осмотреть некоторые крайне любопытные артефакты в моем шатре. В ваш, — пояснил я, заметив некоторое недоумение, отразившееся на лице принцессы. — Может неожиданно и крайне не вовремя вернуться одна из ваших придворных дам, если вдруг придет в себя.

— Вы правы, герцог, — сразу согласилась принцесса. — Это будет весьма некстати. Ведите меня в ваш шатер!

— Вы вчера умудрились напиться, как уличные торговки! — услышал я, как принцесса на следующий день выговаривала своим придворным дамам, выбравшимся из кареты только ближе к полудню. — Спать с вами в одном шатре было бы омерзительно. И мне пришлось ночевать одной. Это недопустимо! Надеюсь, подобного больше не повторится! В противном случае мне придется заменить вас на более достойных!

Дамы смиренно приседали в поклонах, но было видно, что мечтают они в этот момент только о двух вещах — выпить кубок разбавленного вина с лимоном и сбегать в кусты. Или в другой последовательности — сначала в кусты, а потом выпить.

— Это ваш трофей, ваше высочество! — отвлек я Ринерву от расправы, протягивая ей настоящее произведение искусства. Великолепно сделанная серебряная голова оленя, увенчанная теми самыми рогами, которые накануне так восхитили королевскую дочь. — Мои лучшие мастера трудились всю ночь, чтобы выполнить ваш заказ!

— О! — только и смогла промолвить Ринерва, взмахом руки отпуская придворных дам, которые тут же устремились в подлесок (значит, вино с лимоном все-таки у них на втором месте, отметил я). — О! Это же гномская работа! Герцог, вы настоящий волшебник!

Уехала принцесса к отцу в Киндраген сразу после обеда. Ее обоз должен был присоединиться к ней по пути, на развилке, от которой одна дорога вела в Строумхудр, а другая к замку Руслана и Вениры, возле которого мы и попрощались.

— Это была великолепная ночь, Андрейг, — называя меня по имени и на «ты», шепнула мне Ринерва, садясь в карету. — И хотя ты пока так и не ответил согласием на мое предложение, что является для меня оскорблением, я дам тебе еще время, чтобы обдумать его.

— Итак, как у тебя здесь обстоят дела? — спросил я Михаила, едва разместившись в своих покоях. — Как ведут себя пленные? Как твоя варна поживает?

Как ни спешил я в замок Михаила, но на сутки пришлось задержаться у Руслана. Сначала еще раз обсудил с графом Скоробогатовым вопросы набора в дружину Строумхудра и привлечения наемников. На моей земле не должно было быть ни одного разбойника, а они все-таки еще то тут, то там беспокоили моих подданных, и с этим следовало кончать в кратчайшие сроки. Ничто так не ценится людьми, как спокойная жизнь.

Следом пришлось уделить время Гасре и Федору. Первая отчиталась по торговым делам, второй попросил, чтобы я выделил ему в баронство одного — двух магов. Их у меня и так мало пока, но оставлять совсем без магической поддержки нашу первую базу в Мезинаре никак нельзя. Минометы, пушки, автоматы, мины и так далее — это все хорошо, но этого недостаточно, чтобы чувствовать себя уверенно. Даже то, что все будут знать, что в замке есть боевой маг, уже определенная гарантия ненападения. То, насколько при правильном применении может быть эффективно земное оружие, здесь знают мало и не очень его опасаются.

Так что в замок Михаила я попал только, как уже говорил, на девятый день.

— Пленные ведут себя спокойно, — ответил новоиспеченный барон. — Использую их на работах возле замка. Ни одной попытки побега не было. А Инасиас… — он смутился.

— Что Инасиас? — не понял я. — А ну зови ее сюда! Мне есть, чем ее порадовать, но если она думает, что, будучи племянницей этого их Эр-Драура, может требовать к себе особого отношения, то ошибается.

Через десять минут передо мной стояли Михаил и темно-эльфийская воительница. И я понял, что ошибся я, а не Инасиас. Ее нынешнее положение, конечно, ни малейшего восторга у нее не вызывало, но и то, что я могу ее отпустить, по сути, отобрав у Михаила, не сильно ее обрадовало. Когда я сообщил о том, что она, вероятно, сможет вернуться домой вместе с другими пленными, девушка только горько усмехнулась и опустила голову. Михаил, к слову, тоже поник.

— Что не так? — спросил я. — Ну, не молчите, как два священных темно-эльфийских дуба!

— Её дома казнят, — ответил за обоих сержант. — Один из ее людей, в смысле — темных эльфов, видел, как она попросила пощады в том поединке с вами, ваша светлость. Для воительницы из дома Вильреас это несмываемый позор. Искупить его можно только своей кровью.

Ух ты! Сколько всего уже о нравах и обычаях темных эльфов Миша знает! Похоже, времени он тут, пока меня не было, даром не терял! Я бросил взгляд на стоявшую, как и всегда, чуть сзади и слева от меня Ди. Вампирша насмешливо ухмылялась, глядя на свою недавнюю противницу. Почему я посмотрел на Ди? У вампиров такой нюх, что любой зверь позавидует. Вот и сейчас моя барна, судя по всему, уловила, что от высокородной темной эльфийки пахнет нижнеуральским сержантом. Отсюда и ее реакция. Подтверждая мое подозрение, Ди кивнула. Кажется, она начинает понимать меня уже без слов. Важное качество для рабыни, которая еще и роль телохранительницы выполняет.

— Ширэс-лазутчик, — подала голос и Инасиас, предварительно ответив гордым взглядом вампирше. — Он умеет читать по губам. И он один из тех, кто сумел сбежать, пока ваши дружинники, ваша светлость, отбирали оружие у остальных.

Ситуация, однако. Из-за какого-то Ширэса я лишился важного аргумента в переговорах с королем Верхнего Драура. Теперь у меня для торга с ним остались только пленные, которые, конечно, являются активом, но им он может и пожертвовать. Есть еще его штандарт. В своей прежней жизни я бы не сомневался, что за него Эр-Драур мне многое предложит, но кто его знает, как дела сейчас обстоят? Другое дело — племянница. Родственница. А тут такое! В сложившейся ситуации король, если и захочет ее у меня выкупить, то исключительно для того, чтобы при стечении народа казнить. Вызвала врага на поединок до смерти, а потом попросила пощады.