— Это дороже! — сразу повернулась ко мне одна из жриц любви. Видимо, старшая в этом «трудовом коллективе». — А Мирана с Карной и вовсе только с мужчинами встречаются.

Надо было видеть, как покраснела, услышав эти слова, Венира! Она только сейчас поняла, в какое двусмысленное положение попала. Даже дар речи, похоже, потеряла от смущения.

Рассмеялся бы, если бы заранее такого поворота не предвидел. Однополая любовь, как я уже говорил, в Мезинаре, мягко говоря, не одобряется. Но есть небольшая разница. Между мужчинами, если кому такое в голову придет, — однозначно карается мучительной смертью на колу. Между представительницами прекрасного пола — осуждается обществом, но иногда имеет место быть. За это жизни не лишают, так как ласки двух девушек считаются чем-то вроде, извините за откровенную терминологию, мастурбации, но подобное скрывают. И уж точно на показ не выставляют. Где-то, как-то, с ближайшей подругой, а еще чаще с бесправной служанкой, в своем замке…

А тут! Две девушки, одна из которых явно благородная, пригласили к себе с утра пораньше десять самых дорогих столичных куртизанок. Это они еще не подозревают, что Ди принадлежит к расе вампиров, а то уже в ужасе бежали бы отсюда.

— Вот вам за визит, — я бросил на стол увесистый мешочек с золотыми монетами. — И никаких особых услуг от вас не требуется. У госпожи графини есть к вам деловое предложение. Ваше время оплачено, так что садитесь, — я махнул рукой в сторону двух диванов и пары кресел. По мезинарской традиции, первые больше напоминали две жесткие лавки, а вторые — оборудование для пыточной. — И внимательно ее выслушайте.

— Хорошо. И вот золото, которые ты, хозяин, этим девицам заплатил, — коротко ответила Ди, указывая на лежавший на столе мешочек. — Товары Вениры им так понравились, что они не только согласились их использовать в своей работе, но и купили себе еще по паре комплектов каждая.

Вот, бизнес и пошел, подумал я. Кажется, не ошиблась благородная жена капитана Давлеева. Красивое женское белье ни одну женщину, будь она землянкой или мезинаркой, не может оставить равнодушной. Пожалуй, даже мезинарок особенно — здесь этой части дамского туалета не существует пока в принципе — полосками ткани обходятся или совсем не носят.

Еще одно доказательство правоты Вениры появилось на третий день. И было оно на редкость громким и, я бы даже сказал, скандальным. К нашему дому заявились сразу три торговца, каждый из которых хотел приобрести всю партию товара целиком. При этом представляли они Кинд, Нижний Драур и Среднюю Эльфару. Когда их впустили всех скопом во дворе, дело едва до драки с поножовщиной не дошло.

Пришлось нашим дружинникам вмешаться, а то разнорассовые покупатели перебили бы друг друга к разочарованию Вениры. Но обошлось — поделили торгаши бюстгальтеры, трусики, чулочки, подвязки, какие-то сногсшибательные комбинации и прочие средства совращения красавицами и не только мужского пола, щедро расплатились и счастливые убыли, подсчитывая в своих головах огромную прибыль, которую каждый из них рассчитывал получить.

Однако, как нет худа без добра, так и добро без худа встречается крайне редко. Уже к вечеру нас посетил королевский казначей. Сам. Лично. И потребовал, чтобы его провели к владетельному графу РуслаРу.

— Великий, это как же так? — возмущалась спустя час за ужином Венира. — Мы же за разгром темных эльфов получили право беспошлинно сбывать наши товары в Строумхудре! А этот казначей теперь требует, чтобы мы уплатили в пользу короля десятину! И из полученных за мою уникальную коллекцию трех тысяч золотых, по его словам, мы должны заплатить. И не десятую часть — триста монет, а пятую! Шесть сотен золотых!

— А как ты хотела, Венира? — насмешливо спросил я. — От налогов в Строумхудре вас освободил городской совет, представляющий герцога, чьими вассалами вы были до недавнего времени. Но теперь, вот уже три дня, как вы вассалы самого короля. А он вас от подати не освобождал. Что же касается твоих интимных товаров, то они были проданы здесь, в Киндрагене, а в столице всегда налоги выше.

Графиня поникла. Вот кто бы мог подумать, что в этой благородной девушке живет такая бизнес-вумен? Денег ей жалко. А мне вот нисколько. Пусть налоги поступают в казну Гондонгвиларга. По-моему, он довольно прижимист. Не растранжирит. А потом это все мне достанется. Так что, по сути, можно сказать, что сейчас Венира просто передаст королю на хранение мои деньги.

— Венира, в следующий раз еще доставим сюда из Нижнеуральска товаров, — утешил жену Давлеев, который пока еще не настолько ощутил себя графом, чтобы думать слишком много о доходах — на зарплату привык жить. — Не переживай так…

Кстати, Федя, который сержант Спелый и одновременно барон Федр, уже владетелем себя почувствовал в полной мере. За поступлением своих баронских податей с сервов следит в оба глаза. Чую, станут они со временем с баронессой Гасрой этакой четой куркулей. Как раз перед нашим отъездом в столицу поразил он меня неожиданным вопросом. Правда, когда до него дошло, что он такое спросил, то потом долго извинялся. Чем он поинтересовался? Деньгами, разумеется. Но какими! Моими!

— Ваше сиятельство, — обратился он ко мне. — А за то, что наш с Гасрой замок используется в качестве базы для отряда Нижнеуральского княжества, нельзя ли нам какую-то часть денег, которые моя жена выручает в Строумхудре за разные земные товары, себе оставлять?

Я, когда это услышал, так на него посмотрел, что… Нет, не раздраженно. И не грозно… Удивленно. Что Федя осознал — больше такие вопросы задавать не стоит.

Интересным и многообещающим стал четвертый день нашего пребывания в столице. Хотя начался он с прокола. Однако по порядку.

Ко мне с визитом пришел архимаг Виндраг. Именно пришел. А не прибыл в карете, коляске или паланкине. Ножками. Без помпы и, вообще, как мне показалось, стараясь этот свой визит оставить для окружающих в тайне. Во двор нашего дома его дежуривший там дружинник пропустил, а потом ошибку, которая, впрочем, ни к каким неприятным последствиям не привела, допустил Матвеич. Он встретил гостя в дверях и, поняв из его слов только то, что этот господин просит о встрече со мной, в мои покои его и сопроводил.

А там, как говорится, «картина маслом». Я лежу на кровати (пришлось еще одну в гостиной установить, а то местные «диваны» я после земных в гробу видал в белых тапочках), откинувшись на высокие подушки, у меня в ногах сидит Сигра и делает мне массаж икр, а на полу в углу расположилась Ди (ей тоже после земного комфорта даже на полу удобнее, чем в мезинарских креслах) и играет своими клыками — то выпустит, то втянет. Они у нее в последнее время стали больше, и моя барна ждет не дождется, когда перейдет на следующий уровень силы. Да, постоянная подпитка свежей кровью, которой мы захватили из Нижнеуральска с запасом, и периодическая близость со мной по ночам, способствуют ее развитию.

— Эээ… Мэтр, прошу прощения за вторжение, — замялся на пороге Виндраг. — Но я пришел, чтобы еще раз выразить вам свою благодарность за то, как благородно вы повели себя во время нашей дуэли. Впрочем, — архимаг пришел в себя от открывшегося его глазам зрелища. — Как я полагаю, к вам следует обращаться как-то по-другому? Не просто мэтр? — он испытующе посмотрел на меня.

И что тут скажешь? Для любого мезинарца все слишком очевидно. Вот сидит Сигра, по которой сразу видно, что она варна-оборотница, которую не каждый герцог может себе позволить. А вот Ди. Вампирша. Такая может находиться в моем присутствии, не закованная в цепи и не скрывая свою природу, только в одном случае — она, как и Сигра, принадлежит мне. И не просто, а на основании клятвы крови. При всех прочих вариантах такое соседство с перешедшей в боевую форму «кровосоской» слишком опасно. И после этого я буду утверждать, что я простой маг? Ну, пусть архимаг. Не выйдет.

Однако ни подтверждать подозрения Виндрага, что я немного не тот, за кого себя выдаю, ни опровергать их я не стал. Встал с постели, натянул короткие и мягкие домашние сапожки, поклонился гостю и жестом пригласил его присесть к столу.