Думал, что Ринерва на мои последние слова вскинется — как-никак, а прозвучали они несколько оскорбительно для ее герцогского достоинства, но она только молча встала, кивнула мне на прощание и вышла из шатра. Надеюсь, не будет убеждать своего супруга прекратить рокош. Впрочем, она, судя по всему, по-прежнему не сомневается в его победе, так что можно на этот счет не беспокоиться.

После этого разговора атмосфера в караване стала менее напряженной. До прежней общей расслабленности было, конечно, далеко, но, по крайней мере, Ринерва с Венирой снова проводили большую часть времени вместе.

А вот Ди внимания кавалеров лишилась. Одно дело ухаживать за весьма привлекательной юной девушкой, зачем-то облачившейся в кожаные доспехи и нацепившей меч, и совсем другое — искать взаимности у «кровососки». В общем, ехала она теперь в нашем обозе, иногда что-то обсуждая с Сигрой.

Да, отношения между моими барной и варной после их совместной схватки с химерой, не скажу, что стали дружескими, но взаимной неприязнью больше не искрили. Причиной этого потепления стало то, что сначала Сигра спасла Ди от клыков химеры, а потом Ди ее за это поблагодарила.

Вообще, обе мои рабыни показали себя во всей красе, произведя на свиту Ринервы и на нее саму изрядное впечатление. Ди на бешеной скорости крутилась вокруг чудовища, нанося ему своим мечом удары то по лапам, то пытаясь попасть в глаз (один ей, кстати, выколоть удалось), перепрыгивала через тварь, атаковала то справа, то слева, то сверху. Короче, демонстрировала все то, за что все населяющие Мезинару расы столь опасаются вампиров и в то же время ценят их в качестве бойцов. Не отставала и Сигра, в нужные моменты отвлекая внимание химеры на себя.

Один раз Ди не успела увернуться от отмахнувшегося от нее монстра и, отлетев на несколько метров, упала. Химера бросилась к ней, чтобы добить, но тут ей в слабую заднюю лапу мертвой хваткой вцепилась Сигра, дав вампирше время придти в себя и продолжить сражение. Я всего этого не видел, разумеется, так как был занят некромантом. Детали мне с гордостью за девушек поведал Матвеич, который, накрывая на стол, умудрялся каким-то образом и за событиями, происходившими на поле, следить.

Замок Вениры встретил нас полным покоем и шикарным обедом. Здесь еще не знали ни о том, что тупица Гондонгвиларг своим решением забрать графство под себя спровоцировал рокош герцога Шнорграма, ни о том, что вышеозначенный герцог уже собирает войско наемников в Строумхудре, чтобы вернуть себе свои владения.

Тишина и безмятежность, как и положено в сельском феодальном замке в редкие дни мира, и хлебосольные хозяева, в роли которых выступали граф Скоробогатов и баронесса Ронда.

Последняя, по-моему, лелеяла надежду вскоре стать графиней Скоробогатовой, и, судя по всему, была от достижения этой цели уже недалека. По крайней мере, сам Петр Николаевич, похоже, возражений против такого исхода не имел. А действительно, какая ему еще жена нужна? Пусть и не первой молодости, но еще более чем вполне, и абсолютно незнакомая с таким словом, как «эмансипация». Этак он совсем в Российскую империю возвращаться передумает.

— Как тут у вас дела обстоят? — спросил я его, когда мы встали из-за стола. — Как мои подопечные-оборотницы? Что-то я их в замке не заметил.

— Так уже несколько дней, как всех переселили в лесную деревню, — ответил граф. — Сервы Вениры по избе, а то и по две в день ставили. И довольны, кстати. Ни одного волка в округе уже не сыскать — всех девушки разогнали. Теперь они свою скотину пасти могут без опаски. Только вот…

— Что только вот? — немного напрягся я.

Неужели оборотницы, несмотря на мой строгий запрет, начали сами в округе «шалить»? Оказалось, что почти угадал. То есть «шалить» начали, но, к счастью, никого этим не обидели, а даже совсем наоборот.

— Два бойца за пять последних ночей с постов за стенами замка пропали, — усмехнулся Скоробогатов.

— Наши, в смысле — нижнеуральские, или из местных? — спросил я.

— Наши. То есть — ваши, нижнеуральские, — снова улыбнулся мой собеседник. — Один уже вернулся, думаю, сегодня и второй объявится. А там и до свадеб недалеко.

— Не понял, что произошло? — благодушие графа меня успокоило, но выяснить детали произошедшего в мое отсутствие было надо.

— Сначала одна оборотница ночью парня утащила, — пояснил мне Скоробогатов. — Вернулся он, как я уже имел честь вам, князь, доложить, через двое суток. Улыбка до ушей, подошел ко мне, спросил, разрешите ли вы ему тут женой обзавестись. Я ответил, что пусть дождется вашего возвращения и у вас дозволения на это и попросит. А вчера вот второй пропал. Сам ли по стопам своего товарища пошел, уйдя в лесную деревню в самоволку, оборотница-волчица ли его уволокла, пока сказать не могу.

М-да… Бардак. Война на пороге, а у нас тут любовь, понимаешь, хороводы водит, и полное отсутствие дисциплины. Я, конечно, на нечто подобное рассчитывал, но не в такой же форме и не так сразу.

— А этот боец хоть понял, кем его избранница является? — спросил я.

— Сказал, что понял, но ему это безразлично. Мол, раз в такой мир, где столько необычного, попал, то надо ко всему привыкать.

— Ладно. Передайте ему, граф, что, если уверен, то пусть женится. Только предупредите, что разводы у оборотней не в ходу. Решит бросить потом жену, загрызет, — пошутил я. — А в остальном наведите порядок в дружине. Больше никаких «похищений» и других отлучек. На нас герцог Шнорграм войной идет. И соберите мне завтра утром всех десятников, как наших, так и местных, и оборотниц. Буду им задачи ставить.

Вечером в замок примчалась баронесса Гасра. Одна. Верхом. Лицо перекошено от праведной ярости.

— Герцог, ваша светлость, — зачастила она с порога моих покоев. — Да что же это творится⁈ В Строумхудре последнюю отправленную туда декаду назад партию наших товаров конфисковали! Я сегодня послала туда нашего управляющего за причитающимися нам за них деньгами, так его стражники избили и за ворота, как собаку, выбросили!

Да уж. За свои товары хозяйственная женушка Феди готова сама в бой кинуться. В отца пошла, тот тоже был прижимистым. Но она права, непорядок. Надо будет после победы как следует строумхудрских торговцев наказать. Рублем. В смысле — золотыми. Успокоил моего торгового представителя, объяснив, что мы сейчас со столицей герцогства в состоянии войны находимся, и потом все вернем. В двойном размере.

— В тройном, ваша светлость, — расцвела баронесса. — Справедливо в тройном будет. С нас еще подать, хотя по договору мы от нее за разгром темных эльфов освобождены, взяли. Не успела вам это сообщить.

Можно и в тройном. Главное не переборщить и не разорить жадных купчишек. А то кому потом сбывать наши «трофеи», якобы в Дормайе захваченные? Ничего, у меня еще местные толстосумы с руки есть будут, когда поймут, сколько смогут с моей помощью зарабатывать. И шпионы из них, кстати, самые лучшие получаются. И с коллегами из других королевств связь поддерживают, и сами везде ездят. Будут служить мне. Никуда не денутся.

На следующее утро, когда я как раз хотел начать военный совет с собравшимися в одной из зал замка десятниками и оборотницами, прискакал один из местных феодалов. Не ко мне. К графине Венире. Принимали мы его вместе.

— Графиня, — поклонившись жене Руслана, не стал барон тянуть кота за хвост. — Я приехал к вам, чтобы предупредить, что герцог Шнорграм через два дня планирует напасть на вас и захватить замок. Я был вчера в Строумхудре, где он собрал нас всех, чтобы мы срочно предоставили в его распоряжение свои дружины. Но мы решили между собой, что помогать ему не будем. Пообещали, конечно, что бойцов пришлем, — он чуть смутился. — Но делать этого не станем. Жаль, что вашего геройского мужа сейчас здесь нет. До нас дошли слухи, что он пропал в сопряжении, но мы верим, что вы и без него, с помощью присутствующего здесь мэтра Андра сумеете отбиться.

Красавцы! То есть, спасибо соседям за предупреждение и за то, что Шнорграму свои дружины не дадут, но ведь и нам помогать не собираются. С другой стороны, а чего еще от них ждать? Тут каждый за себя в первую очередь.