— Стреляйте! — крик снаружи. Арабский, гортанный, полный злобы.

Свист.

Виктор закрыл лицо перчаткой. Стрела ударила в предплечье, отскочила от кольчуги двойного плетения. Вторая чиркнула по шлему. Третья вошла в бедро — туда, где уже была рана.

Нога подогнулась.

Зверь внутри зарычал. Регенерация работала на пределе, сжигая ресурсы организма. Кровь сворачивалась мгновенно, превращаясь в черную смолу, но мышцы рвались.

Нельзя стоять. Мишени долго не живут.

Виктор сделал шаг назад. Вглубь дома. В темноту коридора, который быстро наполнялся едким, удушливым дымом.

Пламя снаружи лизнуло дверной косяк. Сухое дерево вспыхнуло порохом. Огонь пополз внутрь, по потолочным балкам, словно живое существо, ищущее добычу.

— Аллаху Акбар! — торжествующий вопль. Враги увидели отступление.

Они рванулись следом. Трое. Перепрыгивая через трупы, топча своих же павших.

Коридор. Узкий каменный кишкообразный проход. Идеально для бойни.

Виктор ждал. Он прижался спиной к стене, слившись с тенью. Фальшион поднят на уровень головы.

Первый мамлюк влетел в коридор, ослепленный переходом от яркого огня к полумраку. Он не увидел удара. Лезвие тесака опустилось, перерубив ключицу и ребра. Фонтан крови ударил в стену.

Второй успел среагировать. Пригнулся, пытаясь достать ноги гиганта. Удар ятагана рассек сапог, полоснул по икре.

Виктор не вскрикнул. Он просто упал на врага всем весом. Сто с лишним килограммов мышц и железа вдавили щуплого араба в пол. Хруст грудной клетки был слышен даже сквозь гул пожара.

Третий замер. Он увидел глаза Виктора в темноте. Две синие точки, горящие холодным, потусторонним светом. Демон. Ифрит.

Сарацин попятился, бормоча молитву.

Виктор поднялся. Медленно. Страшно. Из ран на ногах сочилась кровь, но он стоял прочно, как скала.

— Уходите, — прохрипел он. Голос звучал как скрежет камней в обвале. — Или умрите.

Мамлюк развернулся и бросился бежать. Наружу. В огонь.

Передышка. Секунды, чтобы перевести дыхание.

Дым сгущался. Он висел под потолком плотной серой подушкой, опускаясь всё ниже. Дышать становилось трудно. Легкие горели.

Виктор закашлялся. Сплюнул черную слюну.

Взгляд метнулся вверх, на лестницу. Деревянные ступени вели на второй этаж и дальше — на плоскую крышу.

Елена.

Нужно к ней. Дом — ловушка. Первый этаж уже горит. Дверь потеряна. Огонь отрежет путь к отступлению через минуту.

Тяжелые шаги по ступеням. Скрип дерева под весом доспехов.

Второй этаж встретил жаром. Стена, смежная с соседним домом, была горячей на ощупь. Штукатурка осыпалась, обнажая раскаленные камни. Из щелей в полу сочился дым.

Пусто.

— Елена!

Тишина. Только треск огня.

Страх — холодный, липкий, незнакомый Зверю — сжал сердце.

Виктор рванул в комнату. Циновки перевернуты. Лампада разбита. Пусто.

Где?

Взгляд упал на лестницу, ведущую на крышу. Люк открыт.

На крышу. Она послушалась. Умная девочка.

Виктор бросился к лестнице. Ноги слушались плохо, раны ныли, но он заставил тело работать. Воля сильнее плоти.

Он вылез на крышу.

И замер.

Акра горела.

Это было величественное и ужасное зрелище. Город, раскинувшийся внизу, превратился в океан огня. Море пламени бушевало, пожирая квартал за кварталом. Порт полыхал — остовы кораблей торчали из воды черными скелетами. Над цитаделью поднимался столб дыма, закрывая звезды.

Крики. Тысячи криков сливались в один непрерывный стон. Звон металла. Ржание лошадей.

Ветер на крыше был сильным. Он раздувал пламя, но давал возможность дышать.

Елена стояла у парапета. Маленькая фигурка на фоне пылающего неба. Ветер трепал ее платье, рвал волосы. В руке — нож. Она смотрела вниз, в переулок.

Виктор подошел.

Она обернулась. Лицо перепачкано сажей, глаза огромные, блестят от слез и дыма. Увидев его, живого, она выронила нож.

— Виктор…

Он подхватил ее, прижал к себе. Жесткая сталь кольчуги встретилась с мягкостью тела.

— Они повсюду, — прошептала она, уткнувшись в его грудь. — Я видела сверху. Весь город… Как муравьи.

— Мы уйдем, — соврал он. Или попытался поверить.

Он подошел к краю крыши. Оценил обстановку.

Высота — три метра до земли. Прыгнуть можно. Но внизу…

Тупик кишел врагами. Те, кого он вышвырнул из дома, позвали подмогу. Десяток лучников занимали позиции на крышах соседних домов. Двор внизу заполняли люди с факелами и копьями. Они ждали. Они знали, что жертва не улетит.

— Шайтан на крыше! — крикнул кто-то снизу.

Стрела ударила в парапет, высекла крошку, которая брызнула в лицо.

Виктор отдернул Елену назад, в центр площадки, за выступ печной трубы.

— Лежи, — приказал он.

— Нам не выбраться, — голос Елены был спокойным. Страшно спокойным. Она приняла это раньше него. — Огонь идет снизу. Они ждут внизу.

Виктор посмотрел на люк. Из него уже валил черный, жирный дым. Первый этаж сгорел. Лестница, скорее всего, тоже. Путь назад отрезан.

Оставалась только крыша. Каменный плот в море огня.

И соседняя крыша.

Расстояние — метра полтора. Через узкий проулок. Тот дом был ниже, но его крыша еще не горела.

— Прыгать, — сказал Виктор, указывая на соседнее здание. — Я переброшу тебя.

— Нет! Я не смогу…

— Сможешь. Я кину. Там спуск во двор кожевников. Там есть проход к стене.

План был безумным. Но других не было.

Виктор поднялся. Щит? Щита нет. Только тело.

Он снял с себя плащ с королевскими львами. Ткань пропитана потом, но плотная.

— Накройся, — он набросил плащ ей на плечи. — Головой вниз не смотри. Только на меня.

В этот момент из люка ударил сноп искр. Крыша под ногами дрогнула. Балки перекрытия прогорали. Времени не осталось совсем.

— Вставай!

Виктор поднял Елену на руки, как ребенка. Подошел к краю, обращенному к соседнему дому.

С той стороны, с крыши напротив, поднялись три фигуры. Лучники.

Они ждали этого маневра.

Тетивы натянуты. Наконечники смотрят прямо в грудь.

Виктор замер.

Если он прыгнет — его нашпигуют в полете. Если бросит ее — застрелят ее.

Пат.

— Назад! — рыкнул он, отступая за трубу.

Стрелы цокнули по камням там, где они стояли секунду назад.

Ловушка захлопнулась окончательно.

Виктор аккуратно опустил Елену на горячие камни крыши. Сел рядом, прикрывая ее собой от возможного обстрела.

Дышать становилось нечем. Жар шел отовсюду — снизу, с боков.

— Прости, — прохрипел он. Слово, которое далось труднее, чем любой бой. — Я обещал дом. А привел в костер.

Елена коснулась его лица. Сажа на ее пальцах смешалась с его потом.

— Мы вместе, — сказала она. — Это главное. Ты не ушел. Ты вернулся.

Она достала из-за пазухи тот самый гребень. Серебряные птицы блеснули в свете пожара.

— Смотри, — она улыбнулась, и улыбка эта была светлее огня. — Они не боятся огня. Серебро закаляется.

Виктор смотрел на нее и чувствовал, как внутри что-то ломается. Не кости. Душа. Зверь выл от бессилия. Он мог убить сотню врагов. Мог разорвать льва. Но он не мог победить физику. Не мог потушить город.

Внизу, в люке, послышался грохот. Перекрытия первого этажа рухнули. Столб пламени и искр взметнулся в небо, как фейерверк.

Пол под ними просел.

— Держись! — Виктор сгреб ее в охапку.

Часть крыши обвалилась внутрь.

Но они остались на уцелевшем куске, примыкающем к несущей стене. Островок размером два на два метра. Вокруг — бездна огня.

И тут…

С соседней крыши, той самой, где сидели лучники, перебросили доску. Широкую, толстую доску. Мостик.

Лучники опустили оружие. Расступились.

По мостику пошел человек.

Высокий. В черном халате, расшитом золотом. Лицо открыто. Благородное, жестокое лицо с орлиным носом. В руках нет оружия.

Офицер мамлюков. Эмир.

Он остановился на середине доски, балансируя над огненной пропастью переулка.