Он закрыл глаза на секунду.

Вызвал образ.

Не стены. Не кровь.

Руки. Женские руки, разминающие его ладонь. Тепло. Запах арники.

«Ты не демон. Демоны не плачут».

Зверь внутри заворчал. Ему не нравилась эта сентиментальность перед боем. Зверь хотел ярости. Адреналина.

«Тихо, — приказал Виктор. — Ярость будет. Потом. Сейчас нужен покой. Холодный рассудок».

Он чувствовал, как заживают последние рубцы на спине. Кожа натянулась, стала целой. Энергия, потраченная на исцеление, требовала выхода. Тело гудело, как натянутая тетива.

— Виктор, — шепот Жана. — Если… если я не дойду…

— Дойдешь.

— Но если… возьми мой амулет.

Парень сунул ему в руку что-то маленькое, костяное. Куриная лапка, обмотанная нитками.

— Он счастливый. Мать дала.

Виктор сжал талисман в кулаке. Глупость. Суеверие. Мусор.

Но он сунул его в карман, туда, где лежали гвозди от двери.

— Заберешь сам. Вечером.

Удар.

Страшный грохот сотряс башню. Она накренилась, застонала всеми своими балками. Попадание камня из требушета. Где-то внизу треснула опора.

Люди повалились друг на друга. Крики ужаса.

— Горим! — завопил кто-то снизу. — Масло!

Дым пополз сквозь щели в полу. Едкий, черный.

— Стоять! — голос Виктора перекрыл панику.

Он не кричал. Он рычал. Глубоко, из диафрагмы. Звук, от которого вибрировали кости.

— Кто дернется назад — убью сам. Вперед! Только вперед! Там воздух!

Башня выровнялась. Продолжила движение. Видимо, колеса устояли.

Свет в щелях стал ярче. Стена приближалась.

Уже слышны были крики со стен. Арабская речь. Молитвы к Аллаху. Звон металла.

Виктор проверил щит. Крепко сидит на руке. Фальшион свободен.

Он посмотрел на свои руки. Те самые, которые вчера строили крышу.

Сегодня они будут разрушать.

Это был вечный цикл. День и ночь. Вдох и выдох. Жизнь и смерть.

Елена была права. У него две стороны. И одна не может существовать без другой. Чтобы защитить дом в холмах, нужно сжечь дом здесь.

Аппарель дрогнула. Цепи загремели, разматываясь.

Свет.

Яркий, ослепительный удар солнца в глаза. Мост падал.

Стена была прямо перед ними. Зубцы, защитники в тюрбанах, лес копий.

Виктор вдохнул.

Запах гари исчез.

Осталась только Рута. И запах крови, которой еще не пролилась, но уже была обещана песку.

Зрачки сузились. Синий огонь вспыхнул, заливая радужку.

Человек отступил в тень.

Зверь вышел на свет.

Но у этого зверя теперь было имя. И цель.

— За Акру! — взревел офицер.

— ЗА ЕЛЕНУ! — беззвучно прокричал Виктор, делая первый шаг на мост.

Удар моста о камень стены прозвучал как хруст позвоночника великана. Аппарель рухнула с грохотом, перекрывшим даже вой труб. Железные крючья, вбитые в край настила, высекли снопы искр и вгрызлись в кладку парапета, дробя известняк. Осадная башня содрогнулась, откатившись на дюйм назад от отдачи, но цепи натянулись, удерживая конструкцию в смертельном поцелуе с городом.

Пыль.

Густая, белая пыль веков, выбитая из камней, взметнулась облаком, мгновенно забив нос, рот и глаза. Солнце исчезло, растворившись в этом известковом тумане.

Виктор не ждал, пока пыль осядет.

Рывок.

Сапоги, подбитые железом, оттолкнулись от досок башни. Прыжок через узкую щель бездны, разделяющую осадную машину и твердыню Акры. Внизу, в сотне футов, кишел ров с кольями и мутной водой, но смотреть туда было некогда.

Полет тяжелого тела. Удар подошв о камень.

Он на стене.

Первая секунда — тишина. Враги, стоявшие на парапете, отпрянули от облака пыли и грохота. Они ждали людей. Обычных, напуганных, карабкающихся людей.

Из пыли вырвался таран.

Щит Виктора, обитый истертой кожей и железом, врезался в строй защитников. Звук удара был мокрым, хрустящим. Первый сарацин, легковооруженный лучник, даже не успел поднять скимитар. Удар щита в грудь смял его ребра, вдавив их в легкие. Тело отлетело назад, сбивая с ног задних, превращая стройную шеренгу в кегельбан.

Виктор не остановился. Инерция — его главное оружие. Нельзя давать им опомниться.

Фальшион в правой руке описал широкую дугу. Тяжелое лезвие, заточенное как бритва, встретило сопротивление. Ткань, кожа, мясо, кость. Рука врага, державшая копье, отделилась от тела в локте. Фонтан крови брызнул на шлем, заливая визор красным.

Крик. Высокий, тонкий, похожий на визг свиньи на бойне.

— Вперед! — рев Виктора заглушил крики. — На стену!

За спиной, по мосту, уже грохотали сапоги штурмового отряда. Люди, подгоняемые страхом и яростью, сыпались на парапет, как горох из мешка.

Но здесь было узко. Стена Проклятой Башни имела ширину всего в пять шагов. Слева — пропасть внешнего рва. Справа — внутренний двор цитадели, где уже собирались резервы мамлюков.

Бой превратился в давку в коридоре.

На Виктора навалились сразу трое. Щитоносцы. Тяжелая пехота гарнизона. Круглые щиты, длинные копья, кольчуги двойного плетения. Профессионалы.

Они не паниковали. Они слаженно ударили копьями, целясь в сочленения доспехов — в пах, в подмышки, в шею.

Укол в бедро. Острие скользнуло по набедреннику, разодрав ткань, но сталь выдержала.

Укол в плечо. Щит принял удар, дерево затрещало.

Укол в шею.

Виктор дернул головой. Наконечник копья прошел в миллиметре от горла, оставив на коже царапину.

Руна под воротником вспыхнула холодом. Регенерация мгновенно затянула порез, не дав пролиться и капле крови.

Зверь действовал быстрее мысли.

Левая рука отпустила ремень щита. Щит остался висеть на локте. Ладонь перехватила древко копья, метившего в горло.

Рывок на себя.

Владелец копья, не ожидавший такой силы, полетел вперед, прямо на Виктора.

Встречный удар лбом. Шлем в лицо.

Хруст переносицы был слышен даже в общем гвалте. Сарацин обмяк. Виктор использовал его тело как живой щит, толкнув на остальных.

Фальшион работал как молот. Удар сверху вниз. Рассечь шлем. Расколоть череп.

Второй пехотинец рухнул.

Третий замешкался, увидев судьбу товарищей. В его глазах отразился ужас — он понял, что перед ним не человек.

Эта секунда колебания стоила ему жизни.

Виктор пнул его в колено. Сустав выгнулся в обратную сторону с сухим щелчком. Воин упал, открыв шею. Фальшион закончил дело коротким, экономным движением.

Плацдарм расширялся. Пять шагов. Десять.

Сзади подпирали свои.

— Держись, Крид! — хриплый голос Бертрана. Сержант был уже рядом, его меч был красен по рукоять. — Дави их, сук!

Но враг не собирался сдавать башню.

С верхней площадки донжона посыпались камни. Не огромные глыбы из катапульт, а булыжники размером с кулак, которые защитники швыряли руками. Примитивно, но эффективно.

Камень ударил Виктора в плечо. Боль. Тупая, ноющая. Кость выдержала, но мышцу засушило.

Второй камень попал в шлем. Звон в ушах. Мир на секунду поплыл, раздваиваясь.

Сквозь звон пробился крик.

— Виктор! Помоги!

Жан.

«Крыса» застрял у самого края моста. Его прижали к зубцу стены. Огромный мамлюк с двуручным топором заносил оружие для удара. Жан закрывался щитом, но щит был щепой против такой тяжести.

Виктор был в трех шагах. Между ними — свалка. Свои, чужие, трупы под ногами.

Пройти нельзя.

Можно проломить.

Виктор отбросил свой щит. Он только мешал в этой тесноте. Взял фальшион в две руки.

Разворот корпуса.

Удар плашмя по спине своего же солдата, мешающего проходу.

— Прочь!

Солдат отлетел. Путь свободен на секунду.

Виктор рванулся вперед. Прыжок.

Мамлюк уже опускал топор. Лезвие шло вертикально вниз, целясь разрубить щит и череп Жана.

Виктор не успевал ударить.

Он успел подставить плечо.

Левое плечо, защищенное только стеганым гамбезоном и кольчужной вставкой.