Груда мяса перекрыла узкий проход. Слабая защита, но задержит на пару секунд.

— Это не удержит их, — сказал Виктор. — Надо идти вниз. Навстречу.

— Ты спятил? — Гастон, копейщик с перевязанной головой, вытаращил глаза. — Их там сотни!

— В узком проходе число не имеет значения. Имеет значение только ширина плеч.

Виктор шагнул к лестнице.

— Я пойду первым. Бертран — замыкающий. Жан — в середине. Не отставать. Если кто упадет — не поднимать. Идем на прорыв к нижним воротам.

План был безумным. Самоубийственным. Но оставаться здесь значило задохнуться в дыму или сгореть, когда огонь проест двери.

Виктор перешагнул через баррикаду из трупов.

Винтовая лестница закручивалась вправо — преимущество для защитников, держащих меч в правой руке. Для атакующих сверху это было неудобно. Щит мешал, меч бился о центральный столб.

Виктор переложил фальшион в левую руку. Он был амбидекстром — навык, выработанный веками. Щит забросил за спину. В правой руке — подобранный с пола кинжал мамлюка.

Первый контакт случился через пролет.

Тень метнулась из ниши. Удар копьем снизу вверх, в пах.

Виктор не стал парировать. Шаг вниз. Удар сапогом по наконечнику копья. Древко ушло в сторону, звякнув о камень.

Ответный выпад. Кинжал в правой руке вошел в глазницу нападавшего.

Тело обмякло, покатилось вниз, сбивая идущих следом.

Внизу заорали.

Враги поняли, что наверху не просто перепуганные франки, а кто-то опасный.

Полетели стрелы. В узком колодце лестницы, где стены отражали звук, свист тетивы казался криком банши.

Стрела ударила Виктора в нагрудник. Скользнула, царапнув металл.

Вторая впилась в бедро Гастона, шедшего вторым. Копейщик вскрикнул, оступился, полетел кубарем, сбивая Жана.

— Встать! — рык Виктора.

Он схватил Жана за шкирку, поставил на ноги. Гастона поднял рывком.

— Идти можешь?

— Нога… пробита…

— Иди или умри.

Они спускались в ад.

Пролет за пролетом.

На каждой площадке — стычка. Короткая, жестокая, в темноте.

Виктор работал как машина для убийства. Он не фехтовал. Он ломал.

Удар локтем в лицо. Хруст.

Удар коленом в живот. Хрип.

Захват шеи. Щелчок позвонков.

Он использовал инерцию, вес, тесноту. Враги мешали друг другу, давили задних. Виктор был тараном, пробивающим пробку.

Кровь заливала ступени. Скользко. Сапоги разъезжались. Приходилось держаться за стены, оставляя на камне красные отпечатки.

Запах. В замкнутом пространстве вонь крови, кишок и страха стала невыносимой.

Жан блевал на ходу, но продолжал идти, сжимая в руке короткий меч. Он тыкал им наугад перед собой, зажмурив глаза.

— Глаза открой! — Виктор ударил его по шлему. — Своего проткнешь!

Они достигли уровня оружейной. Широкий коридор, освещенный факелами.

Здесь их ждали.

Десяток гулямов — тяжелой пехоты гвардии. В полных доспехах, с ростовыми щитами. Они перегородили коридор стеной стали. За их спинами стояли лучники.

Ловушка.

Отряд вывалился с лестницы и уперся в тупик.

— Щиты! — заорал Бертран, выстраивая остатки людей в линию.

У них было три щита на семерых. Жалкое зрелище.

Лучники дали залп.

Гастон, раненый в ногу, получил стрелу в горло. Упал без звука, булькая кровью.

Осталось шестеро.

Виктор стоял в центре. Он не прятался за щитом. Он смотрел на стену врагов.

Зверь внутри скалился. Ситуация безнадежная. Но безнадежность дарила свободу.

Он увидел стойку с оружием у стены. Там стояли алебарды. И… горшки.

Глиняные горшки с нефтью. Запасы для обороны.

Враги стояли рядом с ними. Ошибка.

— Жан! Огонь! — крикнул Виктор.

— Что?

— Факел! Кидай факел!

Жан не понял. Он стоял, парализованный ужасом.

Тогда Виктор сделал это сам.

Он метнул кинжал. Не во врага. В факел, закрепленный на стене над головами гулямов.

Удар был точным. Факел вылетел из крепления, упал вниз. Прямо на стойку с горшками.

Керамика лопнула. Нефть разлилась.

Огонь вспыхнул мгновенно.

Стена щитов дрогнула. Гулямы, стоявшие в луже масла, вспыхнули как свечи. Строй рассыпался. Вопли боли заглушили команды офицеров.

— Прорыв! — Виктор рванулся вперед, сквозь огонь.

Пламя лизнуло ноги, опалило полы гамбезона. Руны под кожей отозвались холодом, защищая плоть от ожога.

Он врубился в паникующую толпу.

Фальшион рубил дымящиеся тела. Щит (он снова надел его) крошил шлемы.

За ним бежали остальные. Бертран, хромая, рубил направо и налево. Жан визжал и тыкал мечом во все, что двигалось.

Они проскочили огненный заслон. Вырвались в галерею, ведущую к главному залу.

Здесь было прохладнее. Сквозняк тянул снизу.

— Туда! — Бертран указал на массивную арку. — Там выход во внутренний двор!

Но путь преградила решетка.

Массивная железная герса, опущенная вниз. За ней виднелся двор, залитый солнцем, где кипела битва. Свои были там. В сотне шагов.

Но решетка была опущена.

А механизм подъема — лебедка с цепями — находился здесь, в галерее.

Охраняемый.

У лебедки стоял человек.

Не простой солдат. Эмир.

Высокий, стройный, в дорогом доспехе с золотой насечкой. Лицо открыто — благородные черты, борода аккуратно подстрижена. В руках — изогнутая сабля, сверкающая как зеркало. Дамасская сталь.

Рядом с ним — двое телохранителей-нубийцев.

Эмир улыбнулся, увидев грязную, окровавленную кучку франков.

— Дальше дороги нет, неверные, — сказал он на чистом французском. — Вы умрете здесь.

Он сделал жест рукой. Нубийцы шагнули вперед, вращая тяжелыми ятаганами.

Бертран сплюнул кровь.

— Виктор, займись черными. Я возьму павлина.

— Ты ранен, сержант. Ты не вытянешь.

— Это приказ!

Бертран бросился на эмира. Старый пес против молодого волка.

Виктор шагнул к нубийцам.

Двое на одного. Классика.

Он уже убивал таких. Лопатой. Но теперь лопаты не было. Был только зазубренный фальшион и усталость, свинцом налившая мышцы.

Первый нубиец атаковал с разворота. Ятаган свистнул, целясь в шею.

Виктор присел, пропуская лезвие над головой. Ударил щитом в колено. Нубиец устоял — огромная масса.

Второй ударил сбоку. Щит Виктора треснул, принимая удар. Рука онемела.

Бой закрутился.

Виктор ушел в глухую оборону. Он отступал, парировал, уклонялся. Ждал ошибки.

Его взгляд скользил по галерее.

Жан и двое оставшихся солдат жались к стене, не смея вмешаться в битву титанов.

Бертран бился с эмиром. И проигрывал.

Сабля сарацина была быстрее. Она жалила, оставляя порезы на руках и ногах сержанта. Бертран истекал кровью, его движения замедлялись.

Удар. Сабля выбила меч из рук сержанта.

Эмир занес клинок для добивания.

Виктор увидел это краем глаза.

Выбор.

Спасти себя (убить нубийцев и бежать) или спасти командира.

Зверь выбрал бы первое. Выживание.

Но в воротнике пахло рутой. А Елена сказала: «Руки защитника».

Виктор сделал то, чего никто не ожидал.

Он перестал защищаться.

Он бросил щит в лицо первому нубийцу. Тот закрылся рукой.

Виктор развернулся спиной ко второму врагу. Открыл спину для удара.

И метнул свой фальшион.

Тяжелый клинок пролетел через галерею, вращаясь пропеллером.

Эмир, уже опускавший саблю на шею Бертрана, услышал свист. Повернул голову.

Поздно.

Фальшион ударил его в грудь. Кираса с золотой насечкой не выдержала удара, нанесенного с нечеловеческой силой. Лезвие пробило доспех, ребра и сердце.

Эмир рухнул на колени, глядя на рукоять, торчащую из груди. В его глазах было удивление.

В этот момент спину Виктора пронзила боль.

Ятаган второго нубийца ударил.

Не смертельно — гамбезон и плоть смягчили удар, лезвие скользнуло по ребрам, разрубив мышцы, но не задев позвоночник.

Виктор упал на колено. Кровь хлынула по спине, смывая старые шрамы новыми.