Наблюдатель. Там, наверху, кто-то смотрит на эту возню в грязи и смеется.

Виктор проводит тряпкой по металлу.

Вжик. Вжик.

Это его молитва. Единственная, которую слышат боги войны.

— С Рождеством, Виктор, — тихо говорит Жан из глубины палатки, заворачиваясь в одеяло.

— Спи, — отвечает гигант.

Впереди еще много ночей. И каждая из них может стать последней. Но пока шлем чист, а рука тверда, Бессмертный будет жить.

Лагерь не просто живет, он пульсирует агрессией.

Скука — худший враг армии. Хуже дизентерии, хуже сарацинских стрел. Скука рождает бунты. Чтобы выпустить пар, нужны вино, женщины или кровь. Вино выпито, женщин на всех не хватает. Остается кровь.

Тренировочный круг.

Утоптанная площадка на окраине лагеря, огороженная кольями. Земля здесь превращена в бетонную корку, смешанную с опилками, потом и выбитыми зубами. Вокруг толпа. Плотная стена из грязных туник, кольчуг и кожаных курток. Рев стоит такой, что заглушает даже шум прибоя.

В центре круга — двое.

Один — наемник из Брабанта. Огромный детина с бритым черепом, покрытым татуировками. В руках — двуручный меч. Цвайхендер. Тяжелая полоса стали длиной в пять футов. Брабантец скалится, поигрывая мышцами. Он уже уложил троих.

Второй — Виктор.

Медвежья шкура сброшена на ограду. Гамбезон расшнурован на груди, открывая шрамы и руны. В руках не меч. Топор.

Тяжелый, плотницкий топор на длинной рукояти. Инструмент дровосека, не рыцаря. Лезвие широкое, с зазубринами, обух массивный, способный забивать сваи.

Сержант Бертран ходит вдоль ограды, гремя шлемом, полным монет.

— Ставки! Принимаю ставки! Кто на «Мясника» из Брабанта? Три к одному! Кто на «Немого»? Пять к одному! Не скупитесь, крысы! Деньги любят смелых!

Жан «Крыса» шныряет в толпе, подстрекая зрителей.

— Ставьте на здоровяка! — шепчет он, дергая солдат за рукава. — Он вчера быка кулаком убил! Сам видел! Он заговоренный!

Солдаты смеются, но бросают медяки в шлем Бертрана. Большинство ставит на Брабантца. Меч против топора — преимущество длины и скорости.

Бой.

Брабантец делает выпад. Резкий, проверочный. Кончик двуручника свистит в воздухе, целясь в лицо.

Виктор не отступает.

Голова слегка уходит в сторону. Миллиметровый расчет. Сталь проходит рядом с ухом, не задев кожи.

Брабантец рычит, закручивая инерцию меча в горизонтальный удар. Страшный замах. Если попадет — разрубит пополам вместе с гамбезоном.

Виктор делает шаг вперед. В зону поражения.

Это противоречит логике. Нужно бежать назад. Но зверь идет навстречу опасности.

Рукоять топора подставляется под лезвие меча. Ближе к гарде, где рычаг силы меньше.

Звон.

Удар стали о дерево. Топорище — выдержанный ясень — выдерживает. Вибрация гасится мощными руками Виктора.

Блокировка жесткая. Меч остановлен.

И тут же — контратака.

Виктор не бьет лезвием. Он использует «бороду» топора — крюк на нижней части лезвия.

Цепляет гарду меча противника. Рывок на себя и вниз.

Брабантец, вложивший всю силу в удар, теряет равновесие. Его тянет вперед.

Виктор отпускает топор одной рукой. Правая рука сжимается в кулак.

Удар.

Короткий апперкот в челюсть.

Голова наемника запрокидывается. Слышен сухой щелчок зубов. Но брабантец крепок. Он не падает. Отшатывается, трясет головой, сплевывает кровь. Ярость заливает глаза.

— Убью! — рев наемника.

Он бросает технику. Начинает рубить как дровосек, осыпая Виктора градом ударов. Сверху, сбоку, наотмашь.

Виктор уходит в глухую оборону.

Топор в его руках порхает. Это не тяжелая железяка, это веер. Рукоять, обух, лезвие — все идет в ход. Он отбивает удары, принимает их на скользящие блоки, уворачивается корпусом.

Статика в движении. Ноги почти не двигаются с места, работает только торс и руки. Экономия энергии абсолютная.

Брабантец выдыхается. Тяжелый меч начинает тянуть руки вниз. Дыхание сбивается, становится сиплым.

Момент настал.

Виктор видит открывшуюся брешь. Наемник слишком сильно замахнулся для удара сверху, открыв бок.

Вместо удара лезвием, Виктор перехватывает топор за конец рукояти. Раскручивает его.

Удар обухом.

Тяжелая железная пятка топора врезается в бок наемника. Прямо по ребрам.

Хр-р-руп.

Звук ломающихся костей слышен даже на задних рядах.

Брабантец складывается пополам. Воздух выбит из легких. Меч выпадает из ослабевших рук. Он падает на колени, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

Виктор не останавливается. В бою нет жалости.

Шаг.

Лезвие топора замирает в дюйме от шеи наемника. Холод стали касается кожи.

— Сдавайся.

Голос Виктора ровный. Не запыхался. Ни капли пота на лбу.

Наемник поднимает глаза. В них страх. Он понимает: этот гигант мог убить. Мог раскроить череп, а не сломать ребра.

— Сдаюсь… — хрип.

Толпа взрывается.

Вопли восторга и разочарования. Деньги меняют владельцев.

Бертран скалится, пересчитывая прибыль. Он знал. Старый лис знал, на кого ставить.

— Победитель — Виктор! — орет сержант, поднимая руку гиганта.

Виктор вырывает руку. Ему не нужна слава. Ему нужна проверка инструмента.

Он отходит к ограде, берет тряпку, протирает топор. На лезвии — зазубрина от удара мечом. Плохо. Нужно править.

К нему подходят.

Не простые солдаты. Рыцари. Трое. В чистых сюрко, с надменными лицами. Они наблюдали со стороны.

Один из них — тот самый Роберт де Сабле.

— Неплохо, — говорит рыцарь, глядя на топор. — Для крестьянина.

Виктор продолжает протирать металл. Не поднимает глаз.

— Ты владеешь дистанцией, — продолжает де Сабле. — Где учился?

— Жизнь учила.

Рыцарь усмехается.

— У меня есть оруженосец. Гасконец. Быстрый, как ртуть. Хочешь попробовать с ним? За золото.

Виктор поднимает взгляд.

Гасконец стоит за спиной рыцаря. Молодой, гибкий, с рапирой и кинжалом-дага. В глазах — презрение к грубой силе.

— Золото не нужно, — отвечает Виктор. — Еда. Мясо. Вино.

— Будет тебе мясо. Целый баран. Если устоишь минуту.

Толпа затихает. Это уже не просто драка. Это состязание сословий. Рыцарская техника против грубой силы пехоты.

Круг освобождают.

Гасконец выходит, изящно сбрасывая плащ. Салютует рапирой. Позерство.

Виктор выходит молча. Топор в правой руке. Левая свободна.

— Начали!

Гасконец срывается с места. Скорость невероятная. Выпад. Рапира жалит, целясь в глаз.

Виктор едва успевает отклонить голову. Острие царапает щеку. Кровь.

Гасконец смеется, отскакивая назад.

— Медленно, медведь! Ты слишком тяжелый!

Новая атака. Серия уколов. В бедро, в плечо, в грудь.

Гамбезон трещит. Виктор получает раны. Мелкие, но болезненные. Кровь начинает течь.

Зверь внутри просыпается по-настоящему. Боль — это топливо.

Виктор перестает пытаться парировать топором быструю сталь. Это бесполезно.

Он меняет тактику.

Гасконец делает очередной выпад, уверенный в безнаказанности.

Виктор не уклоняется.

Он шагает на клинок.

Рапира пронзает левое плечо. Насквозь. Острие выходит из спины.

Толпа ахает.

Гасконец замирает. Он не ожидал, что противник насадит себя на меч добровольно.

Это ловушка.

Мышцы плеча Виктора сокращаются, зажимая клинок в тиски плоти. Гасконец пытается выдернуть оружие. Не идет. Застряло в мясе.

Секунда замешательства.

Этого достаточно.

Правая рука Виктора с топором не бьет. Она отбрасывает топор.

Рука хватает гасконца за горло.

Рывок.

Оруженосец отрывается от земли. Его ноги болтаются в воздухе. Глаза вылезают из орбит. Он бьет кинжалом в руку Виктора, но гигант не чувствует боли. Хватка стальная.

Виктор поднимает его высоко. Держит одной рукой, пока из собственного плеча торчит рапира.

— Быстрый, — произносит Виктор, глядя в синеющее лицо врага. — Но слабый.