Он усмехнулся. Криво. Без веселья.

«Слушай себя. „Правильно“. Ты — Хоумлендер. Ты — тот, кто сжёг города. Ты — тот, кто убивал детей. Ты — тот, кто смеялся над мёртвыми. И ты говоришь о том, что „правильно“. Смешно. Жалко. Глупо.»

Он закрыл глаза. Выдохнул.

«Но, может быть… может быть, это неважно. Может быть, неважно, кем я был. Может быть, важно только то, кем я буду. Может быть, я могу… измениться. Не для неё. Не для мира. Для себя. Может быть, я могу стать тем, кем она меня видит. Не потому, что я хочу её обмануть. А потому, что… потому что я хочу быть этим. Хочу быть хорошим. Хочу быть героем. Хочу быть… кем-то, кого можно любить.»

Он открыл глаза. Посмотрел на неё. Долго. Молча.

«Может быть. Может быть, я попробую. Не ради силы. Не ради времени. Ради… себя. Ради неё. Ради чего-то, чего я не могу назвать. Но — попробую. Впервые в жизни. По-настоящему.»

II. Первые шаги

Он начал через неделю.

Сначала — мелочи. Он встал с кровати. Дошёл до двери. Вышел. Ноги дрожали. Голова кружилась. Но он шёл. К колодцу. К воде. К людям.

Он помогал.

Старухе — донести воду. Мальчишке — починить забор. Мужику — расколоть дрова. Женщине — найти пропавшую козу. Он делал это молча. Без улыбки. Без маски. Без роли. Просто — делал.

Помощь с водой — 5 секунд.

Починка забора — 10 секунд.

Колотьё дров — 8 секунд.

Поиск козы — 15 секунд.

Секунды. Мелкие. Незаметные. Но — они капали. Медленно. Но верно.

Он не смотрел на экран. Не считал. Не ждал. Он просто — делал. Потому что хотел. Потому что мог. Потому что — впервые — это было не ради награды.

«Я не делаю это ради секунд. Не делаю ради силы. Я делаю это потому, что… потому что это правильно. Потому что я хочу. Потому что я могу. Потому что впервые в жизни я — не просто использую людей. Я — помогаю им. По-настоящему.»

Он не улыбался. Не играл. Не притворялся. Он просто — был. С ними. Рядом. Живой.

Люди смотрели на него. Сначала — с опаской. Потом — с удивлением. Потом — с благодарностью. Они не знали, кто он. Не знали, откуда. Не знали, что он сделал. Они видели — человека. Который помогает. Который не требует ничего взамен. Который просто — добрый.

Он не был добрым. Он знал это. Но — он пытался. И это — было что-то. Что-то новое. Что-то, чего он не чувствовал раньше.

«Это странно. Это… это другое. Я не чувствую превосходства. Не чувствую власти. Не чувствую того, что чувствовал всегда. Я чувствую… тепло? Нет. Не тепло. Что-то другое. Что-то, что я не могу назвать. Может, это… удовлетворение? Может, это… покой? Я не знаю. Но это — не плохо. Это — не плохо.»

Селина смотрела на него. Молча. Она видела — что-то изменилось. Что-то в его глазах. Что-то в его движениях. Что-то в его молчании. Она не спрашивала. Не говорила. Просто — была рядом. Держала его руку. Улыбалась. Тихо. Нежно.

Он смотрел на неё. Долго. Молча.

«Она видит. Она всегда видит. Она знает, что я меняюсь. Она не знает, почему. Не знает, как. Но — видит. И — остаётся. Всё ещё остаётся. Может быть… может быть, она права. Может быть, я — не монстр. Может быть, я — тот, кто может стать кем-то. Кем-то, кого можно любить. По-настоящему.»

III. Экран

Он посмотрел на экран через месяц.

Не потому, что хотел. Не потому, что ждал. Просто — вспомнил. Просто — захотел узнать. Просто — посмотреть.

Общий запас времени: 4 часа 12 минут 38 секунд.

Последователи: 14,382.

Доход: +45 секунд в день.

Новое: запас времени не тратится автоматически. Только по вашему желанию.

Он смотрел на это. Долго. Молча.

«Четыре часа. За месяц. Я копил. Медленно. Тихо. Но — копил. И — не тратил. Не использовал. Не жёг. Не летал. Не убивал. Просто — копил. Просто — ждал. Просто — жил.»

Он улыбнулся. Тихо. Без голливудской улыбки. Без маски. Просто — улыбнулся.

«Я не знаю, зачем мне это время. Не знаю, буду ли использовать. Не знаю, понадобится ли оно. Но — оно есть. И это — хорошо. Это — спокойно. Это — надёжно. Как… как сбережения. Как что-то, что лежит в банке. На чёрный день. На случай, если… если он придёт.»

Он посмотрел в сторону. На лес. На дорогу. На горизонт.

«Бутчер. Он где-то там. Ждёт. Готовится. Он не остановится. Он никогда не останавливался. И однажды — он придёт. И тогда — тогда мне понадобится это время. Понадобится сила. Понадобится всё, что у меня есть. Потому что он — не остановится. Пока не убьёт. Или пока я не убью его.»

Он закрыл глаза. Выдохнул.

«Но — не сейчас. Не сегодня. Сегодня — я просто живу. Просто помогаю. Просто коплю. И — жду. Жду, когда он придёт. Жду, когда всё начнётся. Жду, когда я снова стану богом. Не для того, чтобы править. Не для того, чтобы убивать. А для того, чтобы защитить. Тех, кого я… кого я начал…»

Он запнулся. Внутри себя.

«Кого я начал любить. Может быть. Может быть, это — любовь. Может быть, это — что-то другое. Я не знаю. Я никогда не знал. Но — это что-то. Что-то важное. Что-то, за что стоит бороться. Что-то, за что стоит — жить.»

Он открыл глаза. Посмотрел на Селину. Она спала. Рядом. Всё ещё рядом.

Он улыбнулся. Тихо. Нежно. Как не улыбался никогда.

IV. Бутчер

Он лежал на пепле три дня.

Не мог двигаться. Не мог встать. Тело — сломанное. Кости — раздробленные. Кровь — запёкшаяся. Он лежал. Смотрел в чёрное небо. Дышал. Еле-еле. Хрипло. С трудом.

Он не думал ни о чём. Не мог. Боль — была слишком сильной. Мысли — слишком медленными. Он просто — лежал. И — ждал. Чего? Не знал. Смерти? Может быть. Может быть, смерти. Он не боялся. Он никогда не боялся.

А потом — пришло.

Оно не было звуком. Не было светом. Не было чем-то, что можно увидеть или услышать. Оно было — присутствием. Тяжёлым. Древним. Холодным. Как будто кто-то — что-то — вошло в него. В его тело. В его разум. В его душу.

«Ты…»

Голос. Не его. Чужой. Низкий. Гулкий. Как из колодца. Как из могилы. Как из тьмы.

«Ты — тот, кто убил меня. Не напрямую. Но — ты. Ты был там. Ты видел. Ты — тот, кто остался. Ты — тот, кто может.»

Бутчер не отвечал. Не мог. Тело — не слушалось. Голос — не шёл. Он просто — чувствовал. Как что-то — чужое, тёмное, могущественное — ползёт по его венам. По его костям. По его мыслям.