Архидемон кивнул. Медленно. Без страха.

— Знаю, — сказал он. — Я знал это, когда ты подходил. Я знал это, когда ты убил первого. Я знал это, когда ты убил второго. Я знал это всегда. С того момента, как ты отбросил меня в землю. Я знал, что ты придёшь. Что ты найдёшь. Что ты убьёшь. Потому что ты — не человек. Ты — не бог. Ты — что-то другое. Что-то, чего я не видел. Никогда. И что-то, чего я… — он помолчал, — чего я боюсь.

Хоумлендер смотрел на него. Молча.

А потом — улыбнулся. Шире. Ярче.

— Боишься, — сказал он. — Это хорошо. Страх — это правильно. Страх — это то, что делает нас… — он помолчал, — то, что делает нас теми, кто мы есть. Ты боишься меня. Ты боишься того, что я — не такой, как ты. Ты боишься того, что я — выше. Намного выше. И ты прав. Я — выше. Я — тот, кто стоит над всеми. Я — тот, кто смотрит на вас сверху вниз. Я — тот, кто решает, кто живёт, а кто умирает. И ты… — он посмотрел на него, — ты — просто ещё один, кто умрёт. Сейчас. Здесь. От моей руки.

Он использовал силу. Всё. Всё, что было. Лазеры — ярче, чем когда-либо. Полёт — быстрее, чем когда-либо. Сила — мощнее, чем когда-либо. Он ударил. Снова. И снова. И снова. Пока архидемон не рассыпался. Пока не исчез. Пока не стал ничем.

Задание выполнено. Архидемон (3/3) уничтожен.

Награда: 3 часа.

Дополнительно: 2 часа за предотвращение будущих набегов.

Общий запас времени: 37 часов 51 минута 44 секунды.

Хоумлендер стоял на вершине холма. Смотрел на то, что осталось. На пепел. На золу. На ничего.

«Всё. Три архидемона. Мертвы. Все. Я сделал это. Я убил их. Я — бог. Настоящий. И теперь… теперь я иду дальше. За Разлом. К Повелителю. К концу.»

Он развернулся. Пошёл вниз. К отряду. К Селине. К тому, что ждало впереди.

Селина ждала его у подножия холма.

Она стояла одна. Отряд остался в лагере — в лиге отсюда. Она пришла сюда сама. Не сказала никому. Просто пошла. Потому что хотела быть здесь. Когда он вернётся.

Он спустился. Остановился перед ней. Посмотрел. Молча.

Она смотрела на него. Долго. Очень долго. А потом — заговорила. Тихо. Ровно.

— Ты убил их.

— Да.

— Всех трёх.

— Да.

Она помолчала. Посмотрела в сторону. На лес. На холм. На пепел, который ещё кружился в воздухе.

— Ты мог убить их раньше. В том бою. Когда они смеялись над тобой. Когда ты отбросил первого. Ты мог убить их всех. Тогда. Но не стал.

Хоумлендер молчал. Смотрел на неё. Долго.

«Она знает. Она всегда знает. Она поняла. Тогда. В тот день. Когда я не убил их. Когда я оставил их живыми. Она поняла, что я сделал это специально. Что я хотел, чтобы они остались. Чтобы угроза осталась. Чтобы война продолжилась. Чтобы я мог… чтобы я мог копить. Спасать. Получать время. Силу.»

— Да, — сказал он. — Мог.

Она посмотрела на него. Прямо. Открыто. Без страха.

— Почему?

Он молчал. Долго. Очень долго.

«Почему. Она спрашивает, почему. Она хочет знать. Она хочет понять. Она хочет услышать правду. Но я не могу сказать правду. Не могу сказать, что я оставил их живыми, чтобы копить время. Чтобы стать сильнее. Чтобы получить больше силы. Не могу сказать, что я использовал их. Как использую всех. Как использую её.»

Он посмотрел на неё. Прямо. Открыто. Так, как смотрел на толпу в Вейлгарде. Так, как умел.

— Потому что, — сказал он тихо, — потому что я не мог.

Она прищурилась.

— Не мог?

— Да. — Он помолчал. — Я… я не мог убить их. Тогда. В том бою. Я был… я был не готов. Я не знал, смогу ли. Я не знал, хватит ли у меня силы. Я не знал… — он запнулся, — я не знал, что будет, если я попробую и не смогу. Поэтому я… я отступил. Я позволил им уйти. А потом… потом я пришёл сюда. Чтобы закончить. Чтобы доказать. Чтобы… — он посмотрел на неё, — чтобы ты не думала, что я — слабый.

Она смотрела на него. Долго. Молча. А потом — что-то в её лице дрогнуло.

— Ты врёшь, — сказала она тихо.

Он выдержал взгляд. Не отвёл.

— Нет, — сказал он. — Не вру.

Она смотрела на него. Долго. Очень долго. А потом — отвернулась. Посмотрела в сторону. На лес. На холм. На пепел.

— Хорошо, — сказала она. — Хорошо.

Она не поверила. Он знал это. Она знала, что он знает. Но она не стала настаивать. Не стала спрашивать. Не стала давить. Просто — приняла. Как принимают то, с чем не могут бороться. Как принимают то, что боятся потерять.

Он подошёл. Взял её за руку. Легко. Тепло.

— Идём, — сказал он. — Нужно вернуться. Нужно готовиться.

Она кивнула. Медленно. Пошла за ним. Молча.

Они шли вниз. К лагерю. К отряду. К тому, что ждало впереди.

Ночью он сидел у костра. Один. Смотрел в огонь. Думал.

«Она знает. Она всегда знает. Она поняла, что я оставил архидемонов живыми специально. Что я использовал их. Что я использую всех. Что я использую её. Она знает. Но — остаётся. Потому что… потому что боится. Боится потерять. Боится остаться одна. Боится, что если уйдёт — то всё, что было, — окажется ложью. И это… это её проблема. Не моя.»

Он смотрел в огонь. Долго. Молча.

«Но… почему-то… почему-то мне не хочется, чтобы она знала. Не хочется, чтобы она видела. Не хочется, чтобы она боялась. Как отец. Как Каэл. Как все, кто видел меня настоящего. Она… она не должна бояться. Она должна верить. В меня. В героя. В того, кем я притворяюсь. Потому что… потому что без этой веры — я не знаю, кто я. Не знаю, что я. Не знаю, зачем я здесь.»

Он закрыл глаза. Выдохнул. Медленно.

«Неважно. Это неважно. Важно только одно — Разлом. Повелитель. Конец. Я закончу это. Я убью его. Я спасу мир. И тогда… тогда я получу награду. Тогда я получу время. Тогда я стану богом. Настоящим. И тогда… тогда никто — ни отец, ни король, ни демоны, ни даже Бутчер — не сможет мне угрожать. Никто.»

Он открыл глаза. Посмотрел на экран.

Общий запас времени: 37 часов 51 минута 44 секунды.

Тридцать семь часов. Уже больше, чем было. Гораздо больше. И — это ещё не всё. Впереди — Разлом. Впереди — Повелитель. Впереди — часы. Десятки. Сотни. Может, тысячи. Там будет сила. Настоящая. Та, которая сделает его богом. По-настоящему.