Я снова охотился. Снова шёл по следу. Снова был собой.

И это было… хорошо. Правда хорошо.

Я поблагодарил авантюриста. Хлопнул по плечу. Улыбнулся. Сказал, что он мне очень помог. А потом — когда он отвернулся — я ударил его ломом по затылку. Не сильно. Чтобы вырубить. Не убить. Мне не нужны были лишние трупы. Мне нужна была информация. А информацию я уже получил.

Он упал. Я вышел. Пошёл дальше.

Теперь я знал, куда идти.

Ортвин.

Поместье я нашёл через три дня.

Оно было большим. Каменным. С высокими стенами и тяжёлыми воротами. Над воротами — герб. Серебряный волк на чёрном поле. Красиво. Богато. Прямо как он любит.

Я стоял на холме, смотрел на него и думал. Как войти? Как найти? Как вытащить его?

А потом я увидел, что армия ушла.

Из ворот выезжали телеги. Шли люди. Солдаты. Много. Очень много. Они уходили на восток. Туда, где, по слухам, была война. Где были демоны. Где был он.

Он ушёл. Хоумлендер ушёл. С армией. С отцом. На войну.

Я смотрел, как они уходят. Молча. Считал. Тысячи. Десятки тысяч. Целая ёбаная армия.

И среди них — он. На коне. Впереди. С женщиной рядом. С улыбкой на лице.

Я видел его. Впервые за… сколько? Месяцы? Годы? Я видел его. Живого. На коне. Улыбающегося. Героя.

И внутри меня что-то сжалось. Что-то, что я не мог назвать. Ярость? Да. Но не только. Что-то ещё. Что-то, что я не хотел признавать.

Он снова жил. Снова дышал. Снова смеялся. Снова спасал. А я… я был здесь. В теле бродяги. С ломом в руке. Один. Без Бекки. Без Ленни. Без Хьюи. Без ничего.

Но это не имело значения. Имело значение только одно: он здесь. И я здесь. И я найду его.

Но сначала — мне нужно было больше информации. Больше знания. Я не знал этого мира. Не знал, как он работает. Не знал, кто здесь кто. Мне нужно было понять.

И был один способ.

Его брат.

Младший. Тот, что остался в поместье. Тот, что, судя по слухам, был «идеальным сыном». Тот, что был гением. Тот, что был наследником.

Я найду его. И он расскажет мне всё.

Я поймал его через два дня.

Он выехал из поместья с охраной — двумя солдатами. На прогулку. Или по делам. Не важно. Важно было то, что он отъехал достаточно далеко от стен.

Я ждал в лесу. У дороги. С ломом. Как всегда.

Они ехали медленно. Спокойно. Ничего не подозревая. Я вышел на дорогу. Просто вышел. Встал. Посмотрел на них.

Солдаты остановили коней. Один схватился за меч.

— Кто ты? — крикнул он. — Прочь с дороги!

Я улыбнулся. Той самой улыбкой. Сначала обаяние.

— Приятель, — сказал я. — Мне нужен мальчик. Тот, что с тобой. Отдай его — и иди своей дорогой. Никто не пострадает.

Солдат рассмеялся.

— Ты, бродяга, угрожаешь мне?

— Нет, — сказал я. — Я предупреждаю.

Он выхватил меч. Спрыгнул с коня. Пошёл на меня. Уверенно. Как человек, который привык, что его боятся.

Он ошибался.

Я ударил первым. Ломом. По руке — той, что держала меч. Хруст. Крик. Меч упал. Я ударил второй раз. По ноге. По колену. Хруст. Он упал. Я ударил третий раз. По голове. Не сильно. Чтобы вырубить. Он затих.

Второй солдат бросился на меня. Он был быстрее. Опытнее. Но я был злее. И я был умнее. Я уклонился от его меча. Ударил ломом по запястью. По локтю. По плечу. Он закричал. Упал. Я добил его. Быстро. Без эмоций.

Потом я обернулся.

Мальчик — Каэл, как я узнал позже, — сидел на коне. Бледный. Дрожащий. Смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Не… не подходи… — прошептал он.

Я подошёл.

— Слезай, — сказал я. — Поговорим.

Он не слез. Я схватил его за ногу. Стащил. Он упал на землю. Застонал — у него было что-то с плечом, перевязано, видимо, старое. Я схватил его за воротник. Поднял. Прижал к дереву.

— Слушай меня внимательно, — сказал я тихо. — Я не хочу тебя убивать. Пока не хочу. Мне нужна информация. О твоём брате. О Даниэле. И ты мне её дашь. Понял?

Он смотрел на меня. Дрожал. Плакал. Но кивнул.

— Х-хорошо… — прошептал он. — Т-только не убивай…

Я улыбнулся. Отпустил его. Он сполз по дереву. Сел на землю. Обхватил колени руками. Маленький. Жалкий. Как щенок.

— Рассказывай, — сказал я. — Всё. С самого начала. Кто он. Что он. Что он умеет. Что он делает. Всё.

И он рассказал.

Он говорил долго. Сбивчиво. Плакал. Запинался. Но говорил. О том, как брат был пустым. О том, как над ним смеялись. О том, как он ушёл. О том, как вернулся — другим. О том, что произошло в его комнате. О красных глазах. О расплавленном мече. О руке, сжавшей плечо. О том, как он обмочился от страха. О том, как брат смотрел на него. Как на мусор. Как на ничто.

Я слушал. Молча.

И внутри меня что-то менялось. Что-то вставало на место.

Красные глаза. Расплавленный меч. Суперсила. Полёт.

Это он. Это точно он. Хоумлендер. В теле какого-то мальчишки. В мире, где нет суперов. В мире, где магия — это Аура. В мире, где он снова стал богом. Снова начал строить. Снова начал лгать. Снова начал убивать — только теперь под маской героя.

И мальчишка — этот Каэл — знал. Он видел. Он понимал. Он боялся. И он молчал.

— Ты не сказал отцу, — сказал я.

Он покачал головой. Слёзы текли по щекам.

— Я… я не мог… он бы… он бы вернулся… он бы убил меня… он обещал…

Я смотрел на него. Долго. Молча.

А потом — что-то во мне дрогнуло. Что-то, что я не хотел чувствовать. Что-то, что напомнило мне… Ленни. Моего брата. Мёртвого. Из-за меня. Из-за моего отца. Из-за всего этого ёбаного дерьма.

Этот мальчишка был сломан. Как Ленни. Как Хьюи. Как все, кого я знал. Сломан тем, кого должен был любить. Тем, кто должен был его защищать.

Хоумлендер сделал это. Он сломал своего брата. Как мой отец сломал Ленни. Как я сломал Хьюи.

Я отпустил его. Отступил на шаг.