Цель: прорыв подземелья. Волна монстров.
Задача: остановить прорыв. Защитить город и окрестности. Предотвратить массовые жертвы.
Награда: 3 часа использования сверхспособностей.
Дополнительная награда: +3 часа за предотвращение жертв среди гражданского населения.
Общая возможная награда: 6 часов.
Хоумлендер смотрел на текст.
«Шесть часов. Шесть часов силы. За одну ночь. Это… это джекпот. Настоящий джекпот.»
Он поднял глаза на Селину. Улыбнулся. Широко. Голливудски. Той самой улыбкой, которая когда-то заставляла миллионы людей верить, что он — герой.
— Помогу, — сказал он. — Конечно, помогу.
…
Мира не спала.
Она никогда не спала, когда муж был в ночном дозоре. Привычка, старая, как сам брак. Она лежала в постели, слушала его дыхание, думала о завтрашнем дне — о хлебе, который надо испечь, о детях, которых надо накормить, о том, что зима будет холодной, а дров мало. Обычные мысли. Обычные заботы. Обычная жизнь.
А потом земля задрожала.
Мира села в постели. Прислушалась. Сначала — тишина. Потом — гул. Глубокий, низкий, как будто где-то далеко, под землёй, что-то ворочалось. Что-то огромное.
Она разбудила мужа. Он встал. Оделся. Взял топор — тот самый, которым колол дрова. Вышел. Мира осталась. С детьми. Прислушиваясь.
Гул усиливался. Крики — первые, далёкие. Потом — ближе. Колокол — гильдейский, тревожный. Мира схватила детей. Прижала к себе. Мальчик — пять лет. Девочка — три. Они плакали. Она не знала, что делать. Куда бежать. Где спасаться.
Она выбежала на улицу.
Город горел.
Нет. Не горел. Пока не горел. Но уже кричал. Люди бежали — кто-то к стенам, кто-то от стен, кто-то просто бежал, не понимая, куда. Авантюристы — с оружием, с факелами, с лицами, полными ярости и страха. Они строились у ворот. Готовились. Ждали.
А из Впадины — из подземелья — шли монстры.
Мира видела их. Сначала — издалека. Тёмные силуэты, выходящие из земли, как будто сама земля рождала их. Потом — ближе. Гоблины. Орки. Твари, которых она не знала и не могла назвать. Большие. Малые. С когтями. С клыками. С глазами, горящими в темноте, как угли.
Они шли к городу.
Авантюристы встретили их у ворот. Мечи, огонь, магия — всё смешалось в один грохот. Мира видела, как падают люди. Как падают монстры. Как кровь заливает землю. Как крики — человеческие и звериные — сливаются в один вой.
Она стояла на пороге своего дома. С детьми. Смотрела. Не могла двинуться. Не могла дышать.
А потом — прорвались.
Большие. Огромные. Твари, которых она не видела никогда. Высокие, как дома. С руками, как брёвна. С пастями, полными зубов. Они шли сквозь строй авантюристов, как нож сквозь масло. Разбрасывали. Ломали. Убивали.
Мира видела, как один из них схватил авантюриста — молодого, лет двадцати, — и разорвал пополам. Как другой раздавил двоих — просто наступил, и они исчезли под ногами. Как третий — самый огромный — прорвался сквозь ворота и пошёл по улице. Прямо на неё.
Мира закричала. Схватила детей. Побежала. Куда — не знала. Просто бежала. По улице. Мимо горящих домов. Мимо кричащих людей. Мимо мёртвых тел.
Тварь шла за ней. Она чувствовала её шаги. Земля дрожала. Дома рушились. Мира бежала. Дети плакали. Она споткнулась. Упала. Дети выпали из рук. Она попыталась встать. Не смогла. Ноги не слушались.
Тварь подняла руку.
Мира посмотрела на неё. На огромную ладонь. На когти, каждый — длиной в её руку. На пасть, полную зубов. Она закрыла глаза. Прижала детей к себе. Прошептала что-то. Не молитву — просто слова. Просто прощание.
Удара не было.
Мира открыла глаза.
Между ней и тварью стоял человек. Молодой. Бледный. В простом дорожном плаще. С мечом на поясе. Он стоял, подняв руку, и держал ладонь твари. Держал. Просто держал. Как будто это ничего не стоило.
Тварь ревела. Давила. Пыталась прорваться. Человек не двигался. Улыбался.
А потом — глаза его вспыхнули.
Красный свет. Яркий, как солнце. Лучи — два, тонкие, смертельные — вырвались из его глаз и пронзили тварь. Голову. Грудь. Тварь замерла. Захрипела. И рухнула. Огромное тело обрушилось на землю, поднимая пыль.
Мира смотрела. Не веря. Не понимая. Так не бывает. Так не может быть. Человек не может держать ладонь твари. Человек не может светиться глазами. Человек не может убивать взглядом.
Человек обернулся. Посмотрел на неё. Улыбнулся. Широко. Ярко. Так, как улыбаются герои в детских сказках.
— Вы в порядке? — спросил он.
Мира не могла ответить. Только кивнула. Слёзы текли по щекам. Дети плакали. Но они были живы. Все были живы.
Человек кивнул. Развернулся. Пошёл дальше. К другим. К тем, кто ещё кричал. К тем, кто ещё умирал.
Мира смотрела ему вслед. И думала, что видит чудо.
* * *
Хоумлендер шёл по улице.
Монстры — везде. Большие и малые. С когтями, с клыками, с глазами, горящими в темноте. Они рвались к городу. К людям. К домам. Он шёл им навстречу.
«Шесть часов. Шесть часов силы. Я не буду экономить. Не сегодня. Сегодня я покажу им всем. Покажу, кто я такой.»
Он поднял руку. Лазеры — два луча, яркие, красные — вырвались из его глаз. Прошли сквозь первую тварь. Вторую. Третью. Четвёртую. Они падали, как скошенная трава. Одна за другой. Одна за другой.
Он шёл вперёд. Не останавливаясь. Не замедляясь. Лазеры — непрерывные, смертельные — косили монстров, как косарь косит траву. Он поворачивал голову — и там, куда падал его взгляд, вспыхивал огонь. Камень плавился. Земля горела. Монстры — рассыпались в пепел.
Авантюристы видели его. Смотрели. Широко раскрытыми глазами. Не веря. Не понимая.
— Кто это? — прошептал кто-то.
— Это… это тот новичок. С-ранг. Даниэль.
— С-ранг? Это не С-ранг. Это… это…
Они не находили слов. Просто смотрели. Как он идёт. Как убивает. Как спасает.
Хоумлендер видел их. Слышал. Улыбался.
«Смотрите. Смотрите все. Вот что такое настоящая сила. Вот что такое настоящий бог.»
Он свернул на боковую улицу. Там — ещё монстры. Ещё люди. Ещё смерть. Он поднял руку. Лазеры. Ещё. Ещё. Ещё.
А потом он увидел девушку.
