Посмотрел на экран.

Задание выполнено.

Награда: 20 минут использования сверхспособностей.

Общий запас времени: 1 час 15 минут 42 секунды.

Он улыбнулся. Не для зрителей. Для себя.

«Двадцать минут. За одно убийство. Это больше, чем я заработал за месяц, спасая кошек. Может, этот мир не так уж плох.»

Он уже собирался сесть на коня и вернуться в город, когда экран вспыхнул снова.

Новое задание.

Цель: Минотавр.

Задача: уничтожить монстра.

Награда: 25 минут использования сверхспособностей.

Причина: защита деревни. Предотвращение массовых жертв.

Хоумлендер посмотрел на экран.

«Двадцать пять минут. Ещё двадцать пять. Итого — почти два часа. Уже что-то.»

Он посмотрел в сторону деревни. Туда, где, по словам Брайна, терроризировал крестьян Минотавр. Он не знал точно, где это. Не знал дороги. В прежнем мире он летал — просто поднимался в воздух и летел, глядя на землю сверху. Здесь он не мог летать. Пока не мог.

«Ладно. Найду. Деревня не может быть далеко. Брайн сказал — два дня пути. Я поеду по дороге. Спрошу. Найду.»

Он сел на коня. Развернул его. И поехал.

Деревня называлась Тихий Брод.

Она стояла на берегу мелкой реки, в низине между двумя холмами. Двадцать домов, может, тридцать. Церквушка с покосившейся колокольней. Кузница. Мельница. Обычная деревня. Таких сотни в этом королевстве.

Но сейчас она не была обычной.

Хоумлендер увидел дым издалека. Чёрный, густой, поднимающийся к небу. Он пришпорил коня. Быстрее. Ещё быстрее.

Когда он подъехал, деревня уже горела.-

Старик Хельмут не помнил, сколько времени прошло с тех пор, как тварь вышла из леса.

Час? Два? Может, больше. Солнце уже клонилось к закату, но небо было затянуто дымом, и невозможно было понять, день сейчас или вечер. Всё вокруг горело. Дома, сараи, стога сена. Огонь трещал, пожирал дерево, поднимался к небу. Где-то кричали люди. Где-то плакали дети.

Хельмут стоял на площади — если можно назвать площадью пятачок земли между колодцем и кузницей — с вилами в руках. Рядом с ним стояли ещё семеро. Мужчины. Крестьяне. Кузнец, мельник, пастух, двое охотников, его собственные сыновья. Все — с тем, что было под рукой. Вилы. Топоры. Косы. Молот. Один — с охотничьим луком, но стрел осталось три.

Перед ними стоял Минотавр.

Хельмут видел его раньше — на картинках в церкви, в рассказах заезжих торговцев. Но картинки врут. Картинки не передают, как это — стоять перед тварью ростом в два человеческих, с бычьей головой, с рогами, покрытыми кровью, с глазами, полными тупой, животной ярости. Картинки не передают, как тварь пахнет — потом, кровью, гнилью. Картинки не передают звук, с которым она дышит. Тяжёлый. Хрипящий. Как кузнечный мех, только живой.

Минотавр держал в руках топор. Огромный. Двуручный. Лезвие — в локоть длиной. На лезвии — кровь. Человеческая. Хельмут знал это. Он видел, как эта тварь убила четверых. Йоргена-младшего, который попытался защитить свою жену. Старого Пера, который не успел убежать. Двух сыновей мельника — совсем мальчишек, лет пятнадцати. Они пытались. Они все пытались. Но вилы и топоры ничего не могли сделать против этой твари.

Минотавр заревел.

Звук ударил по ушам, отдался в груди, в костях. Хельмут почувствовал, как вилы дрожат в его руках. Руки дрожат. Ноги дрожат. Всё внутри дрожит. Страх. Животный, липкий, холодный. Тот самый страх, который заставляет человека бежать, бросить всё, спасать свою шкуру.

Но бежать было некуда. За спиной — дома. В домах — жёны. Дети. Внуки. Все, кого он любил. Все, кого он не мог бросить.

— Держать строй! — крикнул кузнец. Голос сорвался. — Не расходиться!

Минотавр шагнул вперёд.

Земля дрогнула. Хельмут почувствовал это ногами. Тварь была тяжёлой. Очень тяжёлой. Каждый шаг — как удар молота по наковальне.

Минотавр поднял топор.

Хельмут смотрел на лезвие. На кровь. На своё отражение — искажённое, тёмное, испуганное. Он видел, как лезвие поднимается. Медленно. Словно время замедлилось. Словно мир дал ему последнюю секунду — на то, чтобы попрощаться. С женой. С сыновьями. С внуками. Со всем, что было.

— Прощайте, — прошептал он.

И закрыл глаза.

Удар не пришёл.

Хельмут ждал. Секунду. Две. Три. Ничего. Только тишина. Странная, звенящая тишина, в которой не было ни рёва Минотавра, ни треска огня, ни криков.

Он открыл глаза.

И увидел чудо.

Перед ним стоял человек. Молодой. Бледный. В простом дорожном плаще. С мечом на поясе. Он стоял между крестьянами и Минотавром. Одна рука — поднята вверх. Пальцы сжаты вокруг лезвия топора. Того самого топора, который должен был разрубить Хельмута пополам.

Топор не двигался.

Минотавр — тоже. Тварь замерла, наклонившись вперёд, сжимая рукоять обеими руками. Мускулы вздулись. Вены на шее натянулись. Он давил. Давил изо всех сил. Но лезвие не двигалось.

Человек держал его одной рукой.

Хельмут смотрел. Не веря. Не понимая. Так не бывает. Так не может быть. Человек не может держать топор Минотавра. Человек не может остановить удар такой силы. Человек не может…

Человек улыбнулся.

— Извините, — сказал он. — Я немного опоздал.

И рванул.

Топор вырвался из лап Минотавра. Просто вылетел. Тварь потеряла равновесие, качнулась вперёд, споткнулась. Огромное тело накренилось, и Минотавр рухнул на бок, поднимая тучу пыли.

Человек отбросил топор в сторону. Тот упал далеко, врезался в горящий сарай, проломил стену. Искры взметнулись в небо.

Хельмут смотрел на человека. На его лицо. Спокойное. Улыбающееся. На его глаза. Серые. Холодные. Но улыбающиеся.

— Спаситель! — крикнул кто-то. Пастух. Голос сорвался, дрожал. — Спаситель! Герой!

Хельмут хотел крикнуть тоже. Хотел сказать что-то. Что-то важное. Что-то, что выразило бы то, что он чувствовал. Но слова застряли в горле. Только слёзы. Горячие. Текли по щекам. Слёзы облегчения. Слёзы радости. Слёзы жизни.

Человек обернулся. Посмотрел на них. Улыбнулся. Широко. Ярко. Так, как улыбаются герои в детских сказках. Так, как улыбаются люди, которые знают, что делают.