— Так, что Сиенитам нужно от тебя? — Оин повторил вопрос, опасаясь, как бы долгая пауза не перебила желание Рэйны поговорить.

— Они… что-то вроде моих охранителей, — сказала она, подставляя ему стакан, чтобы наполнил. — До нашей встречи я снимала комнату в Сером квартале.

— Ну и местечко же ты выбрала.

Оин отставил графин на столешницу и упёрся в неё боком.

— Знаю: скверное, — сказала Рэйна. — Но в тот момент я плохо понимала город, да и лишних денег при мне не было. В общем… В один из дней, — как раз когда я вышла на твой след и до самого вечера караулила тебя возле дома господина Дэшера, что, сам понимаешь, было бестолковой затеей, — я вернулась на ночлег и обнаружила, что вся комната и мои вещи перевёрнуты вверх дном. А запасы тэйл’вэ — уничтожены.

— Воры?

— Должно быть. Но поживиться им было нечем. Всё самое ценное оставалось при мне.

— А тэйл’вэ, это… что? — Оин кивнул на флакон, который Рэйна задумчиво потирала пальцем.

— Не знаю, как точно будет по ивейски. Если дословно — это грозовые травы. А вообще — домашний травяной сбор, с добавлением коры Штормового Древа, — ответила она. — Он поддерживает моё шиёсо вдали от Древа, поскольку оно слабое и не может восполняться, как у… нормальных мару.

Она поболтала флакон, откупорила пробку, и по кухне распространился терпкий, немного медовый запах — в нём слышались горечь трав и свежесть гор. С изумрудного горлышка во взвар, пахший жимолостью, сорвалось несколько тёмных капель, окутанных слабым зеленоватым сиянием.

Оин поймал себя на том, что следит не за содержимым флакона, а за пальцами Рэйны. Она держала его уверенно, но осторожно, будто то был не сбор, а некий алхимический компонент. Свет из окна ложился на её щёку, подсвечивал радужку глаз, высветляя их и делая ярче. Когда она потянулась за ложкой, прядь волос выбилась из-за уха, и Рэйна машинально заправила её обратно.

Оин отвёл взгляд.

— И чем кончилась та история со взломом? — спросил он.

— Взломщиков так и не нашли, — продолжила Рэйна, помешивая напиток. — Я сразу сообщила об инциденте отцу, о том, что лишилась запасов. А он, видимо, передал заботу об этом Сиенитам. Точно не знаю, как обстояло дело, но Фиел незамедлительно выслал людей, чтобы те передали мне тэйл’вэ. Так и повелось. Теперь они моя связь с домом. Наверное, я должна быть благодарной за их, эм… заботу. Но мне претит, что за мной ходят по пятам, как за малым ребёнком.

Оин повернулся и упёрся рукой в столешницу. Вид у него был расслабленный, но взгляд вцепился в глухую стену соседнего дома за окном. До него вдруг дошло: вот что Дэш имел в виду, обещая Рэйне «безопасное пристанище». Не хотелось думать, что могло случиться, вернись она в комнату в момент погрома. Оин не сомневался в том, что Рэйна может постоять за себя, но всегда мог найтись кто-то сильнее и ловчее неё. Он непроизвольно сжал зубы… Не удивительно, что этот Фиел приставил к ней людей. Будь он на его месте, поступил бы так же.

Оин украдкой скользнул взглядом по обнажённому плечу Рэйны, по тонкой коже с оливковым отливом, почти незаметным при дневном свете, и нахмурился, припомнив вдруг того покрытого тригорца.

— Ты сказала, что Сиениты заботятся о тебе, — проговорил он. — Но я видел, как вы спорили. Они явно не собирались отдавать тебе флакон. Разве это не расценивается как угроза? Ведь если, как ты говоришь, сбор не принять и твоё шиёсо ослабнет, то ты… умрёшь.

Видимо, в его голосе прозвучало больше беспокойства, чем требовалось, потому что Рэйна принялась живо оправдывать их.

— Нет, нет, — она помотала головой. — Дэанор просто пытался убедить меня, вернуться домой.

— Убедить? — хмыкнул Оин. — Шантажируя смертью?

Рэйна прикусила губу, ища, что противопоставить его замечанию.

— Думаю, это оттого, что Фиел начал терять терпение, — выдала она. — Он считает, я впустую трачу здесь время. Он изначально не верил, что поиски артефакта увенчаются успехом.

— Но как можно требовать твоего возвращения сейчас, когда ты так близка? — он оттолкнулся от столешницы и прошёлся к столу. — Ты потратила столько времени и ради чего? Чтобы бросить всё…

— Я знаю, — мягко перебила Рэйна. — Я тоже негодую. Но Фиел, он…

Она помотала головой, не находя слов, и поднесла стакан к губам, морщась, то ли от горечи трав, то ли от произнесённого имени.

Фиел.

В голове Оина оно прозвучало, как звук камня, упавшего в колодец. Он представил высокого, мрачного человека, выдержанной эруанской породы, с непробиваемым спокойствием, за которым скрывался лёд вместо души.

— Значит, Фиел рвётся заполучить наследницу клана, — небрежно бросил он, беря со столешницы пробку от графина, чтобы перекатить её между пальцев.

— Так говоришь, будто это единственная причина связаться со мной, — тихо возразила Рэйна.

— Прости, но как-то непохоже, чтобы за вашим союзом скрывалась какая-то иная история. Мне показалось, ты кривишься всякий раз, произнося его имя. Или я не прав?

Она усмехнулась, едва заметно, и отвела взгляд.

— Может, я и ошибся…

— Твоё наблюдение верно, — внезапно согласилась она. — Я почти уверена, что Фиел нацелился возглавить мой клан, чтобы приложить руку к доходам от добычи нефрита. Он — младший из трёх сыновей прежнего наира. После его смерти всё основное наследство перешло к старшему брату. Фиелу не досталось практически ничего, кроме разве что попечения над племенными табунами. Дело важное, но, — она пожала плечом, будто сбросила с него невидимую тяжесть, — как я слышала, сейчас почти не приносит дохода. А их клан всегда снабжал рынок чистокровными эруанскими жеребцами.

Оин слышал, что скакуны этой породы ценились очень высоко. Упрямые как ветра за Пределом и сложные в объездке. Зато манёвренные в бою. Всякая знать любила выложить за такого круглую сумму, особенно эмидейские царствующие персоны. Но времена менялись. И ардгарские гехорны быстро заполонили рынок, потеснив всех остальных.

— Значит, у Сиенитов проблемы с доходами, — Оин оставил пробку в покое, заткнув ею графин.

— Угу, — Рэйна допила взвар и тоже отставила стакан. — Ему сильно повезло, что наша община оказалась в большой нужде. Благодаря твоему отцу, — не забыла напомнить она.

Оин не отвёл взгляда, хотя почувствовал, как что-то внутри него неприятно сжалось, будто её слова каменной плитой легли на грудь.

— Чем именно Сиениты помогли вам?

Рэйна замолчала и потянулась к флакону, чтобы закрыть.

— Ну же, Нефритовая… — он склонился, так что его локоть оказался в дюйме от её руки, и понизил голос. — Не заставляй меня идти в городскую библиотеку, чтобы перелистывать каждую книгу о Тригорье в поисках ответов.

— Вряд ли ты их там найдёшь, — в уголках её глаз мелькнуло что-то похожее на тёплую насмешку.

Оин настырно задержал на ней взгляд. Рэйна вздохнула, понимая, что не отделается от его любопытства, и сказала:

— Сиениты отдали нам свой артефакт.

Оин медленно выпрямился.

— Получается, их… несколько? — мысли начали складываться быстрее, чем он успевал их осознавать, но одна вдруг прорезалась особенно остро: — Если артефакт питает Древо, которое поддерживает в тебе шиёсо, значит — поддерживает его и во всех остальных в твоём клане. И если…

— Если лишить Древо артефакта, весь мой клан — погибнет, — так же тихо проговорила Рэйна. — Об этом я тебе и твердила. И не только мой клан, если на то пошло. Не забывай, Иш’Дан — всеобщая проблема. Вот поэтому моему отцу пришлось заключить договор с Сиенитами — чтобы избежать жертв. Так что Фиел ждёт не дождётся моего возвращения. Но даже он не может нарушить уговор и забрать меня раньше отведённого мне времени. Потому что я исполняю долг перед своим народом, ища Шэйна’Аэл. Только отец, как наир, вправе отозвать меня домой. Только он.

Оин потёр шею, пытаясь осмыслить все отягощающие подробности её ситуации, куда её жизнь вписали как незначительное условие.