— Прекрати это немедленно! — потребовала Рэйна, сердито огибая его.

Она хотела осмотреть Оина, но тот отшатнулся от неё и застыл, увидев, на лестнице выше эруанок. Рут жевала кончик косы, глядя на происходящее с интересом. А Кайдена… Её лицо было чистым листом, на котором отпечатался только страх. Большие тёмные глаза смотрели на него, прожигая насквозь, словно видели чудовище, в которое его превратила теневая и один точный удар, кровью заливший губы и подбородок. Рут вдруг спохватилась, взяла Кайдену за руку и утащила обратно наверх.

Когда за ними хлопнула дверь, что-то оборвалось внутри Оина. Он отступил к выходу.

— Не уходи, Оин…

Но ему нестерпимо хотелось покинуть этот дом. Что он и сделал.

Оин приложил кусок ледения, обёрнутого в грубую тряпку, к своему распухшему носу и медленно сквозь стиснутые зубы втянул воздух, стараясь сильно не гримасничать. Повезло, что нос оказался цел. И когда это Тод успел превратиться из тощего хиляка в обладателя крепкого кулака? Чтоб его… Кем он себя возомнил — рыцарем?

Оин едко фыркнул. Он бы не причинил Рэйне вред. Ведь так? Он не такой, как отец.

Его отвлёк стук о деревянную столешницу. Коренастый как пень хозяин питейной — бывалый моряк из Истара — поставил перед ним кружку целебного пойла за счёт заведения. Оин отложил ледение и припал к элю, в надежде, что тот заглушит тяжёлый осадок вечера.

Больше всего он переживал за Кайдену. Испуганное лицо маленькой эруанки так и стояло перед глазами, как белый гипсовый оттиск. Оин вдруг вспомнил, с какой силой сам зажимал уши, когда отец и мать принимались выяснять отношения. Так, чтобы от прилипших ладоней становилось больно внутри. Он помнил разные обстоятельства, разные декорации, но всегда одни и те же интонации: приглушённый шёпот матери и тяжёлый, срывающийся голос отца. И повод всегда один — Дэш. Он был причиной всех скандалов в родительском доме. Память долго хранила эти выцветшие картинки, запертыми в глубине сознания, и теперь, вдруг, спустя годы, внезапно принялась выдавать их одну за другой. Словно в наказание.

Только теперь в голову закралось сомнение: было ли всё это исключительной виной Дэша.

«Всё будет хорошо…»

Игнорируя голос матери, призраком обитающий в его мыслях, Оин сделал долгий глоток эля. Казалось, проще прыгнуть в Пекло, чем справиться с собственной головой. Но терпкая пряность густого, медового питья сумела приглушить воспоминания и унять под кожей колкое раздражение сдерживаемых теней.

Мысли, сделав круг, как заблудший путник, вновь вернулись к насущному. К Рэйне.

Он нагрубил ей, как последний идиот. Но и она его не щадила. С чего она вдруг решила, что сможет вытащить из него старые занозы? Они засели слишком глубоко.

Оин сжал зубы и снова приложил к носу ледение.

Если подумать, Рэйна могла в любой момент выкрутиться из его хватки и выбить из него всю дурь. Он помнил, какой бойкой она бывает при желании. Но почему-то она не сделала этого. Даже не попробовала. Зачем эти попытки достучаться до него, если ей «плевать»? Как бы он ни старался, не мог понять её. И себя рядом с ней. Стало слишком очевидно, что…

— Так и знала, что найду тебя здесь!

Голос Агнесс резко выдернул его из мыслей, окунув в шум питейной. Оин был так поглощён своими терзаниями, что не заметил, как та заполнилась людьми, их голосами и крепкой бранью.

— Я надеялась, у тебя чуть больше мозгов, чтобы не спускать последние часы перед экзаменом на эль.

— Я не в настроении выслушивать нотации, — предупредил Оин оборачиваясь.

Должно быть, синяк на его лице уже расползся от переносицы к правой скуле, потому что Несс громко ахнула. Она несколько раз открыла-закрыла рот, не зная, что сказать. Затем, проворчав: «можно подумать, я собиралась», — она взобралась на соседний высокий стул, придерживая плиссированный подол туники, и упёрла взгляд в ветвистые корни исполинского дерева, проросшие снаружи, захватив стены питейной. В приглушённом свете, выкрашенные светлячковыми чернилами, они казались следом угасшей молнии.

Оин рядом молча попивал эль, глядя в никуда.

Раньше «Кружка Грома» была для него пристанищем веселья. За последний год здесь мало что изменилось. Разве что на стойке прибавилось царапин, а над входом — табличек с местными заповедями вроде: «Плюнь на Цветы — отведай Грома!» или «Никаких ножей!», из которой торчал обломок топора. А так всё осталось прежним. Но Оину сквозь призму собственных терзаний казалось, что атмосфера уже не та, а эль отдаёт горечью.

— Видел новую заповедь? — Несс указала в сторону входа, где поверх прочих, висела косая дощечка с надписью: «Пришёл с подружкой — не скупись на кружку».

Оин понял намёк.

— Эй, Тич, — позвал он.

Хозяин «Кружки» расплылся в улыбке при виде Агнесс, когда та перегнулась к нему через столешницу, чтобы сделать заказ: яблочный взвар с двойной порцией шкварок. Оин — обновил эль.

— Так, что стряслось дома? — наконец, поинтересовалась она.

Оин ждал этого вопроса. Точнее — когда на него обрушится шквал упрёков и разочарования. Он был уверен, что Несс в курсе его теневого срыва и… прочего. Наверняка Тод сообщил ей обо всём. Иначе зачем ей было бросаться на поиски?

— Дэйзи прислала весть, — сказала она, — поинтересовалась, не у меня ли пропадает твоя «потерянная задница».

— Дэйзи?

— Ну да. Ещё она упомянула, что дома случилась какая-то «прялка». Я толком не разобрала. Ты же знаешь, какой у неё ужасный почерк. Но теперь думаю, что она имела в виду «перепалку». Это кто тебя так? Рэйна?

Он усмехнулся, её логичному предположению и глотнул эля. Потом ответил:

— Тод.

— Тод? Наш Тод? — глаза её расширились, став круглее очков. — С чего это вдруг?

Оин подумал о другом: с чего вдруг Тод не стал сдавать его с потрохами? Он ведь не мог не заметить проявления теневой на его лице. Разве что… устыдился собственной несдержанности, что в ревностном порыве распустил руки.

— Что же ты такого сотворил, Оин? — не отступала Несс.

— Я сотворил? — он отставил пустую кружку с видом, будто само предположение о его вине было немыслимо. — Не думала, может, что это Тод просто придурок?

— Отвечай живо! — потребовала она, не ведясь на отговорку. — Что ты сделал? Обозвал его далирцем? Повредил его книги?..

Несс пришлось прерваться, когда Тич возник перед ними с тарелкой шкварок, двумя кружками и парочкой комплиментов в сторону её милых кудряшек. Она, улыбаясь, придвинула к себе тарелку, выслушала неумелую похвалу. Но, как только Тич удалился, спрятала улыбку, чтобы снова вернуть Оину сердитый взгляд.

— Я жду ответа, — напомнила она. — Зачем Тод…

— Спроси этого червяка, — отмахнулся Оин. — Это вообще было не его дело.

Он устало прикрыл глаза, машинально потерев переносицу, которую тут же пронзила вязкая боль, как напоминание, что он облажался.

Питейная вокруг громко бурлила, как перегретый котёл. Кто-то неподалёку спорил на эль, за столом позади гремели игральные кости, а в дальнем углу хрипло тянули тоскливую балладу. Всё было как обычно. Кроме сурового выражения лица Агнесс.

— Если перепалка Тода не касалась, значит, ты задел кого-то ещё. Дай догадаюсь — ты поцапался с Рэйной.

— Я не… — Оин шумно выдохнул, чувствуя, что она не уймётся, пока не выпытает из него всю правду. — Просто… Нефритовая затронула личное. Ты же знаешь, когда речь заходит о прошлом, я становлюсь сам не свой. И потом она стояла там передо мной с этими её глазами, — он развёл рукой, чуть не опрокинув кружку, — вся такая правильная. Упрекала, будто я какой-то… не такой. И меня это задело. В общем, не понимаю, что на меня нашло. Я просто перегнул, — выдохнул он. — А Тод, повторяю, влез не в своё дело.

— Только не говори, что ты сделал что-то такое непростительное, — ужаснулась Несс. — Ты же не…