Тихий шорох рядом заставил его вновь вскинуть голову.

— Ты? — Он изумлённо уставился на Рюну, возникшую из ниоткуда. — Всё это время ты была…

— Да, арнар.

Увидев, что остриё кинжала направлен ему в сердце, он даже не удивился. Только напрягся ожидая удара.

Кинжал сверкнул.

Оин повалился на пол под треск разрезанных верёвок. Рюна не дала ему вздохнуть полной грудью, тут же схватила за ворот и дёрнула на себя.

— Силы Тригорья! — ахнула она, глянув на метку.

— Ты слышала Фиела?..

— Слышала, — её голос дрогнул от гнева. — Этот шан’кха за всё заплатит!

Рюна убрала кинжал за пояс и подала ему руку. Оин поднялся и тут же схватился за опорный столб — стоило выпрямиться, как мельница качнулась перед глазами. Он переждал головокружение. Тронул нос. Убедился, что тот не сломан, и шагнул к лестнице.

— Стой, арнар, — Рюна увязалась следом. — Мы в тишине. А снаружи наверняка Сиениты.

Оин опомнился и остановился перед дверью.

Проклятье.

Бурая рябь, затянувшая стены, не походила на привычную печать. Он не смог прочесть ни единой моры, сотканной сиенитовым шиёсо. При других обстоятельствах он сумел бы разобраться в устройстве этой печати, но сейчас символы расплывались перед глазами, а в голове звенело так, что трудно было удержать даже собственную мысль.

Оин снова коснулся разбитого носа. Тут же пожалел об этом и отдёрнул руку. Рюна стояла рядом с закрытыми глазами, будто пыталась расслышать, что находится по ту сторону тишины.

— Твой дар спит? — хрипло спросил он. Горло ещё саднило от натёкшей крови.

— Нет конечно. Разве не видишь, я в селдане, — она развела руки, демонстрируя накидку.

— Так ты можешь сломать печать или нет? — не понял он.

Она мотнула головой, не открывая глаз.

— Я не знаю техник Сиенитов. У них свои плетения.

— Неужели нет выхода?

— Ва мири, арнар, — шикнула Рюна. — Ты мешаешь.

Она втянула воздух и сосредоточившись на чём-то своём.

Оин увидел, как на её груди под туникой проступает зеленоватое свечение. Метка.

Ещё какое-то время барьер оставался на месте, как натянутое кровавое нутро мельницы.

Оин уже хотел спросить, чего именно Рюна пытается добиться, когда все моры разом вспыхнули и погасли.

Дверь сразу же распахнулась. И на пороге возник молодой Сиенит.

Его глаза, острые как стёкла, нашли сперва Рюну. Затем — Оина. И лицо мгновенно изменилось. Он что-то резко выкрикнул и потянулся к своему короткому мечу на поясе.

Оин не разобрал ни слова. Кровь уже ударила в голову, и он шагнул навстречу.

Не успели они вцепиться друг в друга, как Рюна метнула между ними юркую молнию.

— Най’варн, Сай! — воскликнула она, разводя их по сторонам руками. — Арнар мэйнар ва Рэйна.

Сиенит оторопело застыл, держа руку на рукояти меча.

— Мэйнар ва… Рэйна-вей? — переспросил он и оглядел Оина с головы до ног — его разбитое лицо, пустой рукав, расстёгнутый ворот.

Оин ответил ему таким же неприязненным взглядом.

Дальше Рюна принялась быстро передавать парню всё услышанное в мельнице. С каждым словом его лицо мрачнело всё сильнее.

Не было времени ждать, пока они разберутся. Оин уже выбрался наружу, где в дрожащем свете факела увидел двух Сиенитов, лежащих у мельницы без движения.

— Стой, арнар! — Рюна выбежала за ним. — Сай из Серых Сиенитов. Он…

— Твой мэйнар, — бросил он. — Догадался.

— Он может убрать заслон у тебя в голове, — договорила она.

Оин остановился и обернулся к парню. Мысль, что Сиенит снова будет копошиться у него в голове, ему не понравилась. Но раздумывать он не стал.

— Делай.

Сай подошёл ближе. Поднёс ладонь к его виску и в голове сразу что-то щёлкнуло, будто провернулся ключ.

Оин ощутил всё.

Воспоминания обрушились на него тяжёлой волной, словно прорвали плотину. Без порядка и передышки. Сначала пришли ощущения. Касания и взгляды. Зелёные глаза — искры… Всё, что было украдено разом вернулось к нему. Следом ворвались смятые вспышки недавнего прошлого, умещая в секунды целые месяцы событий.

Оин захлебнулся на вдохе и потерял опору. Одно воспоминание за другим било под рёбра, будто в грудь разом пыталась втиснуться целая вселенная.

Вспышка яркой нефритовой молнии резанула по глазам и стенам комнаты, подсветив серые лица Сиенитов…

Прости меня!

Слова на прощание резанули его перед тем, как чужие руки забрали её, вырвали испуганную из его объятия.

Рэйна!

— …ва мири!

Следом вернулась память об оглушающей пустоте. Оин захлебнулся яростью, отчаянием и вернувшейся болью. Метка жгла грудь, словно пустила в неё раскалённые корни.

Он не вынесет этого. Не вынесет…

— Шэйна ва мири! — встревоженный голос ворвался в хаос его сознания.

— Успокой Сердце, арнар!

Оин открыл глаза, хватая ртом воздух, и увидел перед собой два бледных перепуганных лица Рюны и Сая. Голова казалась набитой битым стеклом.

Сай подхватил его под левую руку, перекинул её себе через плечо и помог подняться. Едва удержавшись на ногах, Оин развернулся к домам и пошёл, ведомый одной-единственной мыслью…

— Куда ты? — всполошилась Рюна.

— Убью этого сиенитового ублюдка.

— А ну стой, глупый ты ишак! — Она опередила его и ударила в грудь, чтобы остановился. — Если убьёшь Фиела, моей сестре тоже придётся отвечать головой перед всей общиной. Вы же связаны!

Оин рассеянно уставился на неё всё ещё плохо соображая. За спиной Рюны мирно мерцали огни Сэл’Тарна. Где-то там была Рэйна.

Он зажмурился, заставляя себя думать.

— Мне нужно попасть в храм Древа.

— Он не в поселении. — Рюна указала в обратную сторону. — Там.

Оин обернулся и проследил за её рукой. В нескольких сотнях ярдов от места, где они стояли, темнело скальное возвышение, а в его глубине угадывалась расщелина.

— Иди за мной, арнар.

Остывший вечерний воздух лез Оину под рубашку, заставляя содрогаться на ходу. Рюна и Сай шагали впереди — оба часто оборачивались. Рюна проверяла, не отстал ли Оин. Сай просто косился. Его заметно нервировало присутствие чужака. Несколько раз он даже одёргивал Рюну и что-то шептал ей, вроде как отговаривал вести чужака в храм. Но она не слушалась.

Оин в компании не нуждался, особенно этих двоих, которых считал почти детьми. Он пытался отослать их за подмогой. Но оба упёрлись. Рюна была слишком обеспокоена судьбой сестры, а Сай не желал снова оставлять её наедине с незнакомцем. Спорить с ними не было ни сил, ни времени.

— Как у вас проходит церемония? — спросил Оин, тяжело дыша.

Он ещё не привык к склонам и устал подниматься в быстром темпе.

— Церемония? — переспросила Рюна.

— Скрепление союза.

— Никаких церемоний, арнар. Двое просто встают перед Древом и дают при свидетелях слово друг другу.

— И всё?

— Для тебя — может быть. Для нас слово перед Древом — закон.

— Можно ли его отозвать?

— Закон можно только нарушить. — Рюна глянула на него через плечо. — Надеешься, что Рэйна откажется от слова, если мы опоздаем? Забудь. Для будущей наир это всё равно что отречься от собственного долга.

— То есть опозорить честь?

— Для неё — да. А для клана — это крах. Придётся оставить главенствующее место.

— Всему клану? — поразился Оин.

Рюна кивнула.

— Если будущая наир не держит обещаний, под угрозой вся община.

— Такое уже бывало — кто-нибудь отрекался?

— Среди Гроз — нет.

Она распрямила плечи с гордостью, присущей дочери наира, будто ответила не на вопрос, а на вызов. Оин же выделил главное: Рэйна никогда не пойдёт на предательство клана.

Он прибавил шаг.

У расщелины в скале, где каменные плиты разошлись наружу, оставив в ней зияющую рану, наполненную чёрной пустотой, он ощутил, как незримая сила давит на него, и услышал знакомый голос.