— Ладно уж. Иди, — бросила Рэйна. — Я догоню.

Оин не стал спорить. Только на секунду задержал взгляд, наблюдая, как она уверенно разворачивается и шагает к соперникам.

Эфлория ждала, сложив лепестки в плотную спираль, напоминая закрученную раковину. Не бутон, а настоящая реликвия, захватившая землю здесь задолго до того, как образовалась Ивея. Последняя в своём роде. Оин обошёл её, прикидывая, как пробраться внутрь. Но раздумывать долго не пришлось. Когда он оказался достаточно близко, один из лепестков чуть отслоился и приоткрыл узкий лаз. Только Оин протиснулся внутрь, как он затворился, будто и не было вовсе.

Оин почувствовал, как от приторного цветочного марева сдавливает виски, пока глаза пытаются привыкнуть к мягкому полумраку.

— Слава Цветению — это ты!

Он поднял голову и увидел в центре бутона Абелию. Она восседала на мягкой перламутровой сердцевине, будто королева на троне из подушек.

— Вимзи, — проговорил он, не слишком удивлённый.

— А ты ожидал страшное испытание?

— Разве я не прав?

Она лениво усмехнулась и поднялась, чтобы подойти к нему.

— Где же твоя бравая напарница? Неужели оставил её снаружи? — в сиреневом освещении её пудровая туника, переодетая к турниру, почти сливалась с кожей. Оин отвёл глаза. — Как предсказуемо. Стоило мне намекнуть, что где-то притаилась опасность, и ты с готовностью рискнул собой, лишь бы избавить от неё симпатичную девчонку.

— Я дошёл до финала, как мы и договаривались. Ты победила. Не пора ли закончить турнир?

— К чему такая спешка?

Она приблизилась, обогнула его, проведя рукой по напряжённым плечам. Оин почуял неладное, но поздно. Не успел он увернуться, как из сердцевины Эфлории вырвались цепкие лианы, скрутили его по рукам и ногам и уронили навзничь.

— Что за дела?! — выдохнул он. А живая вязь потащила его к центру. — Отпусти, Вимзи! Взбалмошная ты с…

— Осторожнее, Оин, а то я случайно и придушить могу.

Она провела в воздухе пальцами, и лиана на его шее стянулась подобно удавке. Он захрипел, пытаясь высвободить хоть руку, но не мог даже пошевелить ею, скользя спиной по гладкой лепестковой поверхности. Затащив его на сердцевину, лианы остановились, но продолжили крепко удерживать.

— Просто полежи смирно, — сказала Абелия, подобрала юбки и грациозно плюхнулась на него сверху. Он извился под ней, как пойманная гусеница, но без толку. — Что случилось, Оин? Раньше ты был совсем не против моего внимания.

— Зато ты… вела себя… как ордейская… монашка…

Абелия не обиделась, только прищурилась.

— И когда ты успел стать таким недотрогой?

Он хрипнул, с трудом заглатывая воздух. Тогда она смилостивилась и ослабила удавку. Оин сделал жадный вдох и невольно скользнул взглядом в сторону, где только что был выход.

— Ждёшь, когда напарница примчится на выручку? — догадалась Абелия. — Не стоит. Эфлория не пропустит её. К тому же я сняла барьер, чтобы им с Эдентатом и компанией было повеселее.

Оин стиснул зубы. Он хотел оградить Рэйну, а получилось, что только подставил.

— Скажи уже, что тебе надо, а? Дело в моём долге? Если так, то не нужна мне твоя награда. Я обещаю вернуть тебе всё до последнего фоли. Только слезь!

Она расхохоталась, забавляясь его беспомощностью. Оин разозлился. Но сил выбраться всё равно не хватило.

— Подумай хоть о своей репутации, Вимзи. Если кто-нибудь застанет нас вот так…

— Это будет идеально. Я знала, что ты не согласишься, потому и пришлось заманить хитростью.

— Я не… не понимаю. Что ты несёшь?

— Ты что, всерьёз подумал, будто мой отец расторгнет помолвку из-за проигранного турнира? Он спит и видит, как прибрать к рукам эту клятую Дунитовую провинцию. Одно хорошо — славный род Эдентата состоит сплошь из праведников. Им нужна безупречная невеста. Потому я собираюсь растоптать свою репутацию на глазах у всего королевства. Пусть все увидят, что их принцесса опорочена Теневым. Только представь, какие будут заголовки!

Оин представил. И его сковал холод.

Одно дело слыть отбросом среди рабочих переулков. Другое — прослыть развратником на всё королевство. Он не сомневался: каждое приличное издательство не упустит такую жирную сплетню и за считанные часы раздует её до лесного пожара. После подобного скандала его больше не оставят в покое. Его имя до конца дней будет на языках для пересудов. Он не мог этого допустить. Он ведь только выкарабкался со дна. Только наладил свою жизнь. И не желал вновь становиться инструментом для исполнения чужой воли. Не говоря уже о том, какая тень ляжет на всех, кто с ним связан: Несс, Дэйзи и все остальные названные Сприты — им не будет прохода от косых взглядов и злых замечаний, и всё из-за того, что их брат — виновник падения принцессы. А Рэйна… Он почему-то подумал и о ней…

Свет вокруг вдруг усилился.

Оин поднял глаза и увидел над собой клочок ярко-розового неба. Лепестки Эфлории начали медленно раскрываться, хрустя, как слежавшийся пергамент, грозя сделать сцену, происходящую внутри, мишенью для сотен глаз.

Снаружи нарастал гул трибун.

— Не переживай, Оин. После всего, я не брошу тебя на растерзание, — сказала Абелия и запрокинула голову, ожидая освобождения. — Станешь моим официальным прислужником. Роль почётная.

Нет! Нет! Нет!.. Он на такое не подписывался!

И снова завертелся под ней. Сердце так бешено колотилось, что ломило рёбра.

— Одумайся, Абелия! Прошу тебя! Прошу!..

Она глянула на него с удивлением и, казалось, на секунду засомневалась в своём стремлении разрушить их жизни, но её отвлёк внезапный треск, будто кто-то разорвал плотное полотно ткани.

Когда сквозь рассечённый мечом лепесток внутрь ворвалась Рэйна, Оин пожалел, что лиана не придушила его, минутой раньше. Лицо её было напряжённым и раскрасневшимся после боя, а увидев его в этом неприглядном положении — скрученным и осёдланным принцессой — она и вовсе побагровела. Оин увидел, как теряет её уважение, как оно сгорает в пламени шиёсо, вспыхнувшем в её глазах. Но успел только выкрикнуть:

— Берегись!

Новые плети принцессы уже рванули к ней, заставляя уворачиваться, ударив по воздуху с такой силой, что раздался хлёсткий свист. Абелия, кажется, рассвирепела.

— Ты!.. — прошипела она, глядя на растерзанный Рэйной лепесток. — Что ты натворила!

И снова ударила.

Оин всё ещё не мог пошевелиться, но и не собирался оставаться беспомощным наблюдателем, ожидая, чья ярость одержит победу, тем более что зрителям на верхних террасах уже приоткрылось происходящее внутри Эфлории. Он снова брыкнулся что было силы. Абелия отвлеклась, раздражённо цокая языком, будто не могла угомонить норовистого коня. Рэйне хватило одного рывка, чтобы оказалась в опасной близости. Абелия испуганно отпрянула от её клинка и упала в мягкую сердцевину бутона.

Оин не уследил, когда Рэйна рассекла сковывающие его путы. Вскочил на ноги и отступил вместе с ней подальше от разбушевавшейся принцессы.

Снаружи завопили глашатаи, объявляя об окончании представления. Трибуны взревели.

На фоне вечерних парковых огней уже суетились лекари, приводя в чувства принца Эдентата и его людей. А возле умерщвлённого лепестка Цветения, ждал сам король. По краям от него выстроились стражники с обнажёнными клинками и сомкнутыми щитами.

Оин выступил вперёд для поклона, вместе с тем заслоняя Рэйну.

— Мы что, влипли? — едва слышно шепнула она.

Хотел бы он её обнадёжить, а сам мысленно уже примерил на себя новую петлю.

Дэйзи посмеивалась, слушая их рассказ о злоключении во дворце.

Никас распластался на диване, протянув ей левую ногу, которая всё ещё выглядела как лисья лапа — непропорционально длинная по сравнению с его детским тельцем. Он лупил хвостом воздух, пока Дэйзи залечивала его раны, оставленные когтями гаррухов. Лисёныш стойко сносил пощипывания от целительских припарок, лишь ойкнул разок-другой, и, когда припарки сняли, а лапу окутало тепло заживляющей печати, он, пригревшись, быстро уснул. Айрис тоже давно спала, вымотанная беготнёй. Она вернулась из дворца невредимой, но Рикса еле уговорила её принять человеческий облик, чтобы намыть и уложить в постель.