Оин бросил ей через плечо, что будет позже, и скрылся наверху.

На улице стояла прохлада. Конец ивейского сезона первоцветов не спешил баловать ни теплом, ни дождями. Из-за отсутствия последних столица задыхалась от пыли, принесённой западным ветром из Дали́ра.

Выбегая из дома, Оин накинул лёгкую куртку без одного рукава поверх выцветшей красной рубашки. Перекинул через плечо дорожную сумку и в два шага оказался возле коня, привязанного возле дома. Ловко забравшись в седло, он едва успел ухватиться за гриву, как Сид недовольно фыркнул, мотнув пыльной головой, будто не собирался никуда идти.

— Только ты не начинай, — хмуро проговорил Оин.

Он двинул ногами и направил коня к городским воротам. Без секстанта любая задержка значила потерю денег.

За пределы города на север выводила широкая раскатанная дорога, устремляясь прямиком к Тригорью, маячившему вдали. Чем дальше Оин двигался по ней, тем легче дышалось в густом, наполненном влагой лесу. Однако он считал, что тому способствовала вовремя подвернувшаяся работёнка. Если он успеет добраться до бреши раньше, чем та выпустит клятых агмару, дело окажется ещё и прибыльным. При мысли о тварях из Пекла правое плечо неприятно заныло.

Что до опасений Несс… Оин понимал — те не беспочвенны. Но часто Несс была склонна преувеличивать. То, что случилось с ним в Мунране, не было связано с теневым делом. Не напрямую. Да, он потерпел страшную неудачу. Но выжил. И теперь планировал вернуться в старую колею и к прежнему достатку.

За нужным поворотом деревья быстро поредели, открыв взору первые постройки каменоломни, спрятанные в тени горного среза. Работы здесь давно не велись, но запустение не успело прибирать оставленные без присмотра людские владения. Только окутало тишиной.

Оин спешился, бросив внимательный взгляд по сторонам: бреши нигде не наблюдалась. Он досадовал на себя за то, что так неосторожно лишился секстанта, подставив под удар вертунга — этой плюющейся скверной твари. Теперь придётся обыскивать каждый куст. Без секстанта Оин ощущал себя как без рук. Он по опыту знал: это неудобно.

Под навесом, который раньше использовался для хранения готовых каменных блоков, Оин привязал Сида и осенил его морами неприсутствия, знаками спящего языка, чтобы не прицепилась никакая нечисть. После чего направился на поиски.

Двигаясь вдоль карьера, он часто поглядывал на кулон, свисающий с шеи — красный камень Чутья молчал. Что не могло не радовать. Да и времени после открытия бреши прошло не так много, чтобы она успела расползтись до полноценного очага.

Он прошёл мимо приземистых бараков, служивших в прошлом жильём для рабочих, в основном бывших далирских заключённых. В Ивее не хватало собственных рук, — кто в здравом уме попросится в каменоломни? — поэтому работников не стеснялись выкупать у соседнего королевства, где их отчего-то было в достатке. Даже сквозь гнетущую тишину до Оина из прошлого доносилось шумное эхо молотов, треск ломающегося камня и измождённые лица рабочих. Он успел застать каменоломню ещё действующей, побывав здесь однажды с дядей — достаточно яркая картина для ребёнка, чтобы навсегда запомнить и пожелать себе избежать подобной жизни.

Оин повёл плечами, сбрасывая набежавшую тяжесть. Он не заметил, как за размышлениями миновал длинное здание столовой, за которым сразу высилась неказистая часовня — памятник загнивающего ордеизма. Осматривать её не имело смысла, как и прочие постройки: в Ивее действовал принудительный закон, по предписанию которого любой сарай оснащался защитными печатями. И всё же Оин бегло заглядывал внутрь встречных построек. Всякое бывало — магия нередко давала сбой.

Внутри часовни по углам всё ещё слабо мерцали моры, оставшиеся от магического щита. Это казалось ироничным, ведь ордеизм выступал за отмену магии. Свет с улицы скупо падал на голый каменный пол, не дотягиваясь до алтарной ниши, где в вечности камня застыл оттиск императорского солнца. Всё это производило впечатление мёртвой утробы. Вот уж куда боги точно никогда не заглядывали. Впрочем, как и искомая брешь.

На выходе из Часовни Оин снова достал свиток с координатами, заглянул в него: место было считано верно. Он только заметил, что на уголке отпечаталась пометка, которая говорила, что его переслали с городского вестника. Обычно мироделы перебрасывали координаты через должностные устройства, но мало ли… Лучше не зацикливаться.

— Где ты, клятое Пекло?

Потратив ещё какое-то время на поиски, в конце концов, он оказался перед входом в шахту.

Там.

У Оина не осталось сомнений. Учитывая, как ему везло в последнее время, по-иному сложиться не могло.

Вход в шахту смотрел на него зияющим провалом, как открытая пасть огромного каменного чудища. Грубые деревянные балки, удерживающие вес массивной породы, потемнели от времени, местами и вовсе, прогнив, обвалились. Мысль, что придётся спуститься в это тёмное нутро, приходилась не по душе. Никогда не угадаешь, с какой дрянью из разлома придётся столкнуться, а замкнутые пространства порой сильно осложняли побег.

Оин смотрел в темноту, не чувствуя в себе смелости сделать шаг. В груди колкими шипами расцветала тревога. Он думал: не повернуть ли назад, пока не влип в очередное дерьмо? Совет Несс завязать с теневым делом вдруг показался ему как никогда привлекательным. Но… долго ли он протянет на оставшиеся у него лури?

Он сжал зубы.

Ноги, как к земле приросли. Но мысль о потраченном времени толкала в спину.

Сделав вдох, поглубже, он шагнул. Будто нырнул в бездну.

Мрачные недра шахты облепили его холодным дыханием, обступили со всех сторон. Тьма здесь липла к стенам, как смола. Покопавшись в сумке, Оин нашёл крошечный кусок люксарита. Света от него едва хватило, чтобы обозначить контур руки, но это было лучше, чем ничего.

Каждый шаг в темноте отзывался долгим неприветливым эхом. Оин старался не прислушиваться, занимая себя вычислениями, насколько большой очаг раздулся на месте бреши, пока он впустую выискивал её наверху. Он мог надеяться, что не встретит около него ничего страшнее ба́гу, мелких агмару-паразитов. Ему всего-то требовалось подобраться ближе к очагу и зачерпнуть теневой. А потом убраться подальше, пока на зачистку не прибыли отряды мироделов. К слову — что-то они задерживались.

Шум, похожий на хруст каменной крошки, заставил Оина притормозить. Стук сердца ударил по ушам, мешая ему прислушаться, но никаких посторонних звуков больше не прозвучало. Скорее всего, он сам стал их причиной. Разглядев в железной скобе на стене стержень от факела, он решительно вынул его и сунул себе под мышку. С металлической трубой под рукой стало немного спокойнее.

Один пузырёк теневой с бреши: одиннадцать — пятнадцать лури. С очага: шесть — восемь, — считал он, продвигаясь всё глубже в неуютную тьму. Хватит отдать долг Несс и купить новую рубашку…

Уповая на мечты о скорой прибыли, он вышел из беспросветного извилистого тоннеля в каменный холл пещеры, размерам которого мог позавидовать королевский дворец. Что ни говори, далирские каменщики работали с впечатляющим размахом, оставляя после себя не опустевшую выработку, а немой памятник подавленного величия.

Оин опустил взгляд от сводов.

Выискивать очаг долго не пришлось. Раскочегаренный в ширину на целых четыре ярда, он расположился прямо по центру холла. А вокруг — вот незадача — ютилась целая россыпь тварей.

Оин шмыгнул за колонну, не понимая, как не услышал стаю и почему Чутьё промолчало, не предупредив? Нужно было немедленно выбираться, отступать, но…

Он прислушался: в холле стояла неестественная тишина, нарушаемая лишь отзвуком сталактитовых капелей.

Осторожно высунувшись из-за колонны, Оин хотел убедиться, что ему не померещилось. Всё оказалось на месте. Очаг. И полдюжины тварей. Но все они, кажется… Были мертвы.

— Что за?..

Оин покинул укрытие, держа трубу от факела наготове на случай, если хоть одна тварь дёрнется в его сторону. Люксарит пришлось выкинуть. Да и света здесь вполне хватало, чтобы осмотреться — тот проникал в холл сквозь провалы в потолочных сводах, спадая вниз прямыми водопадами лучей.