По дороге домой его снова одолели мысли о долге. Неужели это всё, о чём ему суждено думать до конца своих дней? Оин продолжал уговаривать себя, что справится, найдёт способ разжиться деньгами. Варианты ещё оставались. Завтра он поговорит об одном из них с Дэшем. Может, к тому времени, как он воплотит его в жизнь, новости о пожаре в амбаре улягутся, и будет попроще снискать расположения какого-нибудь хозяина — кто бы согласился взять его в подмастерье.

Буковая улица с плотно поставленными компактными особняками из красного кирпича показалась отрезанной от суеты города. Фасады обнимала приятная глазу зелень декоративного плюща, а ленивый ветерок гнал по идеально выметенным мостовым мелкие песчинки.

Увидев на подходе к дому Рэйну, Оин притормозил, не желая сталкиваться с её напряжённостью, которая, как выяснилось, возникала лишь рядом с ним. Она была без меча, с котомкой на плече, откуда торчал пучок свежей зелени — должно быть, возвращалась с рынка. Шла быстро, чуть наклонившись вперёд, будто торопилась оказаться внутри дома.

Следом за ней держались двое.

Что-то в них насторожило Оина. Он рванул к дому до того, как лучше разглядел их и как один из мужчин протянул к Рэйне руку.

— Эй! — крикнул Оин, пресекая его жест.

Рэйна обернулась и отмахнулась от ладони мужчины, как от ветки, докучливо цепляющей волосы в лесу, и что-то грозно бросила ему на тригорском.

Когда Оин оказался возле неё, те двое уже исчезли, оставив после себя плотное облако бурой пыли. Он откашлялся, прочищая горло от едкой взвеси. Мару… что б их. К тому же тригорцы — их одежда соответствовала странному крою.

Оин повернулся к Рэйне, но она уже прошла в калитку и устремилась к крыльцу.

— Кто были эти двое? — спросил он, догоняя её.

— Не твоё дело.

Оин не дал ей ступить на лестницу, удержав за локоть.

— Очень даже моё, — сказал он серьёзно. — Они выглядели враждебно. А в доме полно детей.

— Что-то ты не заботился о них, когда сегодня чуть не врезал их старшему братцу!

Это она о Тоде?

— Я не…

— Ты собирался, — сказала Рэйна. — Не отрицай. Я видела это по твоим глазам.

— Так ты у нас теперь читаешь мысли, — раздражённо бросил он. — Тогда сообщи, если мне стоит обзавестись адвокатом.

Рэйна поджала губы, но упрямый интерес пересилил.

— Что за брешь пролегла между тобой и Тодом? — спросила она. — Я знаю, раньше вы общались…

— Между нами старая история. Тебе она ни к чему, — отрезал он.

— Ну, тогда и ты не суй нос в чужие семейные дела.

Она рывком высвободила руку и взбежала по крыльцу в дом.

Оин резко выдохнул, всё ещё ощущая, как горло першит от пыли.

Семейные дела.

Он обернулся к улице. Так, те двое были… её роднёй? Или того, кто собирается занять место подле неё?

«Кто-то из тригорцев».

В груди что-то неприятно стянулось. Оин отмахнулся от этого ощущения так же быстро, как умел отмахиваться от ненужных мыслей.

Не его забота.

Ему нужно думать о заработке. Всё остальное — лишнее.

Он задержался ещё на мгновение снаружи, помял плечо, оглядывая улочку. И только убедившись, что та пуста, последовал в дом.

— Подпишешь?

Дэш с удивлением оторвал глаза от документов, разложенных по столу, когда Оин ни с того, ни с сего заявился в его кабинет в головном корпусе магнадзора и протянул бумагу, которую часом ранее добыл в администрации бывшей академии.

Кабинет, как и весь верхний этаж здания, был олицетворением строгости. Высокие, узкие окна выходили на внутренний двор, где строем прогуливались новобранцы из соседнего миротворческого корпуса, подгоняемые сухими окриками инструкторов.

— Заявление на восстановление в студенты, — озвучил Дэш, изучая бумагу, не стараясь скрыть удивления.

— Как видишь.

Оин напрягся, пережидая паузу.

Дэш провёл пальцем по строкам, задержался на подписи ректора, на печати академии, словно искал какой-то подвох. Неудивительно: после всех препираний и попыток, Оин вдруг сам изъявил желание вернуться к учёбе.

— Тут написано, что ты намерен продолжить курс, а не повторить программу прерванного года с начала.

— Всё так.

Дэш молча поднял взгляд — помимо осторожной надежды в нём читалось ещё и сомнение.

— Ты же понимаешь, что сейчас конец семестра? — спросил он. — От тебя потребуют сдачи экзамена. Не думал повременить, чтобы успеть как следует подготовиться? Если ты завалишь — это будет последняя попытка стать заклинателем.

Оин и без него знал, что академия не даёт провалившимся вторых шансов. Но он был загнан в угол долгами и отчаянием. Последнее оказалось плохим советчиком, но ощутимо подталкивало к действию.

— Я не собираюсь ждать год! — Он вздохнул, стараясь не заводиться и говорить ровно, чтобы добиться подписи. Хотя внутри него скреблось раздражение, что приходится объясняться из-за такой мелочи. — Слушай… Мне претит чувство, что я сижу на твоей шее и проедаю бюджет. Что мой долг не уменьшился ни на фоли. Мне нужна работа, Дэш. Настоящая. Которая обеспечит меня хорошими деньгами, а не больной спиной, как непонятные, случайные подработки. Поверь, мотивация у меня железная. Дэйзи пообещала скормить мне учебник по энигматике, если я завалю сдачу. Так что…

— И когда экзамен?

— Через неделю.

Оин почувствовал, как под пристальным взглядом дяди, его уверенность тает, словно рыхлый первый снег, обнажая страхи и сомнения.

Наблюдая, как Дэш снова хмуро перечитывает заявление, он проговаривал про себя пламенную речь, заготовленную на случай, если озвученные аргументы не сработают. Обычно Дэш не препятствовал рвению кого-либо из своих приёмных детей поступить по-своему. Например, избрать затворничество вместо академии или начать независимую жизнь раньше, чем закончится период опекунства, как это сделала Несс или братья Тэйн и Сэйн. Только Оину вечно приходилось выгрызать право на любое решение, будто он какой-то безмозглый болван, неспособный отличить собственное упрямство от здравого смысла.

— Ладно, — сказал Дэш.

Оин усмехнулся про себя: так просто?

Но на мгновение его охватило чувство, не облегчения, которое он ожидал, а пустоты. Оттого, что в сопротивлении, к которому он привык, не было больше необходимости. Будто он — ставка, на которую перестали ставить. Это пугало. Потому что теперь, в случае провала, он не сможет винить никого, кроме себя.

Чернила уже блеснули на бумаге размашистой росписью Дэш. Дело было сделано.

На обратной дороге Оин забежал в центральную библиотеку зацепить там пару учебников по анималогии и печатеведению. Дома он сразу обложился книгами, настраиваясь впихнуть в себя за неделю оставшийся ворох недоученных дисциплин. Правое плечо поднывало с прошлого вечера, что несколько мешало концентрироваться. Но Оин решительно отвергал это ощущение. Он должен быть собран.

В первый раз он вылетел из академии по глупости — за драку — отстаивая честь Дэллы Шарк, королевы второго курса, перед Рэнмаром, сынком богатенького виноторговца. Он наивно принял его едкие выпады за оскорбления, не различив за этим ловко прикрытого флирта. Всё, чего Оин добился тогда — лишился расположения и без того скептично настроенных к нему профессоров. Вторая попытка задержаться на курсе стала настоящим испытанием, когда эти двое, Дэлла и Рэнмар, стали его однокурсниками и спелись против него. В тот период Оин замкнулся в себе, даже от Несс, пока она не выпытала у него причину мрачного молчания. Но так и не смогла удержать его от тропы, по которой Оин стремительно ускользнул к теневому делу. Впервые почувствовав силу, он решился на побег. От академии. От Дэллы с её ядовитыми улыбками и молчанками. И от Дэша с его разочарованными взглядами…

На этот раз бежать было некуда.

Первые три года в академии ученикам преподавали базовые основы всех четырёх курсов: чароплетение, чароделие, чарование и чарознание.