Это его сестра, — поняла Рюна. Сестра чужака Рэйны.

Однако она всё ждала, когда же Рэйна оттолкнёт её руку — не положено, чтобы дочь наира позволяла посторонним такую близость на глазах у всего двора.

Но Рэйна не подумала отстраниться. Даже лицо её на несколько мгновений растеряло собранность, будто растаявшая ледяная маска.

Смотреть на них почему-то оказалось больно. Рюна быстро поймала себя на глупой ревности. Не могли, ведь, эти люди в столь короткий срок заменить ей настоящую семью. Или это связь с одним из них сделала Рэйну такой… другой.

На короткий миг в Рюне поднялась злость.

Если бы не этот чужак!..

Тут она одёрнула себя.

Если бы не чужак, сейчас сестра была бы с Фиелом. А клан — под его влиянием.

Спустя некоторое время из дома вывели пленённого ардагарца. Его сопровождали воины Гроз, одним из которых был Тэйрен, и передали прямо в руки делегатов. Он выглядел ещё слабым, хоть и шёл на своих ногах. Дэйзи тут же оказалась рядом, — столько волнения в лице, — и что-то быстро спросила у Рэйны. Но за неё ответил Тэйрен, передав приказ наира, обязывающий чужеземцев как можно скорее покинуть Сэл’Тарн.

Лицо Рэйны снова стало неподвижным, будто короткое тепло от встречи с Дэйзи, успело в ней погаснуть. Не глянув на Тэйрена, она сказала, что проводит чужаков до Края, и ушла вместе с ними.

Рюна ощутила неприятный укол, будто вся отрешённость сестры предназначалась не старому другу, а ей. В самом деле она понимала: так и есть.

— Рюна!

Она успела вытереть слезу, и повернулась к Равее, выскочившей из-за угла пристройки.

— Ты нужна Саю в закрытом крыле, — сообщила та, задрав голову, чтобы высмотреть её между ветвей. — Он попросил, чтобы ты захватила лекарский набор.

Рюна нахмурилась, но поспешила в дом, по дороге забрав нужное из комнаты матери.

В закрытом крыле было очень тихо. Сай ждал её возле дальней комнаты, держа в руках поднос с едой, спиной подпирая стену напротив открытой двери. Как только Рюна приблизилась, он молча передал ей ношу и посторонился.

Сай тоже злился на неё. Но в основном за то, что отгораживалась. Даже через закрытую связь она чувствовала его раздражение — он едва ли выносил, когда она вот так закрывалась.

Рюна с подносом завернула в комнату. Нефритовая тишина пропустила её без проблем. Увидев чужака, сидящим между постелью и невысоким комодом, она коротко вздохнула. Потом заметила его раненую руку.

— И так одна осталась, а ты и ту не бережёшь,

Оин не ответил. Даже глаза не поднял, продолжая смотреть мимо неё в стену.

Придя в себя, первое о чём он подумал, разглядывая незнакомый потолок: Тот мир до нелепого похож на обычный.

Вторая мысль пришла яснее: он поступил правильно.

Он освободил Рэйну.

От долга. От Фиела.

От себя.

Теперь он мёртв.

Что ж…

Хотя бы это получилось.

Он ждал, когда уже снизойдёт покой. Но тот не спешил прибрать его бессмертную душу, отягощённую потерей. Стоило поморщиться, как переносицу свело болью, оставленной кулаком сиенитового ублюдка.

Оин тронул нос.

Больно.

Разве смерть не должна была избавить его от этой проклятой оболочки?

Тяжело приподняв голову, он увидел, как потолок перетекает в очертания незнакомой комнаты: невысокий комод, край постели, свет на стене…

Это был не Тот мир.

Нет.

Сердце ударило тяжело и недвусмысленно. Он жив.

Но если он тут, тогда… Что тогда забрало Древо?

Оин вскочил на ноги и пошатнулся. Ладонь упёрлась в гладкую стену, удержав его от падения.

Невозможно.

Он должен был умереть. Иначе всё это не имело смысла.

Он опустил взгляд на грудь.

Метки не было.

Только воспалённый след, будто слой кожи, снятый ножом.

Он мотнул головой и потянулся туда, где прежде всегда находил Рэйну и…

Ничего.

Ни стены. Ни заслона.

Одна пустота.

Его охватило страшное, беспомощное неверие, как тогда, в Мунране, когда он впервые очнулся без руки. Этого просто не могло быть. Приснилось.

— Рэйна…

Имя сипло сорвалось с губ. Казалось, ему в горло засыпали пепла.

Оин обернулся, ища её взглядом.

Комната была пуста. Дверной проём — распахнут.

Он сразу бросился к нему и на пороге столкнулся с чем-то незримым.

Тишина.

— Нет!

Оин сорвался. Бросился на барьер. Двинул по нему кулаком.

Тишина вспыхнула, щёлкнув в ответ молнией.

Его отбросило назад, на пол, приложив спиной о жёсткий край низкой постели. Несколько мгновений он просто лежал, пытаясь вдохнуть.

Нужно было подняться. Найти её. Узнать, что с ней.

Но удар тишины выбил из него последние силы.

Оин отполз к стене. Забился в тесное пространство между постелью и комодом, где снова по привычке потянулся к связи.

Пусто.

Пусто.

Пусто.

Он сам сделал это.

Сам произнёс слово.

Решиться на это оказалось совсем не тем же самым, что выдержать последствия.

В голове уже теснились вопросы: почему он жив? где он? жива ли она? чьё сердце теперь питает Древо? что происходит? почему он заперт?.. Но один за другим они начали терять форму и гаснуть.

Он не хотел знать.

Не хотел думать.

Не хотел чувствовать пустое место внутри, где раньше неизменно находил её.

Так и застыл. Словно удар тишины вышиб из него не только силы, но и душу.

Таким Рюна его и застала.

Она что-то проговорила. Не получив ответа, вздохнула, прошла к низкому столику возле кровати и что-то поставила на него. Затем осторожно приблизилась.

— Эй. Арнар?

Оин не шелохнулся. Сознание застряло где-то далеко от тела, не посылая сигнала пошевелиться. Рюна казалась далёкой, словно он смотрел на неё через перевёрнутый окуляр. Она неловко мялась, стоя перед ним, пока не присела рядом на пол и не принялась обрабатывать его разбитые костяшки.

Он ничего не чувствовал.

Чтобы хоть как-то растормошить его, Рюна взялась пересказывать все последние события, начиная с момента, когда грозовые воины прибыли в храм и спасли их от произвола Фиела, а Тэйрен, кто бы он ни был, помог Саю отнять Оина от Древа, чтобы оно не вытянуло последнюю каплю шиёсо. И заканчивая наказанием Сиенитов.

Рюна сделала паузу, ожидая вопроса.

Оин не спросил, как так вышло, что он всё ещё дышит.

Рэйна жива.

Больше ничего не имело значения.

Не дождавшись отклика, Рюна продолжила:

— Тебя спас твой амулет. Старейшины считают, он был зачарован кем-то очень могущественным.

Вот, значит, как. Чутьё…

Мысли нехотя сдвинулись. Оин вспомнил, как сила Древа втянула кулон в разлом ствола, намотав шиёсо на камень, словно зелёную нить на красное веретено.

— Он и сейчас там, в Древе, — сказала Рюна. — Но это временная мера. Надолго его не хватит, ведь амулет не может восполнять шиёсо. Отец надеется, что Закон заставит Сиенитов оставить их Шэйна Аэл, как возмещение за то, что натворил Фиел. Раньше, чем Древо поглотит остатки шиёсо Райдена.

Она умолкла, ища что-то в его пустых глазах. Какой-то отклик.

— Мне понравилась твоя сестра, арнар, — сказала она вдруг. — Дэйзи, да? Только вы совсем не похожи. Как думаешь, что бы она сказала, узнав, что ты вот так сдался?

Сдался…

Неужели после всего он ещё не заслужил покоя?

Оин медленно моргнул. А Рюна всё говорила и говорила. Он с запозданием понимал, о чём речь. Мысли вязли, как в тумане.

Эйден, значит, ушёл с Дэйзи. Хорошо.

Хоть что-то… хорошее.

Рюна закончила с его рукой и насупилась, не зная, чего бы такого предпринять, чтобы расшевелить его. Так и не придумав, она вскочила и воскликнула:

— Вот что я тебе скажу, арнар: радовался бы, что выжил! Тебе страшно повезло, что в своём естестве ты оказался простым нао. Будь ты скроен как должно, а твоё шиёсо сплетено с душой, сила Древа вырвала бы её из тебя прямо с сердцем! А ты вон — жив. И раскис тут, как какой-то… какой-то…