— Памятная вещица?

— Эта тирна… бусина, — поправилась она, — принадлежала моему брату.

— Значит, твой брат… он…

— Погиб, — ответила Рэйна, не дожидаясь вопроса. — Два года назад.

— Мне жаль, — сказал Оин, подумав, что амулет с тирной, должно быть, уничтожили мироделы вместе с останками углуров. Но озвучивать это не стал. Вместо этого снова спросил: — Меч тоже брата?

— Нет, — Рэйна справилась с последней пряжкой и подняла голову. — Меч — мой. Райден ни дня не держал в руках оружия.

Она отбросила назад волосы и резво запрыгнула на лошадь. Судя по тону, продолжать тему не стоило.

Обратная дорога за разговором проходила куда быстрее. Больше всего Оина донимало любопытство: что стало с братом Рэйны? Что-то зацепило его в том, как она отозвалась о нём, будто с обидой. Но спросить не решался. Сам он не любил, когда подобные расспросы касались лично его. Зато узнал, чем занимаются горные кланы. Община Гроз, например, выращивала редкие травы и алхимическое сырьё на продажу. Хотя основной доход получала от добычи нефрита. Вся разработка велась силами Ивеи, но поскольку гора Химэль была в распоряжении тригорцев, хорошая доля прибыли оседала у них. На то и жили.

На вопрос, откуда у Рэйны тяга к оружию, она со скромной улыбкой объяснила, что, будучи вторым ребёнком, после брата, имела возможность избрать собственный путь, чем и воспользовалась, став воительницей. Её задачей было патрулировать Край, границу поселений, вместе с остальными воинами и оберегать его от заблудших агмару и прочей нечисти.

Ещё Оин узнал, что помимо Рэйны в её семье имелось три младших сестры. Отец её был строг, но справедлив. А мать… Рэйна вскользь упомянула, что та родом из Медногорья, и перевела тему.

Она заметно расслабилась с начала поездки. До того напряжённая, как струна, теперь спокойно отвечала на вопросы. Иногда задавала свои. Но стоило разговору вернуться к артефакту, как она вновь собралась, будто кто-то потянул её за невидимый узел.

— Так, что случится, если забрать Шэйна Аэл у Древа? — осторожно спросил Оин.

Рэйна хорошо подумала, прежде чем дать ответ.

— Без него Древо не может продолжать сдерживать Иш’Дана, — сказала она, едва ли не с содроганием произнеся имя. — Это обязательно повлечёт за собой чью-то гибель.

— Иш’Дан… Иш’Дан… — повторил Оин, перебирая память. Кажется, он читал о нём в одной из старых сказок. — Ты, случаем, не о той древней легенде про уснувший вулкан?

— Никакая это не легенда! — вспыхнула Рэйна. — Иш’Дан не спящий вулкан, а самая настоящая явь. Его мощь бесконтрольна и способна разрушить целые города.

— Хочешь сказать, если он такой мощный, неужели одно Древо способно его удержать?

— Не одно… — Рэйна осеклась, но раз уже сболтнула лишнего, добавила: — Только благодаря народам Тригорья, Иш’Дан до сих пор не проявил себя. Мои предки пожертвовали собой и свободой всех последующих поколений, чтобы остальные могли жить спокойно.

Она резко глянула на него:

— В этом нет ничего смешного.

— Я и не смеюсь, — ровно ответил Оин.

— Но у тебя лицо, будто ты считаешь сказанное мной чушью.

Он вздохнул, не желая спорить, но уверовать в её рассказ тоже не мог.

— Я просто не…

— Что «не»? — спросила Рэйна, не выдержав паузу. — Не веришь в богов? Как же так? — удивилась она, когда он мотнул головой. — Как можно не верить в них, но пользоваться их магией?

— Я же не мару.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что вера — это для вас. Для избранных, — сказал он, глядя куда-то за линию деревьев. — Вы думаете, будто шиёсо дано вам свыше за какие-то там заслуги. А мне, простому нао, что до того? Для меня магия не более, чем природа. Загадочная? Да. Божественная?.. Вряд ли.

— Но твоя сестра верует, — напомнила Рэйна. — А она не мару.

— Несс она… — Оин наклонил голову к плечу, думая, как избежать слова «помешалась». — Она пережила сложный период, и вера ей помогла.

— А тебе?

— Мне… Нет.

Оин не отрицал существования потусторонних сил, призраков или духов и прочей нечисти, потому что за свою жизнь успел повидать парочку подобных существ и знал тех, кто тоже сталкивался с ними. Не отрицал он и магию, потому что видел собственными глазами и мог ощутить, испытать. Ещё он верил в концепцию Того мира, потому что хотел понимать, куда уйдёт однажды. Но боги? Ему они никогда не отвечали. Одно из двух: либо их не существовало вовсе, либо он им был не нужен. В любом случае обращение к ним и веру Оин считал бессмысленной тратой времени. Не говоря уже о сомнительной сути некоторых учений, вроде ордеизма. «Богу виднее» — так ведь людям, верующим в императора, веками объясняли любое дерьмо, что творится с их жизнью и со всем остальным миром.

Что до истории Рэйны… Вся она звучала, как сказка из Старовековья: «Жила-была одна симпатичная Нефритовая принцесса пока отец не заставил её спуститься с гор, чтобы вернуть волшебный артефакт и одолеть с его помощью могучего и ужасного Иш’Дана».

— Если бы ты услышал его, ты бы уверовал, — тихо проговорила Рэйна, будто уловив его мысли.

Если бы Иш’Дан был реальной угрозой, то наверняка в близлежащих королевствах, окружающих Тригорье, уже знали об этом и приняли меры, как было с Эруаном, — подумал Оин.

— Только благодаря Сиенитам не случилось беды…

— Сиенитам? — переспросил он рассеяно.

— Они из общины Темногорья, — пояснила Рэйна.

— Значит, ситуация под контролем?

— Да.

— Славно, — буднично добавил Оин.

Он отвёл Сида от лошади напарницы, поскольку та начала нервничать, фыркая и мотая головой.

Дальше ехали молча. Сосны стояли неподвижно, даже птицы смолкли, хотя времени до заката было ещё полно. Оставив за спиной развилку, Оин отметил, что замшелого нет на прежнем месте. Он хотел было сказать об этом Рэйне, но заметил, как она всё чаще косится в его сторону.

— Что?

— Ты сегодня спросил про амулет, и я вдруг вспомнила, что всё не могла понять, почему он тогда среагировал на тебя.

Оин кивнул, словно для него разгадка была очевидна.

— Думаю, его сбило Чутьё, — он указал на свой кулон. — Видимо, магия камней как-то повлияла друг на друга, потому что Чутьё не среагировало на тебя, хоть и должно было.

— Что это вообще такое?

— Вроде как оберег, — он пожал плечом. — Мать отдала мне его перед тем, как… В общем, это её подарок.

— Он оберегает от опасности?

— Скорее предупреждает о ней. Моя мать, она… тоже верила во всякое. Говорила, будто этот кулон передавался в её семье по наследству и был зачарован неким Красным божеством. Что вряд ли. Но чары его действительно хорошо скроены.

— И что Чутьё делает? — поинтересовалась Рэйна.

— Улавливает, если рядом есть незнакомая энергия, и мигает, сообщая об этом.

— Вот так?

— Что?

— Мигает вот так? — она указала ему на грудь.

Прежде чем Оин успел среагировать на свечение кулона, гехорн под ним прижал уши и глухо зарокотал. Лошадь рядом вскинулась, встав на дыбы, дёрнув поводья так резко, что Рэйне пришлось вцепиться в них обеими руками, чтобы удержаться в седле. Оин ощутил её испуг — тот прошёл сквозь него, отзываясь иглами под кожей.

Где-то в глубине леса с треском разошлись кусты. Следом прозвучал устрашающий рёв, от которого внутри всё неприятно сжалось…

Они остановились у обочины, чтобы дать передышку лошадям, отъехав всего несколько сот ярдов от того места, где едва не столкнулись с тварью. Воздух ещё дрожал от её рёва, насыщенный странным, неприятным запахом.

— Кажется, это была гидра, — сказал Оин, оборачиваясь назад.

Он провёл ладонью по шее, чтобы стереть пот. Но его не оказалось…

— Спасибо, что пояснил, — отозвалась Рэйна. — А то я решила — к нам мышь крадётся.

Он одарил недовольным взглядом язвительную девчонку, которая уже выпрыгнула из седла.

— Чего ты удумала?