— Недостойный, — прошипела она, не разжимая зубов. — К дежурному его!

Смотрители без лишних слов подхватили стонущего парнишку под руки и потащили прочь. Судьба его ждала незавидная. Вряд ли магнадзор пропустит такое. Повезёт, если выпишут только штраф…

Оин проводил раненого парнишку взглядом, ощущая, как внутри всё скручивается в тугой узел. Раньше среди студентов подобное было крайней редкостью. Теневая магия вообще была удовольствием дорогим, опасным и непривлекательным. А тут — второй за день. Но главный вопрос, который его беспокоил, оставался тот же — с чем столкнулась теневая?

Он вздохнул и вдруг различил в воздухе, за примесью тошнотворного запаха жжёной плоти, ту самую знакомую затхлость, преследующую его с первых минут экзамена. Бросив взгляд на кафедру, где остались лежать ошмётки свитка, он всё понял. Чернила. Дело в них. Они не были застоявшимися. Кто-то просто предусмотрительно примешал к ним кровь агмару.

Он бросил взгляд на Низляк.

— Вы так побледнели, господин Сприт. От чего? — в её тоне прозвучал триумф, будто она уже разоблачила его. — Знаете, подобные вам привыкли ошибочно полагать, что неуязвимы, и могут проворачивать свои мерзкие фокусы прямо у нас под носом. Как видите, мы учитываем современные тенденции.

Неужели теневая магия стала такой большой проблемой, что академии пришлось принимать меры? — подумал Оин.

— Прошу.

Низляк жестом пригласила его приступать к демонстрации, не потрудившись расчистить место от предыдущего свитка и убрать копоть с лягушки.

Оин облизал пересохшие губы и шагнул на ступень перед кафедрой, чувствуя, как взмокли ладонь и шея. Низляк хмыкнула, когда он положил свой свиток под лягушку, видимо, ждала, что он отступит. Профессор Скраг слабо шевельнул пальцами, будто отмахнул навязчивую муху, и лягушку объяло холодным голубым пламенем. Свиток при этом оказался не тронут.

Оин не стал медлить и приложил намиду к краю печати Поглощения.

Профессора подались назад, готовые к новой вспышке. Однако ничего не произошло.

Совсем ничего. Никакого теневого разоблачения. Огонь тоже продолжил гореть, хотя печать должна была поглотить его.

Если бы сработала.

— У вас ключ не в ту сторону, — сказала, зевая, профессор Лифина. — «Райдо» в этой печати пишется вправо.

Он уже понял.

— Чего и следовала ожидать, — заключила Низляк. Её губы плохо сопротивлялись улыбке. — Как я всегда и говорила, господин Сприт, вы не способны к тонкой работе. Вам недостаёт устойчивости мышления. И дисциплины. Мне жаль господина Дэшера, вложившего ваше образование столько сил и всё впустую. Но академия не место для иллюзий, и лучше бы вам…

— Благодарю за ценное мнение, профессор Низляк.

Оин не стал дожидаться конца её тирады и повернул к дверям.

Выйдя из аудитории, он сделал несколько шагов в сторону и застыл, пытаясь осознать свой провал. Он воспротивился желанию воспользоваться теневой, чем уберёг себя от разоблачения и возвращения в тюрьму. Разум победил. Но победа эта оказалась пустой.

«…ключ не в ту сторону».

Какая непостижимая нелепость. Всего одна ошибка. И он отсечён от собственного будущего.

Оин не знал, как ему переварить это.

Так и стоял оглушённый провалом и рёвом чёрнодоли из соседней аудитории. Не понимая, как ему теперь показаться на глаза Дэшу и остальным. И как быть.

Дэш вернулся, когда уже стемнело. День ещё не выдохся окончательно, а дома его встретила неестественная тишина. Свет горел лишь на первом этаже в малой приёмной, где, меряя беспокойными шагами ковёр, расхаживала Рэйна.

Увидев его, она замерла. Он напрягся, ожидая расспросов о поисках, но вместо того Рэйна почему-то вопросительно обернулась к Дэйзи, попивающей кофе возле камина — будто ждала от неё знака.

Дэш нахмурился, догадываясь, в чём может быть дело:

— Оин?..

— Он у тебя, — отозвалась Дэйзи и кивнула в сторону кабинета.

— А экзамен?

Она медленно поболтала чашку, рассматривая что-то на дне.

— Спроси его.

Оин подпирал спиной книжный шкаф, нетерпеливо постукивая свитком по бедру, пока его задумчивый взгляд блуждал по столу: по стопкам документов, по тяжёлому пресс-папье в форме филина и аккуратно выложенным в ряд перьям, — часто цепляясь за витиеватую латунную рамку портрета, отвёрнутого от него к окну.

Когда в коридоре послышались шаги вперемежку со стуком трости, Оин выпрямился.

Войдя, Дэш тихо прикрыл дверь. Неяркий свет настольной люксаровой лампы резко очертил тень беспокойства на его лице. Освободившись от сюртука, он оставил его на вешалке, прошёл, прихрамывая, к столу и только потом глянул на Оина.

Тот сразу протянул ему раскрытый свиток из академии, так что Дэшу не пришлось брать его в руки, чтобы рассмотреть большую красную печать, гласящую об отчислении.

— С чем не справился? — спросил он сдержанно.

— Чарование.

— Ясно.

Дэш поставил сумку на стол и провёл ладонью по лицу. Его вздох выдал разочарование.

— Завтра я поговорю с руководством академии, потребую твоего восстановления. Думаю, ещё есть…

— Без шансов, — оборвал Оин.

Он развернул свиток, положил на стол перед дядей, чтобы тот смог прочесть до конца.

— Я отчислился сам. На сей раз окончательно.

Дэш медленно поднял на него взгляд.

— Ты… сошёл с ума? — только и смог что выговорить он. — А как же… Как же лицензия? А твоё будущее?..

— С этим как раз таки у меня порядок.

Оин вытащил из-за пояса ещё один свиток.

Увидев, что тот отмечен тесьмой магнадзора, Дэш сдвинул брови, морщина меж ними стала глубокой, будто начерченная углём. Теперь во взгляде мелькнуло не раздражение, а настороженность. Он быстро взял, развернул документ и прочитал:

«Дозволение на магическую деятельность №: ДАР104-ЗIII-ЩЗ1004ГН *

Настоящим документом, выданным Заклинателю III уровня Оину Сприту, подтверждается разрешение на осуществление магической деятельности на основании успешно пройденной аттестации.

Дозволение предусматривает получение выплат за магические практики в пределах, предусмотренных границами Ивейского Королевства и дружественных государств…»

Дэш мотнул головой, будто не веря, что дозволение настоящее. Но смутил его, кажется, не успех Оина, а указанный в документе профиль экзаменов.

— Тут заверено от курса чароплетения, — сказал он. — Разве ты не готовился к чарованию?

— Провалился на печати Поглощения, будь она неладна, — ответил Оин и прилип обратно спиной к шкафу. — Так что, пришлось импровизировать.

— Но как ты попал на чароплетение? Зачёт ведь только через неделю.

— Потеснил четверокурсников. У них что-то не заладилось с чёрнодолью, — Оин усмехнулся, припомнив их перекошенные лица, заляпанные слизью. — Оказалось, комиссии там плевать, какой печатью ты одолеешь агмару, лишь бы тварь по итогу была мертва.

Дэш молчал, ожидая продолжения.

— На кафедре чароплётов новый профессор, — пояснил Оин и оттолкнулся от шкафа, чтобы размять плечо. — Я поспорил с ним, что умерщвлю чёрнодоль за пять минут. Видимо, ему стало любопытно поглядеть на то, как однорукий, — бывший Теневой, — справиться с агмару-боссгом. Должно быть, я и впрямь произвёл впечатление, раз профессор вступился за меня перед остальной комиссией и настоял, чтобы победу засчитали за аттестацию.

Оин закончил рассказ, умолчав, что пребывал на грани отчаяния, когда сунулся к чёрнодоли. И о том, что приструнил тварь не боевой, а банной печатью — той самой, что испытал вместе с Рэйной в Тенелесье. Только с одним отличием — на этот раз он умудрился не замараться.

Дэш кивнул, выслушав его без тени улыбки, и снова углубился в изучение документа.

Свет лампы подчёркивал резкие тени под его скулами и строгую линию серых волос, тронутых сединой, делая лицо строже и старше. Трость он прислонил к столу, но ладонь всё равно лежала на набалдашнике, будто без неё он не чувствовал опоры.