Ну сколько можно?

Оин прекратил покачивать ботинками в такт часовому маятнику, убрал ноги с подлокотника кушетки и сел. Он слишком долго находился наедине со своими мыслями, чтобы те успели вымотать его.

За окном слабый ветер бесцельно гонял по небу мелкие облака, такие же бесполезные, как весь этот день. Закрыв глаза, Оин попытался представить ритмичный стук дождя по карнизам и улицам. Но услышал только назойливое металлическое тиканье напольных часов. Он лениво повернул голову, глянул на циферблат, где над открытыми шестерёнками, похожими на внутренности странного латунного существа, сходились стрелки-указатели. Двулуние было как никогда близко. Впрочем, Оина это мало волновало. Гораздо больше его заботило то, что минутная стрелка наматывала уже третий круг, пока он без дела протирал обивку кушетки в крохотной квартирке сестры.

Он поднялся. Размял затёкшую спину, плечи. Понял, что за дверью в мастерской давно царит неестественная тишина.

— Несс! — позвал он.

Ответа не последовало.

В три шага он пересёк тесную гостиную, больше напоминающую кладовую старьёвщика, где все стены были заставлены причудливыми деталями и разобранными механизмами, которые Несс неустанно таскала в дом — всё, что могло однажды пригодиться ей в работе. А на деле только мешало с уборкой. Как самодельный алтарь, собирающий пыль в углу с прошлого года.

Проходя мимо фигурок всебогов, Оин покривил губы, глядя на их уродливые резные лица.

Перед дверью в мастерскую он помедлил. Несс не любила, когда её тревожили за работой: «зачаровка не терпит суеты», — часто повторяла она. На это у Оина была своя простая истина: время — деньги.

Он взялся за дверную ручку, но тут же одёрнул пальцы, когда его неприветливо щёлкнуло током. Раздражённо цокнув, он толкнул дверь и спустился в полуподвальное царство латуни.

Внизу витал плотный воздух, пропитанный запахами масла, старого железа и слабо различимого цветочного аромата, исходящего от застоявшихся в вазе хризантем. Перешагивая через связки металлических трубок, разбросанных по истёртой плитке, Оин увернулся от проволочной паутины с нанизанными на неё многоцветными камушками, и увидел Несс. Спящей за столом.

— Ты серьёзно?

Она встрепенулась от его голоса, смахнув локтем инструменты — те со звоном улетели на пол

— Прости, — сонно пробормотала Несс, — задремала.

— Ну ты даёшь.

Оин подошёл ближе, поднял отвёртки и положил их на испещрённый царапинами стол, где среди прочего — часов без стрелок, музыкальной шкатулки с отломанной крышкой и уродливой механической игрушки — лежал его обугленный секстант.

— Надеюсь, ты хотя бы закончила? — он с надеждой указал на устройство.

Зевая, Несс мотнула головой.

— Шутишь? Я прождал целую вечность.

— Что, Оин? — хмыкнула она. — Боишься, теневые делишки заскучают без тебя?

Она сняла очки, принялась тщательно протирать стёкла, единственным чистым краем замасленной тряпки из своего кармана.

— Мне не до шуток, — сказал он.

— Мне, знаешь ли, тоже.

Несс подняла хмурый взгляд — безмятежность в нём резко испарилась.

Водрузив очки обратно на нос, она встала, обошла стол, схватив с него разобранный секстант, и сунула тот прямо в лицо Оину:

— Посмотри — все стёкла лопнули. Как это вообще можно исправить?

Он отвернулся, не от запаха жжёной латуни, а разочарования на лице сестры.

— Я сотню раз просила тебя быть аккуратнее, — выдохнула она.

— Это была случайность.

— Не держи меня за идиотку, — сказала Несс. — Говоришь, он побывал в очаге таверны? — её палец строго постучал по изувеченному металлу. — Как же. Будто я не отличу простой огонь от скверны.

Она отбросила секстант обратно на стол и отошла к другому возле стены, заставленному посудой и немытыми чашками.

— Ты снова взялся за старое, — пробормотала она, засыпая кофейный порошок в эмидейский заварник. — Мало тебе, что ли, досталось в Мунра́не?

— Я не виноват, что клятый вертунг решил вспороть мне брюхо, — бросил Оин. И тут же прикусил язык, заметив, как напряглись её плечи. — Знаю, Несс, я обещал завязать. Но сейчас я просто… пытаюсь встать на ноги, — проговорил он уже мягче. — Иначе, что мне остаётся?

— Не лезть в клятое Пекло, шестерёнки тебя крути!

Она резко обернулась, глянув на его правую руку, точнее, половину того, что от неё осталась. Оин поморщился, не желая в очередной раз выслушивать этот разговор. Однако Несс только покачала головой и вернулась к возне с заварником.

Залив в него кипяток, она упёрлась руками в широкий пояс с узкими карманами для всякой мелочи, в основном отвёрток, и застыла, глядя, как вниз в стеклянную колбу по одной сбегают тёмные капли. К прочим запахам в мастерской вскоре примешался кофейный аромат. Металлические пластины абажура над столиком тоскливо покручивались, отбрасывая блики люксаритовой лампы на её смуглую кожу, растворяя хозяйку мастерской в её латунной обители. Оин заметил, что в тёмных кучерявых волосах Несс запутались две пружинки, но промолчал, давая ей время остыть, и опёрся спиной на шаткий стеллаж.

Ожидание затягивалось.

— Так, ты будешь чинить секстант или нет? — не выдержал он.

— Если найду детали, — Несс пожала плечами.

— Там всего-то нужно заменить светофильтры, не надо наводить красоту, — пробормотал Оин. — Можешь взять запчасти у другого устройства…

— Могла бы, — перебила Несс. Пружинки в её волосах дрогнули в такт негодованию. — Оставь ты хоть одно из них в живых. Прошлый и вовсе пропал без вести.

Она до сих пор припоминала ему это, думая, что секстант был утерян в лесу. На деле тот остался где-то в недрах королевского дома, после одной ночи уязвлённого самолюбия. Оин не любил вспоминать ту историю.

Он оторвался от стеллажа, заставленного баночками со шлифовальными порошками — те жалобно звякнули, а с верхней полки осыпались листья сухого комнатного растения.

— Сколько тебе ещё нужно времени? — спросил Оин, потирая лоб.

— Сказала же: нет деталей.

— В Иве́е что, дефицит светофильтров?

— А ты не слышал? — Несс перелила готовый кофе в стакан. — Новый аирский император собрался придушить Геле́ю за поставки люкса́ра на восток.

— Что с того? Аир каждый год грозится.

— На этот раз, кажется, всерьёз.

— Паршиво, — выдохнул Оин.

На люксаре держался весь магический рынок — это грозило большими проблемами. Несс согласно кивнула.

— Лавки опустели даже в Сером переулке, — сказала она, отхлебнув из стакана. — Люди сгребают всё, будто грядёт чума. На цены страшно смотреть. Кстати, об оплате, — вспомнила она. — С тебя четыре лури. Сейчас.

— Ты даже не починила, — нахмурился Оин.

Несс требовательно протянула руку:

— Учитывая, твою тягу к Пеклу, потом я могу и не дождаться.

Он шумно вздохнул, но выудил из-за пазухи худой мешочек с монетами и сунул ей. Несс пальцами растянула шнуровку прямо на его ладони, глянула внутрь.

— Три лури? — удивилась она. — Ты что, совсем на мели?

— Бери уже.

Она отпихнула от себя скудную подачку.

— Поверить не могу. Куда ты дел все сбережения? Только не говори, что раздал монастырям.

Их перервал негромкий механический щелчок.

Оин повернулся к небольшому устройству, пристёгнутому к правому плечу, радуясь, что разговор перерван, и вынул из вестника крошечный свиток, озарённый красным свечением. Развернул его пальцами одной руки и прочитал связь чисел вперемежку с земными рунами.

— Ты, всё ещё перехватываешь координаты от мироделов? — ахнула Несс, заглянув ему через плечо. — Оин — это же тюрьма.

— Кому я там нужен, — отмахнулся он и развернулся к лестнице, комкая на ходу бумагу, чтобы сунуть в нагрудный карман.

— И что, поскачешь ковырять брешь? — Несс ринулась за ним, расплескав кофе. — Даже без секстанта?