За размышлениями он не заметил, как Рэйна двинулась вперёд к развилке. Сосны здесь стояли высоко и прямо, пропуская сквозь кроны мягкий, тёплый свет, украшая прогретую землю неровными пятнами.

— Ну и куда нам? — спросила она, переводя взгляд с одной дороги на другую, не находя указателя.

Проехав ещё немного, Рэйна вдруг ахнула и резко повернула лошадь обратно.

— Что там? — спохватился Оин.

— Там под корягой…

Она не успела договорить, как куст перед ними зашевелился и медленно с треском поднялся во весь рост.

Оин приготовился к столкновению. Но быстро понял, в чём дело, и едва не рассмеялся, увидев, как Рэйна за его спиной схватилась за рукоять меча.

— Агмару ты, значит, не боишься, — тихо проговорил он, — а хмурого мужика испугалась?

— Никого я не испугалась, — прошептала Рэйна сквозь зубы. — Просто не хочу стать такой же… как он.

Оин задержал взгляд на её лице, не понимая, всерьёз ли она? Затем направил гехорна прямиком к выросшему «кусту».

— Стой, — бросила Рэйна, но он уже был возле лесного человека.

Замшелый расправил плечи, хрустя костями, как сухим хворостом, и с трудом расщепил глаза. Его одежда, давно ставшая лохмотьями, облепила серую шероховатую кожу подобно лишайнику. Борода и остатки волос слежались, походя теперь на тонкие выцветшие корни. Оина это не оттолкнуло. От замшелого пахло влажной землёй и хвоей, будто он пролежал под лесной подстилкой целый сезон.

Подождав, пока он стряхнёт с себя комья земли и откашляется, Оин спросил:

— Прости за беспокойство, приятель, не подскажешь, которая из дорог ведёт в Пираканту?

Замшелый обратил на него мутный взгляд из глубин запавших глазниц, с трудом пробиваясь сознанием сквозь вязкую пелену дрёмы. Почесав затылок, поросший мхом, он повернулся, всё так же медленно, с хрустом трухлявого пня, и указал на север.

Рэйна подтолкнула лошадь к правой дороге, обходя лесное существо по дуге, и остановилась поодаль, дожидаясь Оина, который в уплату за помощь уже подал ему флягу из бутылочной тыквы. Замшелый припал к горлышку и жадно вобрал в себя остатки воды.

— Да воздаст тебе Цветение, — проговорил он иссушенным голосом, возвращая флягу. После чего сразу улёгся обратно в мягкий кустарник, будто врос в него, сливаясь с лесным покровом.

Оин убрал флягу в сумку и присоединился к Рэйне на дороге.

— Замшелый коснулся тебя, — взволнованно зашептала она, только он приблизился.

— Слегка, — Оин пожал плечами.

— Может, вернёмся в город?

— Зачем?

— Чтобы… ну… — она нахмурилась. — Пусть Дэйзи посмотрит тебя. Она ведь лекарь.

— Успокойся, Нефритовая, — Оин усмехнулся, — а то я решу, что ты за меня переживаешь.

— Ты что, не слышал, как говорят: кого замшелый коснётся — тот сам в лесу проснётся?

Он отмахнулся:

— Всё сказки.

Оин ещё с первого курса академии знал, что эти суеверия — ерунда. Замшелыми делало не «чумное» касание, а личное непереносимое одиночество — тоска, неумолимо ведущая на зов Цветения. Каждый из этих существ некогда был человеком, по какой-то причине уставшим бороться. Они не проявляли агрессии или злого умысла, однако народ всё равно шугался и гонял их отовсюду, опасаясь заразиться той же хворью.

— Ты уверен, что…

Оин поднял указательный палец, призывая Рэйну прислушаться. В шорохе листвы до них докатилось эхо замшелого шёпота:

…гидры-ы…

…остерегайтесь-есь… гидры-ы…

— Давай-ка поторопимся, — предложил он.

Замшелые чувствовали агмару за мили, потому что сами давно являлись частью леса, сообщаясь по-своему с ним через корни растений и деревьев. Уж с кем, а с трёхголовой тварью Оину видеться не хотелось. Настороженно озираясь, Рэйна повела лошадь вслед за его гехорном.

Однако никакой гидры до самого города они так и не встретили.

Пираканта утопала в обильном цветении белых кустов, облепивших изгороди фасады домов. Отчего казалось, будто это место вне сезона захватила тихая пора. Тёплые черепичные крыши жались вдоль дорог, палисадники пестрели цветами — негласным соревнованием между хозяйками. А между участками, поверх журчащих канавок, пролегали аккуратные деревянные мостки.

Оину нравилось размеренное течение жизни в подобных местах. Он быстро сориентировался, где искать единственное скромное отделение миротворческого корпуса, в котором их ожидали подготовленные документы.

— Что ты делаешь? — воскликнула Рэйна.

Они только покинули здание, а Оин уже принялся вскрывать конверт, пытаясь справиться с ним одной рукой.

— Тебе разве не любопытно взглянуть? Это же насчёт нашего дела.

— Но это документы господина Дэшера. И они запечатаны.

Оин покачал головой, ухмыляясь её въедливой правильности.

— Если бы это были секретные сведения, их бы сокрыли под печатью, — уверенно произнёс он. — И потом, Дэш не стал бы отправлять нас за тем, что не предназначено для наших глаз. Послал бы какого-нибудь помощника.

Рэйна поджала губы, всё ещё сомневаясь, но не остановила, когда он оторвал полосу конверта.

— Ну так что? — Оин подразнил её стопкой бумаг. — Всю ответственность беру на себя.

— Ни к чему тут геройство, — буркнула она и перехватила у него половину.

Документы были испещрены мелким нечитаемым почерком, похожим на плотную паучью сеть из чернил. Примечания над строками и пометки на полях ничего не проясняли. Пару листов занимала копия сухого отчёта предельных о «неустановленном магическом всплеске в районе горы Химэль» в тот самый день, когда произошла кража.

Спустя несколько минут тишины, нарушаемой лишь шелестом страниц, Рэйна подняла взгляд.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросила она, повторно перебрав все бумаги.

Оин помотал головой.

— Я знаю ардагарский и айнский. Но канцелярский… — он покривил губы.

— Ладно, — Рэйна разочарованно вздохнула и аккуратно сложила бумаги обратно в конверт. — Отдадим это господину Дэшеру, послушаем, что он расскажет.

Оин кивнул, заметив, что она как-то поникла.

— Едем обратно? — спросил он. — Или хочешь ещё проветриться? Погодка неплохая, можно и…

— Обратно, — перебила Рэйна. — Только сперва заскочим кое-куда.

Через несколько улиц, уже на выезде из Пираканты, они встали возле покосившейся избушки, местного почтового отделения. Оину пришлось остаться снаружи, сторожа лошадей и меч, пока Рэйна отправляла письмо отцу. Несмотря на имевшуюся у неё на руках бумагу с дозволением, внутрь почты с оружием не пустили, отговорившись, будто оно каким-то образом пугает птиц. Оина позабавило, как Рэйна попыталась оспорить это нелепое правило, объясняя служащему на входе о недопустимости самоуправства — что-то настоящее вновь пробилось сквозь её сдержанность в этот момент, распалив щёки. Он подозревал, что любые её доводы будут здесь бесполезны, но решил не вмешиваться, радуясь, что на сей раз её пыл направлен мимо него.

Когда спор, ожидаемо, ни к чему не привёл, Рэйна сдалась. Прежде чем доверить меч напарнику, она одарила его взглядом, говорящим: если с клинком что-нибудь случится — он поплатится головой. Оин начинал привыкать к её угрозам.

Ожидая её под раскидистой яблоней, сбрасывающей последние лепестки позднего цветения, он чувствовал себя странно. Обычно девушки просили его подержать сумочку или букет, чтобы, например, поправить причёску. Но меч… Никогда. Оин провёл большим пальцем по его прохладной рукояти, чувствуя каждый завиток резьбы. Внутри снова заворочалась тревога. Та, что увязалась за ним от самой каменоломни и периодически напоминала о себе, и которой не находилось объяснения.

Рэйна вернулась быстро. Молча взяла меч и принялась пристёгивать его к поясу. Три бусины в её волосах — две нефритовых и одна чёрная — поблёскивали на солнце, словно крупные капли дождя. Они напомнили ему о её недавней потере.

— Ты так и не нашла свой амулет? — спросил он.

Рэйна мотнула головой и невольно коснулась запястья, будто ожидала, что пропажа вдруг окажется на месте.