Оин резко отринул пустые размышления и в очередной раз напомнил себе, что завязал. Это решение никак не хотело оседать в голове. Как он умудрился стать чужаком в мире, где недавно ему сопутствовала удача?.. Оин не понимал.

Тем не менее ему оставалось сбыть второй пузырёк и окончательно расквитаться с этим делом.

Оказалось, в нынешних реалиях осуществить это не так-то просто. В паре знакомых мест, где можно было сбыть теневую, ему сразу отказали, сославшись на те же причины, что и Берт — полные закрома. Насчёт третьего — предупредили, что с недавних пор оно находится под колпаком у магнадзора. И что было делать? Отдавать даром чистейшую энергию было жалко. Выбросить — нельзя. Всё равно что оставить без присмотра опасное заряженное заклинание.

Другого выхода, кроме как придержать у себя, не оставалось. Не в личных целях. Только на время. Пока не подвернётся возможность безопасно и с выгодой сбыть с рук. Себе Оин хотя бы доверял. Он чётко соблюдал правила безопасности, храня пузырьки под особой печатью, чтобы никто из детей случайно не вскрыл и не спровоцировал аномалию. Теневая не испарялась сама по себе. Она оседала на поверхностях, в тенях, заползала в щели, как опасная плесень. Таилась, пока не решала напомнить о себе, ломая пространство, поедая звуки, питаясь страхом и памятью. Оин слышал о таких случаях. О домах, где люди переставали узнавать друг друга. О переулках, из которых выходили не все. И не хотел бы столкнуться с этим сам. Поэтому сам тщательно заклинал пузырьки, перепроверяя печати сотню раз.

Он не заметил, как вышел из Серого переулка, преодолел Таверную улицу и остановился перед резной дверью «Сонной Совы». Ноги привели его в паб по привычке. Он вспомнил, как обещал себе отобедать здесь, как только разживётся деньгами. Сейчас при нём было достаточно лури. Но Оин чувствовал, что кусок не полезет в горло. Вместо этого он подошёл к девчушке, что продавала цветы рядом со входом, и купил у неё скромный букетик.

— Пять за обивку, четыре за секстант, — он выложил на стол аккуратные стопки монет. — И ещё шесть — за нервы.

Агнесс скрестила руки на груди и смерила взглядом лури сквозь круглые стёкла очков, затем — его.

— Откуда деньги? — спросила она.

— Заработал.

Её подозрительность была неприятной, хотя ожидаемой. Справедливости ради, для погашения долга перед ней, Оин выделил лури из тех, что заработал честным трудом.

— Это всё? — спросила она, стряхнув монеты в кожаный мешочек.

— Ещё я принёс свои извинения, — он потянулся к сумке и вынул из неё букет хризантем.

— Ну, и?

— Ты была права.

— Насчёт чего?

— Насчёт всего.

Агнесс вздохнула и поджала губы, размышляя, стоят ли слова и букет её прощения. Потом всё-таки поднялась из-за стола, взяла цветы и поставила их в вазу, вместо засохшей композиции, оставшейся ещё со дня рождения.

Оин знал, что так будет — её недовольство — поэтому в придачу к букету взял пару сдобных маковых булочек.

— Другой разговор, — Несс наконец-то улыбнулась.

В гостиной наверху что-то изменилось. Он понял не сразу, только когда осмотрелся чуть дольше. Свет из единственного окна теперь не цеплялся за хаос, не подсвечивал пыль, а окутывал комнату мягкой сепией. Коробки с деталями и странные механизмы были отправлены в мастерскую и разложены там по стеллажам.

Пока Агнесс возилась внизу с кофе, Оин перегнулся через кушетку, перетянутую новым цветочным гобеленом, проверить, в порядке ли защитная печать под подоконником. За работой Несс всегда забывала о таких мелочах. Но всё было отлично.

Он выпрямился, огляделся ещё раз и заметил пополнение в пантеоне всебогов: древо-идола из неизвестной ему мифологии, вытесанного в плоском зелёном камне.

— Значит, повстречался с чёрнодолью, — Несс отвлекла его от созерцания, выставив на столик возле кресла эмидейский заварник, чашки на блюдцах из разных сервизов и булочки. — Слава всебогам, что они следят за твоей беспечной головой. Может, это они послали к тебе Рэйну, чтобы ты, наконец, разобрался со своей жизнью?

— Она пыталась убить меня, — напомнил Оин, скорее в шутку.

— Всего-то разок, — фыркнула Несс, усаживаясь на кушетку. — Знал бы ты, столько раз я по-настоящему была готова тебя придушить.

Оин опустился перед ней в кресло, взял чашку, поднёс к губам. Вкус кофе оказался удивительно приятным — уже в который раз за день.

— Хороший, — отметил он.

— Это Дэйзи поделилась, — сказала Несс. — Подарок от её ардагарца.

— Её ардагарца?

— Ты не знал?

— Чего?

— Что у неё появился поклонник из дипломатов, — Несс внимательно проследила за его лицом. — Ревнуешь?

— С чего бы, — усмехнулся Оин, бросив взгляд в сторону. Маленький, безобидный укол ревности он всё же почувствовал. Но это должно было однажды произойти. — Есть дела поважнее.

— Например, набиваться в напарницы к Рэйне? — с невинным видом уточнила Несс.

— Можно хоть что-то утаить в этой семье?

Оин повёл плечом и отставил чашку, чтобы откинуться на спинку кресла.

— Так значит, вы теперь напарники?

Он покачал головой, потирая переносицу с закрытыми глазами.

— Уверен, Нефритовая презирает меня.

Заключение выходило логичным, ведь для Рэйны он по-прежнему оставался Теневым. В его сумке у стены лежал наполненный пузырёк. Оин чувствовал его, как занозу под кожей. Как напоминание, что он продолжает уподобляться отцу.

— Уже и прозвище ей дал, — заметила Несс, отставляя чашку.

Свет, просачивавшийся сквозь кружевные занавески, лёг на её тёмные кудряшки тёплыми бликами.

— Думаю, ты слишком много на себя берёшь, так уверенно рассуждая о её чувствах.

— Ты тоже, если готова утверждать обратное, — отозвался Оин. Ведь, это он проводил с Рэйной большую часть времени, запертый в тесном пространстве одного дома. — Она такая… замкнутая и всегда настороже.

— Быть может, только с тобой, — Несс пожала плечами и отщипнула от булочки румяный маковый бочок. — Знаешь, когда Рэйна вернулась сюда на следующий день после вашей стычки, чтобы отдать одежду, она совсем не показалась мне замкнутой. Даже принесла подарок в качестве извинений за доставленные неудобства.

Оин проследил за её взглядом, скользнувшим к алтарю. Он почему-то сразу так и подумал, что древо — сувенир от Рэйны. Время от времени та продолжала видеться с Несс, что немного задевало, будто теперь он, Оин, оказался где-то с краю. Впрочем, куда сильнее его радовало, что нашёлся человек, способный вытащить Несс из мастерской и напомнить о внешнем мире.

— …и мы разговорились, — продолжала она. — Рэйна показалась мне какой-то грустной или потерянной. Ну, знаешь, ещё та история со съёмным жильём…

— Какая история? — перебил Оин.

— Она не говорила? Кто-то влез к ней в комнату в городе и перевернул вверх дном все вещи. В общем-то, поэтому я и предложила ей остаться у меня. А потом отправила к Дэшу, чтобы она смогла уладить это ужасное недоразумение с артефактом. — Несс хотела поднести чашку к губам, но остановилась, недоговорив: — Я это к тому, что Рэйна мне нравится.

— Ты что, сватаешь её мне?

— Размечтался, — усмехнулась Несс. — Она уже занята.

Смысл сказанного не сразу догнал Оина. Ударился о затылок, как точно брошенная монетка. «Ты не имел права смотреть. Это не для твоих глаз». Теперь эти слова по-другому прояснились для него.

Оин потянулся к своей чашке.

— Вот как, — сказал он, допив остатки кофе и утерев губы тыльной стороной ладони. — И кто он?

— Не знаю, — Несс пожала плечами. — Кто-то из тригорцев.

Она занялась булочкой и кофе.

Паузу заполнило тиканье напольных часов.

— Она не рассказывала про артефакт? — спросил Оин, переводя тему, надеясь, что Несс не заметила его поспешность.

— Нет, — ответила Несс. — Всё пытаешься понять, зачем он понадобился твоему отцу?

Он кивнул, полагая, что в этом вопросе не стоит копать слишком глубоко. Наверняка причиной кражи стали деньги. Если клан Рэйны контролировал добычу нефрита, этого красивого, дорогостоящего камня, логично было предположить, что артефакт тоже был сделан из него. Ещё и магический. Сколько солринов можно было выручить за такой?