Оин слышал, что дознание — крайне болезненная процедура, как сердце иглой проткнуть.

Он снова глянул на притихших Рут и Кайдену. Без знания дара этих двоих невозможно было занести их в базу беженцев, благодаря которой разрозненные кланы могли искать своих для воссоединения. Но не это его беспокоило. Кто знает, что за техники скрывало шиёсо, адаптированное к многовековому выживанию в Эруанской Пустоши? Неспроста ведь всех эруанских мару обязывали регистрировать дар и держали в приютах под наблюдением до распределения в резервации. Что, если эти дети не способны управляться со своей силой? Одно дело, когда Рикса не справляется с потоком шиёсо и ломает всякие предметы, другое — случайная эмоция, способная спалить дом. Думать, что эти дети — исключение, равно что плеснуть масло над открытым огнём и надеяться, что ни одна капля не долетит.

— Может, стоит посетить резервации? — предложил он. — Поспрашивать там, вдруг получится найти их соклановцев?

— Туда нужен особый пропуск, — ответила Дэйзи. — Такой даже Дэшу не дают. И потом… — она помедлила, будто решая, говорить ли ему. — Они у нас не совсем официально.

— Это я уже понял.

Он тихо звякнул вилкой о край тарелки и отправил в рот кусок омлета, размышляя над ситуацией.

Привычка Дэша подбирать брошенных детей, как бездомных котят, была одной из черт, которую Оин уважал в обход своих личных с ним разногласий. Но эруанские дети-мару, оставленные в доме незаконно… На этот раз Дэш сильно рискнул. Если всё вскроется, в лучшем случае он лишится карьеры. В худшем — лицензии на опеку.

— Это была не его идея, — Дэйзи безошибочно угадала ход его мыслей. — Тэйн и Сэйн были в патруле у Предела — они обнаружили Рут и Кайдену. И привели к нам.

— Вот оно что, — протянул Оин.

Это многое объясняло.

Братья Тэйн и Сэйн большую часть жизни росли в городских приютах до того, как стали подопечными Дэша. В его доме они надолго не задержались, выбрав путь военной службы у границ королевства. Записались в патруль предельных, как только скопили первые лури на форму, и были таковы. Оин знал от братьев подробности приютской жизни, — как безжалостно там относились к обездоленным, неспособным постоять за себя, — потому догадывался, что эти двое скорее предпочли бы оказаться по ту сторону Предела, чем снова в городском приюте. Тем более обречь на это детей. Получалось, они нарушили протокол, а Дэш прикрыл их, спрятав девочек у себя.

Оин оглянулся на Рэйну, чтобы понять, слушает ли она их. Лицо её было спокойно, руки сосредоточены на готовке, казалось, происходящее вокруг интересовало её не более, чем шорох дождя за окном. Он отметил, что и Дэйзи говорила при ней открыто, без недосказанности, словно не считая посторонней. Это никак не укладывалось в его собственное ощущение от этой девчонки, будто что-то цепкое, преследующее его с первого дня встречи, как заноза под кожей. Что он упрямо списывал на последствия схватки.

Оин поспешил прикончить остатки холодного омлета под изучающие детские взгляды.

Рут оттаяла первой и вгрызлась в оладью, которую держала в руке. Худощавая и жилистая, с волосами, заплетёнными в две тугие косы вдоль головы, она напоминала маленького дракончика с дикими повадками, что остались после жизни в суровых краях. Дэйзи пыталась уговорить её воспользоваться вилкой, но тщетно — девочка предпочитала довериться привычке.

— Что с твоей рукой? — вдруг поинтересовалась Рут, неприкрыто изучая пустой рукав Оина.

У неё оказался резкий, сиплый голос, подходящий к мальчишескому имени. И сильный эруанский акцент.

Он глотнул кофе и ответил:

— Агмару отгрыз.

Глаза Кайдены расширились от ужаса. Дэйзи рядом зашипела на него, чтобы не пугал детей. Но Рут не сдюжила.

— А у меня нет трёх пальцев на ноге, — похвасталась она, грубо выговаривая ивейские слова.

— И куда ты их дела?

— Оставила тихой поре.

— Ясно. — Отморозила. — А на руках сколько осталось?

— Все-е! — девочка вытянула в доказательство обе пятерни, жирные от оладий.

— Ну-ка: раз, два, три, четыре… — пересчитывал Оин с наигранной серьёзностью, — …десять. И правда — все. А вилку держать так и не научилась. Я и то с пятью управляюсь, — подразнил он.

А в доказательство крутанул вилку меж пальцев, зачерпнул ею последний кусок омлета и положил в рот.

— Я тоже так умею! — воскликнула Рут.

— Не верю.

— Умею!

— А я не доверяю тому, чего не видел.

Рут насупилась, будто размышляя, стоит ли поддаваться на провокацию. Но приняла вызов и продемонстрировала, как ловко может обращаться со столовым прибором.

— Ну ты мастак, — усмехнулась Дэйзи, когда обе девочки наелись и отправились играть. Она присела напротив него со стаканом воды.

— А сама чего? Теряешь хватку, — Оин покачал головой, краем глаза наблюдая, как рядом с ней за стол пристраивается Рэйна. — Помнится, только ты могла заставить Никаса проглотить горькую пилюлю.

— Было дело, — Дэйзи польщённо улыбнулась. — Но лисёныш — одно. А тут эруанки… Сам понимаешь, их за шкирку не схватишь.

Оин кивнул, отодвинул тарелку и потянулся к кружке, где оказалось пусто. Пока он с досадой отставлял её, взгляд его в очередной раз непроизвольно скользнул к Рэйне: она тихо завтракала, не заинтересованная в происходящем вокруг. А он никак не мог прекратить прислушиваться к каждому её движению. Что, если это её безмерное спокойствие — лишь маска?

— Всем дождливого утречка!

В кухне неожиданно показалась Несс.

Увидев её, словно радугу после затяжного дождя, Оин просиял и поднялся с места, готовый раскрыть для неё свои объятия. Вот только Несс прошла мимо, будто и вовсе его не заметила.

— Надеюсь, это мне? — она склонилась к Рэйне и бесцеремонно стянула оладью с её тарелки. — Смотри, что я тебе принесла.

Агнесс вытащила из кожаной сумки тканевый свёрток и развернула, демонстрируя пару светло-зелёных туник.

— Зайранское шитьё? — Дэйзи провела пальцем по тонкой ткани, оценив причудливый узор вышивки.

— Оно самое, — кивнула Несс. — Купила пару лет назад в магазинчике господина Ин’Зеля. За свой первый, и так бездарно потраченный солрин.

— Да ты транжира, — Дэйзи выгнула бровь.

— Кто это — Ин’Зель? — подала голос Рэйна.

Несс с восторгом принялась растолковывать ей о непревзойдённом гении одного популярного портного, покорившего Пеону своими уникальными работами, в которых он умело совместил изящность и практичность, подходящую для города. Пока Несс превозносила качество вышивки, Оин глянул на свою руку, недоумевая, не стал ли случаем невидимкой? Может, Тод подшутил над ним, использовав одну своих техник, и скрыл от глаз?

— Я не… не могу их принять, Несс, — сказала Рэйна, делая попытку вернуть ей туники. Оину резануло слух от того, как она обратилась к ней. Будто старая знакомая. — Это слишком дорогой подарок.

— Брось, — отмахнулась та.

— Целый солрин.

— Ерунда. Мне эти вещи ни к чему, — Несс бережно завернула туники обратно в ткань и положила ей на колени. — У меня они только зря пылятся. Я отчаялась приучить себя к нарядам, да и живут они до первого пятна…

— Во имя Цветения, что тут происходит? — не выдержал Оин.

Агнесс прервалась на полуслове, и взгляды всех троих обратились к нему.

— Почему вы… — он сделал озадаченный жест. — Почему вы дружите?

— Трое одного не ждут, — усмехнулась Дэйзи. Затем повернулась к Несс: — Знай, если этого дурачка всё-таки вздёрнут, мы найдём тебе нового братца.

— У неё и так есть, — прозвучало со стороны.

Тод проявился за их спинами, как назойливая тень, которой надоело притворяться частью интерьера. Эта его привычка всегда действовала Оину на нервы, заставляя ощущать уязвимость от невозможности полностью контролировать пространство.

— Привет, Несс, — Тод заключил её в краткое объятие. — Пришла поглядеть на живого Крысолова?

Отстранившись, он потянулся к столу, но Оин выхватил последнюю оладью прямо у него перед носом.