Услышав, как хлопнула входная дверь, Рикса выскочила из игровой, где присматривала за близнецами, и нагнала воротившуюся парочку в коридоре второго этажа.

— Оин!

— Потом поговорим, — бросил он, думая, что ей вздумалось извиниться за выходку с Амми или вроде того.

— Да постой же! — одёрнула Рикса и тут же осеклась, заметив, как Рэйна освободила руку из его ладони.

— Ну чего?

— Дэйзи велела передать тебе.

Оин взял у неё весть. Это была записка от господина Морталума с настойчивым требованием ему явиться с утра в Корпус вместе с объяснительной насчёт прогулов, иначе ему грозило увольнение — последнее, о чём Оин мог думать. Его жизнь только что перевернулась с ног на голову, и едва ли он мог всерьёз расстроиться оттого, что не придётся каждый день созерцать перед собой кислое лицо вскрывателя.

— Где Дэйзи? — спросил он.

Рикса перевела взгляд с раскрасневшейся Рэйны обратно на него.

— Ещё днём отбыла в Корпус вместе с Дэшем.

Оин цокнул языком. Он намеревался поговорить с ними двумя, чтобы не оставлять в неведении о случившемся. Может, даже спросить совета о том, как действовать дальше с Сиенитами и как совместить его новую жизнь со старым долгом.

— Ладно. Тогда мы… подождём их в комнате. — Он открыл дверь, пропуская вперёд Рэйну. — Нас не беспокоить.

— Уж поняла, — пробормотала Рикса, когда дверь за ними захлопнулась.

Комната в их отсутствие остыла, наполнилась запахом дождя.

Рэйна поспешила закрыть окно, собираясь вытереть воду, скопившуюся на подоконнике. Но Оин не дал ей этого сделать, оттеснив к комоду. Там, путая пальцы в её волосах, снова поцеловал.

За время пути от ратуши до дома он уже успел истосковаться по ней.

— Простудишься, — тихо выдохнула она ему в губы.

Он улыбнулся, нехотя позволив ей отстраниться. Рэйна помогла ему стянуть мокрую рубашку, откинула её на спинку стула и достала из комода привычную серую, затем принялась застёгивать её на нём, не позволяя Оину перехватить инициативу. Дойдя до верхних пуговиц, она остановилась и посмотрела на метку на его груди — та заняла ровный участок кожи между рубцами от шрамов.

Оин тоже опустил голову и глянул на замысловатый узор, похожий на плетение трёх мор.

— Мы называем этот знак «мэй», — сказала она.

— Как это по-ивейски?

— В ивейском нет такого слова. Наверное… это можно объяснить как узнавание чего-то бесконечно близкого, давно утраченного и вновь обретённого. Как возвращение к истоку.

Она бережно провела пальцем по тонким линиям символа.

— Здесь… моё имя.

Оин поднял на неё взгляд и осторожно потянул к себе за пояс.

— Тебе тоже нужно переодеться.

Узел пояса ослаб, и полы рин-тары открыли ему нижнюю тонкую тунику Рэйны и такую же метку на груди, как у него, отличавшуюся лишь частью узора. Он никогда не думал о том, как его имя смотрелось бы, будь оно морой, — оно оказалось на удивление незамысловатым.

Рэйна отвела взгляд. Он прислушался к ней, пытаясь понять истоки её смущения: исходило ли оно из желания или наоборот? Казалось, её чувства витают где-то неподалёку, но он никак не мог достигнуть их, будто пытался читать закрытую книгу.

— Убери это, — тихо попросил он.

— Что?

— Эту ужасную стену между нами.

— Ты не умеешь заслоняться от меня.

— Так научи. А то это какая-то пытка, быть снова отрезанным вот так…

Рэйна едва заметно улыбнулась и приоткрылась ему. До Оина вновь докатилось ощущение удивительной цельности, словно он — тихая заводь, снова соединённая с морем. Прошло всего ничего с момента, как они скрепили связь, а он уже не помнил, как это — жить без неё.

— Чтобы тебе научиться отстраняться, — сказала она, — сперва придётся взять под контроль шиёсо и… Что такое?

Она, видимо, ощутила, как всколыхнулось его спокойствие. Оин ещё не сказал ей. Не сказал, что никогда не сможет управлять даром, потому как тот не прижился — просто поселился в его теле, как отшельник.

— Без шиёсо не обойтись? — спросил он.

— Как ты себе это представляешь?

— Не знаю. При помощи силы воли.

— Тогда тебе придётся превратиться в камень. — Она нахмурилась. — Что ты мне не договариваешь?

Он застегнул последнюю пуговицу рубашки, скрыв метку, и выскользнул из-под её изучающего взгляда, совершив самый бессмысленный побег в своей жизни. Рэйне и секунды не понадобилось, чтобы различить за этим его стыд.

— Если что-то не так с твоим шиёсо, я должна знать, — сказала она настойчиво.

Оин кивнул: её право.

Но как признаться, что он втянул её в связь, где теперь ей придётся всегда быть сильной за двоих? Всегда держать для него этот заслон, как клятый щит. Сколько она так продержится?

Он увидел, как Рэйна двинулась к тумбе, и похолодел, когда она взяла секстант.

— Я хочу взглянуть, если ты позволишь.

— Могу я отказаться?

— Ты задолжал мне кое-что, помнишь? — мягко напомнила она.

Конечно, он помнил своё непрошеное вторжение. У Рэйны было полное право устроить ему небольшое возмездие. Вот только узри она в нём то, что видел он… Не тело, изуродованное агмару, а его суть — то, что он сам разрушил. Одного взгляда будет достаточно, чтобы она ужаснулась и пожалела, что связалась с ним.

Почувствовав, как она снова отгораживается, Оин больше не стал спорить.

— Хорошо.

Что тянуть, если он и так перед ней, как на ладони?

Он отошёл к окну, оставляя больше пространства между ними. Казалось, в жизни ему не приходилось делать ничего страшнее, чем позволить кому-то увидеть своё внутреннее уродство.

Рэйна поднесла окуляр секстанта к глазам.

Смотрела долго, будто исследовала каждую прерванную нить шиёсо, каждый всполох растерзанного дара, прошедшего через смерть её брата. Притом ни одна чёрточка на её лице не дрогнула. Даже аура не трепыхнулась, будто спрятанная за каменную стену. Оин ждал её слов, как приговора.

Наконец Рэйна отняла секстант от глаз.

Несколько долгих мгновений она не спешила говорить, просто смотрела на него — так внимательно, что он не выдержал и первым отвёл взгляд.

— То, что сердце Райдена даровало тебе жизнь, — уже невероятное чудо, — сказала она. — Не твоя вина, что оно не смогло исцелить всё. И потом, Оин, — она подошла и положила руку ему на грудь, — ты же рождён нао. Природу не обманешь.

Он коротко кивнул, принимая её слова, и удержался от попытки спрятать глаза. Он-то знал истину — почему так случилось. Пусть и она знает.

— Причина, по которой шиёсо не прижилось, не моё происхождение, а теневое прошлое, — проговорил он. — Ему просто не нашлось во мне места. Всё было занято теневой. Я думаю, она забила каналы, по которым шиёсо могло привязаться к телу. Вимзи считает так же…

— Вимзи?

Оин не сразу расслышал. У него вдруг заложило уши, как от резкого подъёма.

— Это которая принцесса Абелия? — переспросила Рэйна.

— Ну да… она. — Он поморщился, растирая висок. — Прошлую ночь я провёл во дворце. Искал ответы. Там и узнал о себе.

— Значит, она видела твоё шиёсо?

— Видела.

В следующее мгновение Оина словно ошпарили, аж в глазах потемнело. Затем, так же быстро, жар схлынул.

— Ого…

Он отступил от Рэйны к подоконнику. Точнее — от её ревности.

— Прости, — тихо сказала она. — Я всё ещё учусь держать заслон.

Оин удивлённо моргнул, приходя в себя.

— Так вот что ты прячешь за своими ледяными масками, Нефритовая.

Рэйна поджала губы, краснея. Он-то думал, что разгадал её, а на самом деле за этой выдержкой скрывался целый мир, который ему только предстояло познать.

— Пусть она и принцесса, — негромко сказала Рэйна, — но смотреть не имела права.

— Не вини Вимзи. Это я её заставил. Я испугался, когда увидел то, что… увидел.

Жар медленно отступил, будто кто-то отнёс в сторону его источник.

— Пусть так. Но больше не позволяй никому.

— Не позволю. — Оин улыбнулся, хотя внутри ещё сидела вина. — Наверное, из-за того, что я такой, — он легонько постучал себя ладонью по груди, — я так долго не мог понять, что между нами…