— Не могу… Если что и случится, то пусть лучше со мной.

Она думала о своих потерях. Оин — о своих. Он слишком многое потерял, чтобы позволить ещё и ей пополнить этот список.

— Если сейчас ты поддашься страху, тогда точно меня потеряешь. Потому что какое бы решение ты ни приняла, я последую за тобой.

— Нет. Ты не посмеешь…

— Ещё как посмею. Не только ты умеешь решать за всех.

— Как же мне донести до тебя?..

Она закрыла лицо ладонями.

Оин осторожно отвёл её руки. Только сейчас, глядя в её отчаявшиеся глаза, его вдруг кольнула странная мысль — а что боги? Рэйна смотрела на проблему через законы, клан, долг и ни разу через призму собственных желаний, потому что те расходились с предначертанным путём.

Так она считала.

— А что, если Трибоги не желают твоего с Фиелом союза?

Он выдержал короткую паузу, давая Рэйне осмыслить сказанное. И сам с удивлением почувствовал, как внутри крепнет уверенность, подталкивая его колкими искрами, словно даже шиёсо с одобрением откликнулось на эту мысль.

— Что, если наша связь — это испытание, посланное тебе, как верной дочери гор? Потому что одним своим решением, будущая наир, ты можешь сохранить баланс власти в трёх общинах.

Она застыла, не сводя с него глаз. На миг даже ветер стих, но по спине Оина бежали мурашки — он и сам не понимал, почему вдруг так ясно поверил в собственные слова.

— Рэйна, тебе указывают прямо на выход, а ты не видишь его, потому что ослепла от страха. Так, может, прекратим уже спасать друг друга, а? — Он осторожно провёл ладонью по её щеке, пригладил выбившуюся прядь волос. — Я пройду с тобой через это. Только… дай мне шанс. Прошу.

Рэйна долго молчала, примеряя его слова на их зыбкое будущее.

— Если мы это сделаем, — проговорила она, — назад пути не будет.

— У меня его уже нет. — Он бережно убрал прядь ей за ухо.

— Как и надёжного плана.

— Мы придумаем.

Оин уловил дрожь, пробежавшую между ними, — и увидел её. Связь. Она натянулась тонкой мерцающей нитью, должно быть, всегда пребывая там, тихо ожидая, пока её заметят. Теперь казалось почти невероятным, что он так долго не ведал о её существовании.

— Ты не понимаешь, чего ты хочешь, — прошептала Рэйна. На этот раз без попытки отстраниться.

— Ну и что же, по-твоему, мне нужно?

— Свобода.

Он усмехнулся.

— Да ну?

Связь с его стороны тут же откликнулась, стянув их плотнее друг к другу.

— Если мы сделаем это, ты навсегда лишишься себя, — предупредила Рэйна тяжело выдохнув — каждое слово давалось ей через силу. — Лишишься дома.

— Ты станешь моим домом.

— Стану.

Она прикрыла глаза, произнеся это так тихо, что голос почти растворился в мягком шуме дождя.

— Но тебе придётся многому научиться. Жить с двойными чувствами… это всё равно что постоянно слышать рядом ещё одно сердце. Всё, что чувствую я, станет твоим — частью тебя.

— Пока одни плюсы, — уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Не шути, Оин. Будет не только хорошее, не только радость. Будет и боль, и страх, и злость…

— Ясно. Что ещё?

Она умолкла, ища слова, но те иссякли. А у него больше не осталось сил сдерживать себя.

Он медленно склонился к ней и, едва касаясь, провёл носом по её щеке.

— Что ещё? — повторил он.

— Будут моменты, когда ты перестанешь понимать, где заканчиваешься ты и начинаюсь я. — Рэйна чуть отстранилась, чтобы посмотреть на него. — И тебе тоже придётся делиться. — Она произнесла это почти с угрозой, но её аура, окутавшая их обоих, выдала трепет.

Он поднял глаза.

— Ты бы хотела этого?

Она с готовностью кивнула.

— Тогда буду, — хрипло пообещал он.

— Оин…

— М?

— Я… я тебя вижу.

Сперва он подумал, что она вдруг решила ответить на один из его вопросов. Что видит за сердцем в его груди его самого, а не призрак брата. Пока не заметил, как от шиёсо горят её глаза, и понял: это не её свет, а его собственный. Он отражался в её зрачках, тянулся к ней из самой глубины его души.

Рэйна глянула на затянувшуюся ссадину на его губе.

— Потом спрошу тебя об этом.

Она не поцеловала его сразу, лишь осторожно приблизилась, оставляя между ними дыхание и последнее мгновение, когда он ещё мог передумать. Не веря, что это происходит наяву, Оин сам нашёл её губы, задел их, но позволил ей решиться на последний шаг. И когда она сделала его — всё исчезло.

Преграда между ними пала так стремительно, что его оглушило чувствами, как волной, ударившей о скалу. Он вдруг стал невесом, будто наконец перестал цепляться за край и сорвался в бесконечность.

От ладоней Рэйны по его груди уже бежали тонкие, колкие нити шиёсо, проникая под рубашку — под кожу. В этот раз связь не медлила, спешила завершить начатое. С жадным рвением она прошла сквозь тело, настойчиво прокладывая путь к самому сердцу, наращивая напор, словно пыталась разломить ему грудную клетку, чтобы втиснуться туда скорее во всей своей полноте. И даже тогда Оин не прервал поцелуй.

Когда давление стало совсем невыносимым, он резко вдохнул, и всё же оторвался от Рэйны. Но она не позволила ему отступить, крепко удержав за рубашку, чтобы не нарушить установление чар. Да он и не стал бы. Только замер над ней, вжимаясь пальцами в балюстраду.

На мгновение, когда раскалённая вспышка пронзила его от груди до затылка, расщепив что-то внутри, заставив жилы окаменеть, показалось, что тело не выдержит. Но в следующий миг всё оборвалось. Вместо обжигающего жара по телу разлился трепет, — непривычный, не принадлежащий ему, — и коснулся самой души, как робкие прохладные пальцы.

Она.

Только это Оин и успел осмыслить.

А затем что-то стремительное распахнулось ему навстречу, хлынуло сквозь него, смешивая чувства в бесконечный поток. Они распускались внутри яркими грозовыми цветами, чистыми и невесомыми, но столь пронзительными, что захватывали дух. Оин уже не различал, что рождается в нём, а что приходит от Рэйны, пока они отражались друг в друге, как два зеркала, беря и возвращая обратно с новой силой.

Оин…

Сердце больно сжалось. Его ли?

Он не успел различить, охваченный головокружительным трепетом, унёсшим его далеко, словно быстрая река к истинному дому. И в какой-то миг поймал себя на мысли, что не хочет искать берег…

Не ускользай.

Он ничего не слышал. Он тонул. Задыхался в бесконечности трепетного непокоя. Растворялся…

И вдруг — всё прекратилось.

Оина выдернуло обратно под серое небо. Он растерянно моргнул, дрожа, весь переполненный необъятными чувствами.

— Всё в порядке. Я здесь. Я просто закрылась. — Рэйна беспокойно коснулась его щеки прохладной ладонью, и сама казалась немного напуганной. — Лучше будем делать это постепенно, пока ты не привыкнешь.

Оин кивнул, ощутив, как холод балюстрады впивается в ладонь и поясницу. Наверное, у него подкосились ноги, раз Рэйна прислонила его к поручню. В ушах звучал неровный, двойственный стук сердец, но постепенно выравнивался, становясь единым.

Между ними тонкими изумрудными нитями уже мерцала связь — на первый взгляд хрупкая, как паутина, и вместе с тем крепко натянутая.

Рэйна тоже наблюдала за ней с тихим изумлением.

— Так странно, — проговорил Оин, когда мерцание угасло. — Будто наши сердца сшили в одно.

— Так и есть.

Она мягко улыбнулась и прислушалась к чему-то. Наверное, к его ощущениям, которые отзывались в ней так же ясно, как её — в нём.

На обратном пути их застиг прохладный ливень — хлынул стеной и понёсся по мостовым, превратив их в бурные реки. Оин утянул Рэйну за собой под узкий козырёк лавки, чтобы переждать сильный порыв. Там он осторожно, будто всё ещё сомневаясь в своём праве, коснулся её руки. Когда пальцы Рэйны ответно переплелись с его, он сжал её ладонь и уже не отпускал до самого дома.

Мокрые насквозь, они вбежали в холл. Дом встретил их умиротворённой тишиной, небывалой для начала вечера. Лишь из комнат справа доносилась весёлая лисья возня.