Оин почувствовал, как сжимается нутро.

— Ты рехнулась?

— П-прости… прости меня, — вымолвила Амми трясущимися губами и снова спряталась за волосами. — Я… я просто хотела снова быть красивой.

Оин отстранил её от себя, почти толкнул, и в два шага оказался возле Никаса — тот снова попытался юркнуть за Агнесс, но она, чувствуя неладное, перехватила мальчишку за руку и поставила перед собой.

— Где капли?

Лисёныш насупился и упрямо замотал головой. Тогда Оин легонько сжал его плечо и тряхнул.

— Никас.

Мальчишка прижал уши к голове и оскалился:

— Плохие!

— Знаю, что плохие. Просто скажи, где они?

Никас рыкнул и пихнул пустой бутылёк ему в руку.

— Проклятье, — выдохнула Дэйзи, до которой тоже дошло.

— Что? — Агнесс растерянно оглянулась на неё.

Дэш уже хромал в сторону камина, чтобы разбить намиду, вшитую в охранную печать стены над ним, как та сама тихо щёлкнула, и дом взвыл тревогой.

Оин выругался сквозь зубы.

— В доме аномалия, — запоздало ответила Дэйзи.

Она перехватила Никаса у Агнесс, провела мягким свечением под ладонью по его груди, рукам и лбу, проверяя, не коснулась ли его скверна.

— Будь хорошим мальчиком и скажи, куда ты их вылил!

Лисёныш шмыгнул носом.

— Везде.

Агнесс переглянулась с Дэйзи, поняла всё без слов и подхватила лисёныша на руки, чтобы вынести на улицу.

— Что стряслось? — вниз в ночной рубашке сбежала Рикса, даже не глянув на Амми, которая съёжилась у перилл, словно раненый зверь.

— Аномалия, — коротко бросила Дэйзи.

Рикса испуганно вытаращила глаза, позволяя ей проверить себя так же, как Никаса.

— Ступай к Несс.

— А остальные?

— Живо! — скомандовала Дэйзи.

И Рикса шмыгнула наружу.

Оин был уже на втором этаже, где столкнулся с сонным Эйком. Босой, взлохмаченный мальчишка бросился к лестнице, но он поймал его за плечо.

— Стой. Айрис.

Эйк испуганно застыл в коридоре, залитом тревожным красным светом охранных печатей. Оин нырнул в комнату близнецов, подхватил спящую Айрис и передал ему.

— Оба — вниз. На улицу к Несс. Ничего не трогать.

Эйк прижал Айрис к себе и побежал.

Оин остался.

Дом звенел оглушающим роем цикад. Под обоями тянулись тонкие светлые прожилки, подобно мерцающей паутине, задевая припрятанные намиды, лопая их с сухим щелчком: Дэш внизу активировал сеть, чтобы не дать аномалии, как ядовитой плесени, просочиться в стены. Бесхозно брошенная теневая энергия не рассеивалась сама. Её можно было только поглотить, переработав в заклинание, или запереть в пузырёк. И сделать это требовалось как можно скорее, пока она не заползла в самый неприметный угол. Иначе, обратившись аномалией, она грозила стать непредсказуемой бедой: сработать через миг или через годы, когда все о ней позабудут, поглотив одну из комнат, коридор или целое нутро дома. Или незаметно свести с ума любого, кого коснётся…

Только не здесь.

Не в его доме.

Оин нашёл в комнате Рэйны свой битый секстант и сразу осмотрел каждый угол: подоконники, щели у плинтусов, пространство под мебелью, выискивая, нет ли где тёмных следов теневой. И старался не смотреть на дорожную сумку Рэйны, которая уже стояла собранной на кровати.

Сжав секстант, он двинулся дальше. Теневая могла переползти куда угодно.

В комнате Риксы ему пришлось повозиться, тщательно проверяя пол за нагромождением цветочных горшков и стол, заставленный всякими склянками. А в бывшей комнате эруанок, витал лишь пустой запах мебели. Заглядывая под кровать Кайдены, Оин вдруг подумал, что её отсутствие здесь, в такой момент, только к лучшему.

Неприятно было сознавать, что он сам допустил всё это. Не баловство Никаса. Не глупость Амми, не сообразившей запечатать опасную склянку в доме, полном детей. Это была его вина. Только его.

Он мог заметить, что с Амми творится неладное. Должно быть, Кайдена видела её насквозь — сейчас он понимал это, припоминая, как пугливо она обходила Амми стороной. Так же, как его, когда они только познакомились. Но он был слишком занят собственными бедами и удобно списывал подобную мелочь на детскую застенчивость. Хотя знал прекрасно, что Амми, как и он, тянулась к теневой до той страшной ночи в Мунране. Только потеряв из-за скверны всё: семью, дом, состояние, — она поклялась, оставить дурную привычку в прошлом. А он поверил. Потому что это было проще, чем разбираться с её проблемами. Он только и делал, что откупался от её беды и от собственной памяти о ней

Когда Оин вошёл в комнату Тода, он не мог отделаться от чувства, что вторгся в чужое убежище. Тревожный вой печатей уже стих, и библиотечную тишину здесь нарушали лишь шаги Дэйзи по третьему этажу да звук сдвигаемой мебели. Идиллию комнаты, аккуратно захламлённой книгами, портила лишь раскладушка Эйка.

Оин быстро осмотрел шкаф, стол, кровать — всё пространство под ними. Осмотрел каждую полку, стараясь не слишком явно тревожить сами книги. Из одной всё же вылетела закладка. Оин выругался и нагнулся за ней.

Закладкой оказалась бумажная зелёная бабочка — та самая, которую сложила Рэйна, когда он учил её делать посланников. Мгновение он застыл с бабочкой в пальцах. Тод хранил её, как настоящее сокровище — так трепетно берегут разве что любовные послания.

Стыд кольнул Оина из-за собственной неуверенность. Даже зная теперь, что он связан с Рэйной особыми узами, он не был убеждён, что с её стороны было что-то помимо связи. Про себя он знал: чувства возникли не сразу, нарастая мучительно, как упрямая поросль в сгоревшем лесу. А что Рэйна?

Могло ли случиться так, что спокойный и рассудительный Тод приглянулся ей раньше, а он просто случайно вклинился между ними?

Оин не должен был делать этого, но развернул бабочку и скользнул взглядом по единственной строчке.

«Сегодня твоя очередь чистить картошку».

Несколько долгих мгновений он смотрел на послание, чувствуя себя идиотом.

— На третьем пусто, — сообщила Дэйзи, появившись в дверях. — Всё проверил?

Ему послышался укор в её тоне — то ли из-за того, что она застала его за чтением чужой записки, то ли из-за промедления. Но он не стал оправдываться, всё ещё злясь на неё за молчание о Мунране.

— Остались ещё две комнаты, — сказал он, сложил бабочку и пихнул в первую попавшуюся книгу.

Пока Дэйзи проверяла нору Айрис и Никаса, он осмотрел комнату мальчишек, временно занятую Амми. Вывешенные на дверцу шкафчика платья с накрахмаленными оборками смотрелись инородно на фоне всего остального: груды сваленных на том же шкафу свитков с картами Сивера и раскиданных всюду кривеньких поделок Эйка из щепок и бечёвки — недоделанных свистулек, коробочек для жуков, выстроганных наконечников для стрел и многого другого. Но, кроме этого, и застывшего в комнате плотного миндального аромата, здесь ничего не выделялось.

— Эта дрянь точно куда-то заползла, — послышалось ворчание Дэйзи из комнаты напротив.

Оин вышел в коридор, собираясь проверить лестницу и щель за старым комодом у стены, но остановился. Тишина дома вдруг надломилась с тихим треском, донёсшимся откуда-то из глубин половиц, будто дерево под ногами принялось тлеть, как уголь в догорающем костре.

— Слышал?

Дэйзи показалась на пороге перед ним. Оба обернулись к дальней стене коридора, где за узким окном блёклое утро перерастало в день. Свет стоял по ту сторону стекла, будто не решаясь пролиться внутрь.

Оину показалось, что стены медленно вдохнули. Он зажмурился, пытаясь прогнать видение, насланное отсутствием сна. Но Дэйзи тронула его за рукав, заставляя открыть глаза и посмотреть на что-то посреди коридора. Он увидел багряную тень. Или — Тень. Она стояла там, словно кем-то забытая или вырезанная из иной реальности.

Не успел он сообразить, а Дэйзи уже швырнула в неё заклинание. Оно сорвалось с её ладони бесцветной шаровой печатью и погасло у самой цели, как задутая свеча.

Пол под их ногами неожиданно изогнулся, как податливая кожа. Пришлось расставить руки, чтобы удержать равновесие.