Лишь бы успеть.
Он снова пришпорил лошадь. До Буковой улицы было рукой подать. Город только начал просыпаться, скидывая с крыш и мостовых влажный туман. Но уже перед самым домом Оин ощутил то, чего так боялся, — защемившего душу отсутствия.
Рэйны не было.
Он хотел убедить себя, что ему кажется, но не мог идти против обострённого чувства. Он и раньше испытывал его, возвращаясь с работы, ещё с порога понимая, что её нет дома. Тогда он списывал всё на интуицию, привычку прислушиваться. Теперь не мог, слишком ясно различая пустоту. Как тело помнит потерю, так и пространство хранило для него след Рэйны, как тепло ладони, недавно коснувшейся кожи. А сейчас не осталось даже его.
Выскочив из седла, Оин взбежал по ступеням крыльца. Толкнул дверь.
И столкнулся с Несс.
Она налетела на него в холле, как громкая, встревоженная птица.
— Клятое Пекло! Где ты пропадал?
За ней в приёмной угрюмой тенью показался Дэш, одетый во вчерашнюю рубашку с расстёгнутым воротом. Дэйзи в рабочей форме застыла возле каминной полки, заставленной кофейными чашками.
Кажется, никто сегодня не ложился.
Оин впился в Дэша взглядом.
— Где Рэйна?
Дэйзи настороженно сдвинулась с места, вставая подле последнего.
— Рэйна с Тодом, — выпалила Несс. — Ищут тебя, клятый ты гуляка!
С Тодом. Впервые это прозвучало для него обнадёживающе. Значит, он не опоздал.
— Хорошо.
— Хорошо? — Несс едва не задохнулась от возмущения. — Рэйна сказала, вы вчера повздорили. Сказала, ты был сам не свой. Она боялась, что ты натворишь глупостей. Сделаешь что-нибудь…
Она нацепила очки, которые всё это время держала в руке, и вдруг разглядела его: батистовую рубашку, перевязанную ладонь и разбитую губу.
— Проклятье, только глянь на себя. Ты как подранный кот!
— Или мёртвый? — Оин проговорил это, не сводя глаз с Дэша.
Голос его прозвучал ровно, как натянутый канат.
— Ничего не забыл мне рассказать? Или, как всегда, не считаешь нужным отчитываться?
Несс перестала причитать и отступила в приёмную, оборачиваясь на остальных в надежде, что, может, они объяснят ей, что происходит. Но никто и словом не обмолвился. Дэйзи и вовсе застыла, как напряжённая струна.
Проходя в комнату, Оин обратился к ней.
— Ты знала? — спросил он, вспомнив её имя на библиотечной карточке. — Как тебе «Заповеди Тригорья», не поделишься? Я тоже ознакомился. Увлекательное чтиво, когда понимаешь, о чём речь.
— Оставь её, — вступился Дэш.
Несс надулась, тоже готовая выступить в защиту Дэйзи, но та, к её удивлению, бросила Оину едва слышное «прости».
— Не стоит извиняться, — сказал он. — У меня выдался отличный лишний год.
Уголки его губ дрогнули, но вовсе не в улыбке.
— Да что тут происходит? — не выдержала Несс.
— У меня вместо сердца горный артефакт — вот что.
Несс ахнула и прижала ладонь ко рту. Дэйзи уже хотела шагнуть к ней, будто боялась, что та осядет на пол, но Несс не пошатнулась. Только побледнела ещё сильнее и глянула на неё так, будто что-то вдруг поняла. И Дэйзи не решилась приблизиться.
Дэш тяжело вздохнул.
— Я собирался рассказать тебе.
— Когда? — перебил Оин. — После того как Рэйна вернулась бы в горы?
Вена на лбу Дэша стала заметнее.
— Знаю, мне стоило сделать это раньше…
— Да уж, точно. Стоило. Как насчёт того дня, когда я впервые пришёл к тебе и сказал, что видел её шиёсо? — бросил Оин, разводя рукой. — Ты ведь ещё тогда всё понял, не так ли?
— Я понял достаточно, чтобы не лезть в это с топором. — Дэш до скрипа сжал рукоять трости. — Я дал вам шанс самим во всём разобраться.
— Но ты же видел, что у нас не выходит! — Голос Оина сорвался.
Агнесс, до того неподвижная, медленно опустилась в кресло, ноги всё-таки перестали держать её. Дэйзи стояла между ними и Дэшем, с видом, будто сама ждала удара.
Оин смотрел мимо неё на дядю.
— Ты не имел права скрывать от меня. Не такое!
— Я бы открыл тебе правду, если бы ваша связь работала как должно.
Дэш воспользовался паузой, пока Оин вскинул голову, не находя что ответить, и сделал к нему несколько неровных шагов.
— Пойми ты, — сказал он, — я должен был удостовериться, что, узнав правду, Рэйна не вырежет твоё сердце, потому что так повелит ей долг!
— Моё сердце? — Оин почти рассмеялся. — Как быстро ты убедил себя в этом?
— Оин, ты всё не так… — Дэйзи попыталась вмешаться, но Дэш остановил её жестом.
— Нет, всё так. Мне не пришлось убеждать себя, потому что единственным способом вырвать тебя из хватки Смерти было сделать чужое сердце твоим. И я ни о чём не жалею.
— Ничего нового.
Что тут скажешь, Дэш умел находить оправдания для того, что называл заботой. Но на сей раз он перегнул.
Оин потёр переносицу, чувствуя, как боль от неё отползает к вискам. Он сознавал, что должен спросить ещё что-то важное: что-то не сходилось для него во всём этом. Но бессонная ночь и похмелье спутали мысли. И думать он мог лишь о собственной злости.
Наверху что-то грохнуло — должно быть, близнецы проснулись. В приёмной никто не отреагировал. Все смотрели на Оина, будто он держал на ладони взрывное заклинание.
Он коротко усмехнулся.
Под рёбрами слабо, но колко шевельнулись ошмётки неподвластного ему шиёсо, которое он таскал в себе, как бесполезный мешок с иголками. Чувство знакомое: он и раньше ощущал его, только не понимал — например, тогда, перед спуском в шахту каменоломни, когда он списал всё на тревогу. Может, шиёсо Райдена уже тогда почуяло родную кровь, а он-то, болван, и не понял. Неудивительно, что связь между ним и Рэйной так долго не могла отыскать саму себя.
— А если бы так и не сработало? — спросил он. — Что тогда?
Дэш переставил трость. Ответил не сразу, но ровно.
— Тогда Рэйна спокойно вернулась бы в Сэл’Тарн.
— А я продолжил бы жить, как ни в чём не бывало, — добавил Оин.
— Получается так.
— Ну знаешь…
Он резко выдохнул. Пальцы сжались в кулак, но злость вдруг схлынула.
— Иди ты в Пекло, Дэш, — устало проговорил он и повернул в холл.
— Куда ты опять? — всполошилась Несс, вскакивая с кресла.
Оин уже пересёк порог арки, соединяющей приёмную с холлом, когда детский визг и девичий крик перекрыли её вопрос.
С лестницы с прижатыми к голове ушами и вздыбленным хвостом скатился Никас и шмыгнул мимо него в приёмную, чтобы спрятаться за юбку Агнесс.
— Верни их, паршивец! Ах ты…
Амми вылетела следом, но, заметив Оина, резко притормозила и отвернулась, приглаживая растрёпанные волосы.
— Т-ты нашёлся. Какое счастье. Прошу, помоги мне!
Оин глянул на дверь, куда только что собирался выйти — у него будто нарочно отнимали время.
— Никас украл мои глазные капли, — пожаловалась Амми, яростно тряся пальцем в сторону мальчишки.
— Не крал! Не крал!
Лисёныш принялся скакать на месте, но Агнесс остановила его, положив ладонь на рыжую макушку.
— Верни Амми то, что взял, — сказал Оин.
Никас надулся, не ожидая, что с ним заговорят в таком резком тоне, и забил хвостом по креслу.
— Они плохие! — пискнул он.
Оин уже открыл рот, чтобы снова потребовать, но заметил настороженный взгляд Дэйзи, обращённый за его спину — на Амми. Он обернулся и заметил, что та держится как-то странно: стоит боком, будто старается спрятать лицо за волосами.
— Что с тобой?
— Н-ничего. Не выспалась, и только.
Он шагнул к ней — Дэйзи с Дэшем тоже стянулись ближе — но Амми дёрнулась от них, придерживая у лица тёмную прядь.
— П-прошу, не смотрите. Я не успела привести себя в порядок.
Оин схватил её за руку и притянул — должно быть грубовато, потому что она вскрикнула, но у него не было времени церемониться, — и откинул волосы с её лица.
Левый глаз Амми горел красным, зрачок расползся, как чернильное пятно. А шрам, обычно тонкий и аккуратный, взбугрился уродливым рубцом и пульсировал, будто под кожу заполз вздувшийся червь.
