Дело не в подписчиках, а в тех, кто действительно обо мне переживает. Он ведь должен меня понимать. Он ведь должен знать, каково это, когда тебя никто не ищет. Хотя, откуда мне знать, что творится в его жизни. Он уже совершеннолетний, живёт один, может делать всё, что пожелает.

Я вытерла щёки ладонями. Мне нужно побыть одной. Наедине с собой, потому что я задыхаюсь уже от этой квартиры, от его насмешек, от всех тех мыслей, которые раздирают моё сознание.

Мне нужно на воздух.

Маленькие снежинки в тёмном небе плавно становились всё крупнее и крупнее по мере приближения к моему лицу. Прохладные льдинки мягко касались кожи и таяли, замирая крошечными капельками.

Не знаю, сколько я уже сижу здесь. Может минут пятнадцать, а может уже часа два. С тех пор, как я прекратила плакать, время перестало иметь значение. Сидя на пирамидке из диванных подушек и оперевшись о кирпичную стену, я уже некоторое время просто смотрела наверх, гипнотизируя снежную воронку. Мне казалось, будто это я лечу им навстречу. Рассекаю снежный поток и прорываюсь всё выше и выше. Казалось, это может длиться бесконечно. Как в космосе. Мои глаза уже остекленели от замёрзших слёз, и я закрыла их. Мне не хотелось возвращаться внутрь. Это небольшое патио было чудесным убежищем. Местом, скрытым от него. По крайней мере на какое-то время, пока он не догадается искать меня здесь.

Если вообще станет искать.

Я явно его раздражаю своим присутствием. Он предпочитает находиться подальше от меня. Разговаривать как можно меньше. И пересекаться на одной плоскости тоже как можно реже. Поэтому какая разница, где я нахожусь.

Движение транспорта становилось более редким. Я уже привыкла к похрустыванию колёс на заснеженной улице, голосам, что это частично погружало меня в транс. Укутавшись в свою тёплую воздушную куртку, я чувствовала себя уютно и наверно задремала на некоторое время, потому что его голос напугал меня:

— Проклятье! Ты решила себя убить? — я резко оказалась в воздухе и поплыла в неизвестном направлении.

Медленно открыв глаза, я увидела перед собой узкий подбородок с ямочкой, покрытый тёмной, чуть сильнее отросшей щетиной. Мягкие розовые губы шевелились, выпуская слова, которые я пока плохо разбирала. Мне хотелось спать. Я так устала.

— Ты слышишь меня? — Маркус занёс меня в квартиру, усадил на диван и расстегнул куртку, — чёрт возьми! Это чересчур, знаешь ли, откачивать тебя каждый вечер! Ты могла умереть от переохлаждения, получить обморожение! Судя по твоей коже, я успел вовремя. А если бы я не спустился, чтобы выпить кофе? Я бы не отправился тебя искать, глупая! Заснуть на морозе, — он дёргал шнурки моих ботинок, начиная выходить из себя, — о чём ты думала? — сдёрнул второй ботинок и обхватил стопы ладонями.

— Блядь! Бэмби! — я отвернулась, поджав губы и закрыв глаза, — ноги еле тёплые! Раздевайся, — я не реагировала. Тогда он задрал джинсы, стянул гольфы, сорвал куртку и укутал в одеяло. Снова обхватив мои стопы ладонями, сжал их, и я почувствовала, как он смотрит на меня в упор.

— Ты чувствуешь тепло?

Я молчала, уткнувшись подбородком в плечо.

— Ты чувствуешь перемену температуры?

— Я всё чувствую! Со мной всё в порядке! — я отпихнула его руки от своих ног.

— Это мне решать, в порядке ты или нет, — фыркнул парень и поднялся на ноги.

С кухни доносился грохот посуды. Пальцы на ногах закололо, и я только сейчас поняла, что действительно замёрзла.

Сколько я просидела там?

Маркус снова оказался на полу рядом со мной и протянул огромную кружку с каким-то напитком.

— Пей, тебе нужно согреться, — стянув перчатки одной рукой, он всучил мне напиток.

Это было и правда приятно — почувствовать тепло. Хотя бы физически. Я обхватила ладонями кружку, стараясь как можно большей площадью впитать это тепло, и сделала нерешительный глоток. Это был чай с молоком. Такой мягкий вкус. Я никогда не пила ничего подобного. Вообще не люблю чай, обычно я пью кофе или воду. Но это и правда вкусно.

— Как долго ты там просидела? — его голос уже стал гораздо спокойнее.

— Двадцать четыре часа, — задумчиво произнесла я.

— Ты ненормальная, Бэмби? Какие двадцать четыре часа! Ты вышла из кабинета всего около полутора часов назад.

— Ты знал, что молодые социализированные люди могут провести в медийной тишине не больше двадцати четырёх часов? Без соцсетей. Без общения со сверстниками. Если они сами приняли решение исчезнуть.

— Что? — непонимающе переспросил парень.

— Потом им захочется проверить, что происходит в их привычной среде. Как реагируют люди, с которыми они общались. Как ведут себя близкие. Переживают ли? Беспокоятся?

Я повернула голову и посмотрела на него. Он выглядел озадаченным.

— Меня никто не ищет, понимаешь? Обо мне никто не беспокоится. Двадцать четыре часа прошло. А меня никто не ищет, — я криво улыбнулась и почувствовала, как из глаз снова полились слёзы.

— Это не так, — мягко произнёс брюнет, — тебе пришло сообщение минут пятнадцать назад. От кого-то под ником CurlyKae.

Я удивлённо взглянула на него.

— Она написала что-то вроде: «Окей! Я помню про наш уговор о двадцати четырёх часах паузы, если ты вдруг не выходишь на связь. Но ты меня напугала вчера. Что происходит, Холи?» и ещё куча всякой эмоциональной ерунды. И там есть сообщения от какой-то Меган Джебсон, отправленные прошлой ночью. По непонятной причине они не отобразились сегодня днём, но сейчас появились. Возможно, программа Дэнни не идеальна.

Из глаз потоком хлынули слёзы, и я разрыдалась. В голос. Моё тело сотрясалось так, что напиток стал расплёскиваться, заливая пальцы, свитер и джинсы.

— Так, дай это сюда, — Маркус вытянул кружку из моих рук, и я подтянула колени к груди, — это вообще-то должно тебя согреть внутри, а не снаружи.

— Ты снова прикалываешься надо мной? Или это правда? — я вытерла ладонями лицо и с надеждой посмотрела на него.

— Зачем мне врать тебе? Это правда. От неё пришло сообщение, и я спустился вниз, чтобы рассказать об этом и заодно сварить себе кофе. А тебя нет. Серьёзно, постарайся больше не подвергать себя опасности. Хотя бы в ближайшие сутки. Я конечно в силах оказать первую помощь при панических атаках, но впутайся ты во что-то посерьёзнее, не факт, что я смогу тебе помочь.

Я легонько улыбнулась.

А ведь действительно, он уже дважды помог мне.

— И вообще, нашла из-за чего раскисать. Подумаешь, в соцсетях тебя никто не хватился. Ты серьёзно веришь в эту виртуальную дружбу?

— Дело не во внимании. Тебе легко рассуждать, у тебя хотя бы есть друг, который с тобой, несмотря на твой скверный характер.

— Дэнни? — парень рассмеялся, — Дэнни и тебе может быть другом. Этот чудик залезет в душу кому угодно.

— Но не ты, — я опустила взгляд на колени, чтобы не смотреть на него, — ты не хочешь быть другом. Ты даже разговаривать со мной не хочешь.

— Я разговариваю с тобой, — спорил брюнет.

— Только когда тебе что-то нужно от меня. В противном случае ты предпочитаешь находиться как можно дальше.

— Нам просто не стоит быть друзьями, Бэмби, — Маркус склонил голову и вернул мне кружку, — пей, пока не остыл, и ложись спать.

Затем он просто поднялся и направился наверх. В который раз.

Маркус

Я уже около получаса сидел на самой верхней ступеньке и наблюдал за тем, как она, свернувшись клубочком и закутавшись в одеяло по самый нос, мирно спала, почти не шевелясь.

Во что я вляпался? Жил себе спокойно, занимался своими делами. Меня вполне устраивало жить в одиночестве, полагаться только на себя. Дэнни был единственным человеком, с которым я контактировал на протяжении последних двух месяцев. Не знаю, почему я доверился ему. Мы никогда не общались. Жили абсолютно разными жизнями. У нас не было ничего общего, кроме того, что мы учились на одном курсе.