— Я всё равно не смогу её натянуть на больную руку.

— Ты надень как получится, а дальше разберёмся, — скомандовал, разве что в ладоши не прихлопнул.

Не говоря больше ни слова, я подошла к дивану и взяла в руки футболку, которую он принёс.

Войдя в ванную, стянула с себя пижаму и надела его футболку. Аромат шоколада и мяты окутал меня с ног до головы, и я застыла, позволяя ему проникнуть в каждую клеточку моего мозга. Этот запах успокаивал меня, наполнял чувством уюта и блаженства. Поняв, что закуталась в ткань и обнимаю себя, я распахнула глаза и уставилась в своё отражение в зеркале. На моих щеках сверкал румянец, в глазах сиял восторг, и чувство жалости к самой себе захватило меня с головой.

Хэйли, ну как же ты могла так вляпаться?

Хэйли

Ткань с треском разорвалась, и я удивлённо ахнула.

— Зачем ты это сделал? — я посмотрела на оголённое плечо, где ещё секунду назад свисал рукав чёрной футболки.

— Чтобы тебе было удобнее её надевать и снимать. Я слышал, сейчас в моде асимметричный крой, — щёки парня снова отметились этими чертовски соблазнительными ямочками.

Я опустила взгляд, стараясь не смотреть на него, когда его пальцы коснулись моей ключицы и подцепили ворот футболки.

— Отклони голову немного вправо, — он надавил большим пальцем на мой подбородок, и я послушалась.

От прикосновения холодного лезвия к моему плечу я вздрогнула, и послышался лязг металла, а затем полотно соскользнуло с моего плеча. Не отпуская ткань, Маркус обрезал футболку немного наискосок спереди и сзади, чтобы отверстие было более ровным. Затем рассёк рукав в области подмышки и завязал оба конца в узел, чтобы немного затянуть пройму.

— Ну, я думаю, так будет проще натягивать её через ноги без моей помощи. Попробуй стянуть правое плечо.

Я повернулась к нему спиной и подцепила правый рукав. Когда удалось сдёрнуть его, я ощутила, как ткань поползла вниз по моему телу, и, нырнув обратно в рукав, накинула его.

— Всё в порядке. Я справлюсь, — повернулась снова к парню лицом, но отказывалась смотреть на него.

— Что скажешь?

— Насчёт чего?

Маркус стоял прямо передо мной, так близко, что пальцы наших ног почти касались друг друга.

— Что бы ты хотела посмотреть?

Я вздохнула и подняла взгляд. Он такой высокий и мускулистый, что зажатая в тесном пространстве между ним и кухонным шкафом, я оказалась взаперти. Маркус смотрел на меня сверху вниз, не отрываясь, и я вдруг ощутила себя под давлением. Как в первый раз, когда только увидела его там, в подвале дома. Только сейчас он выглядел не таким устрашающим и уверенным. Скорее наоборот: его взгляд был встревоженным. Это было давление другого рода. Я видела неуверенность и сожаление в его карих глазах, а на мгновение закушенная губа всё только усугубляла.

Всё это было похоже на «эффект йо-йо»: мы то сближались, то отдалялись друг от друга. И каждый раз я позволяла этому происходить только из-за эмоций, трепета, вызываемого его хорошим отношением ко мне.

Но в данный момент я была в замешательстве. Ещё несколько минут назад мы ругались, он закрывался от меня, а затем снова телесный контакт, и бах, я начинаю таять? Я не должна позволять манипулировать собой с помощью милой улыбочки и щенячьего взгляда, которые так чертовски легко давались ему. Мы не были на равных, и я не собиралась идти у него на поводу. Я хотела показать ему, что, раз уж он желает разобраться во всём этом с моей помощью, он должен сделать встречный шаг.

— Ничего, — я покачала головой и проскользнула между ним и шкафом, — у меня есть недочитанная книга. Пожалуй, я займусь ей.

Маркус поджал губы и отвёл взгляд.

— Ладно, — растерянно кивнул, — хорошо.

Я взяла книгу с полки возле дивана, где оставила её днём ранее, и направилась наверх. Лишь когда преодолела несколько ступеней, я заметила, что парень всё ещё стоит неподвижно посреди кухни, опустив голову и упершись ладонями в столешницу.

Хэйли, не позволяй ему использовать своё обаяние против тебя. Ему пора понять, что он не может получать так просто всё, что хочет.

Устало зевнув, я положила дочитанную книгу на одеяло рядом с собой и потянулась, разминая шею. Последние несколько часов я читала историю, не отрываясь, боясь упустить важную зацепку в расследовании. И проклятье! Моя голова просто разрывалась от того, как всё развернулось. Я столько раз меняла своё мнение о предполагаемом преступнике. Уже начала ему сочувствовать и ненавидеть детектива за столь нечестную игру. А он…

— С ума сойти! — я расхохоталась и откинулась на подушку. Ни за что бы не подумала, что всё закончится так.

От поражения моё сердце до сих пор колотилось. Мне казалось, будто я пробежала марафон и сожгла тысячи калорий. В желудке громко заурчало, и я глянула на часы.

— Час ночи? — я поражённо выдохнула, осознав, что провела за книгой почти четыре часа. Настолько увлёкшись расследованием, я совершенно потеряла счёт времени.

Снова потянувшись, я уже собиралась подняться с кровати, но вдруг услышала какой-то шум, доносящийся с первого этажа. Несмотря на то, что двери в спальню остались открыты, звуки едва доносились до второго этажа. Я навострила слух и тихонечко подползла к краю кровати. Поднявшись и дойдя почти до самой лестницы, я замерла, услышав слабые стоны, учащенное дыхание и шёпот. Мои брови нахмурились, и я сделала ещё один шаг, приближаясь к самым перилам.

В квартире было темно. Лишь только огни, испускаемые десятками метров гирлянды, слабо освещали гостиную. Взглянув вниз, я увидела скомканный плед, маленькой кучкой лежащий на полу возле дивана, на котором спал Маркус.

Могло ли мне показаться с высоты трёх метров, что что-то с ним было не так?

Не знаю.

Но после очередного стона, парень дёрнулся и подтянул колени к груди, перевернувшись на бок. Длинные тёмно-каштановые пряди его волос растрепались и прилипли ко лбу, пальцы впились в мягкий велюр декоративных подушек.

— Маркус, — осторожно позвала, спустившись на пару ступеней, но парень никак не отреагировал, продолжая прерывисто стонать.

— Маркус! — позвала громче, продолжая быстрее спускаться, шлёпая босыми ногами по ступеням.

Подойдя к дивану, я опустилась на плед и взглянула на парня.

Его дыхание было частым и поверхностным, густые тёмные брови нахмурены, губы распахнуты, бронзовая кожа покрылась испариной.

— Давай же, — сдавленно прошептал парень, и пальцы вновь со скрипом впились в ткань подушки, — пожалуйста.

Его лицо исказилось гримасой боли, и по щеке скользнула слезинка, оставляя за собой тонкую влажную борозду.

Я застыла, глядя на неё, и сердце будто пропустило удар. Эта картина была настолько болезненной и нестандартной для столь сдержанного человека, как Маркус, что я внезапно ощутила давление в груди, всё сильнее увеличивающееся с каждым его рваным вздохом.

Маркус прошептал что-то неразборчивое, и я коснулась его щеки. Кожа была совсем холодной и липкой. Я убрала волосы со лба, и ресницы парня задрожали, зрачки забегали под прикрытыми веками, а дыхание стало совсем обрывистым.

Господи… Что ему снится?

Я провела кончиками пальцев по виску.

— Маркус. Маркус, проснись, — его губы скривились, и из груди вырвался очередной стон, гораздо более громкий, чем прежде.

— Маркус, — я позвала громче и легонько шлёпнула по щеке, — проснись! Это сон. Это всего лишь сон. Просыпайся!

Глаза парня резко распахнулись, и он уставился невидящим взглядом в моё лицо. Его глаза суетливо мерили меня, но не задерживались и на долю секунды, чтобы сфокусироваться. В них плескались боль и ужас, чёрным пламенем обжигая тёплый шоколадный оттенок.

— Эй! Всё хорошо, всё хорошо, — я прошептала и погладила его по щеке, — это не по-настоящему. Что бы тебе не снилось, это не по-настоящему.