Маркус, нахрена тебе нужна была вся эта борьба, если в конце ты потерял самое ценное? То, ради чего на самом деле стоило бороться.

Я открыл дверь, осознав, что даже не запер её, и сделал шаг в пустоту коридора. На полу были мокрые следы, и я успел неслабо испугаться, пока не заметил маленький серый рюкзачок на полу возле острова.

Крошечная искорка вспыхнула в моей груди, и я рванул на второй этаж.

Хэйли

Я снова стояла на пороге этой квартиры и не решалась войти. Только теперь я осторожничала не из-за того, что сомневалась, выпустят меня отсюда живой или нет. Сейчас я боялась, что мне не дадут шанса отстоять свою позицию.

Маркус был так резок и непоколебим, когда прогнал меня, что я не успела даже сообразить, что произошло. Лишь только когда вышла за дверь и дала волю эмоциям, осознала, что нельзя было всё оставлять так.

Мы были связаны. Даже если отбросить всё то, что произошло между нами, наши жизни были тесно переплетены, и я могла стиснуть зубы и закрыть глаза на его нежелание мириться с моим присутствием. Мы ещё не всё выяснили. А если, вернувшись домой, к матери, мне удастся узнать что-то, что будет иметь значение и для него, как мне с ним связаться? Что, если он тоже покинет этот дом, и не станет встречаться с отцом, как мне его найти? Как мне убедиться, что он тоже нашёл выход? Элементарно, мне нужны были контакты Дэнни. Если Маркус не захочет иметь со мной дел, я могу рассчитывать хотя бы на Дэнни. Он ведь его не бросит? Так я смогу знать, что с ним всё хорошо.

Стоя там, на крыше дома, я продумывала план действий и старалась собраться с духом, чтобы вернуться обратно. Я должна была взять всю свою силу и волю в кулак, чтобы не позволить ему застать себя врасплох в этот раз. Но всё, что я могла — подавлять бесконечные рыдания. Мне было больно. Невыносимо больно оттого, что он оттолкнул меня.

Человек с трезвой головой на плечах посоветовал бы мне обратиться к психиатру, потому что я была похожа на этих чокнутых девчонок, которые завышали свою значимость, раздвигая ноги перед парнями, а потом бегали за ними, наматывая сопли на кулак в кабинках женского туалета, думая, что они те самые.

Но проблема была в том, что я действительно ощутила свою значимость. Я до сих пор слышала ритм его взбесившегося сердца, когда он прижимал меня к своей груди, всё ещё видела страх в его глазах и всё ещё ощущала нужду, когда он сжимал меня в крепких объятиях. Этот парень был не в порядке. И именно поэтому сейчас я, зарёванная и замёрзшая, торопливо взбиралась по лестнице, дрожа от холода и волнения.

Соберись, Хэйли. Ты должна быть стойкой и уверенной. Ты должна дать ему понять, что он не один в этой лодке. Вы оба гребли в сторону суши. И плевать на то, что вы позволили буре поглотить вас. Вам придётся грести до конца. Вместе. Пускай даже не скажете друг другу ни слова, но он не может психануть и обрубить твою половину. Так вы потонете оба.

Сжав зубы, я ворвалась в его спальню и замерла напротив кровати. Здесь было пусто и тихо. Из ванной не доносилось ни звука.

— Маркус! — позвала и постучала в дверь ванной. В ответ тишина, — Маркус, я вхожу! И наплевать, что ты голый! Нам нужно поговорить!

Молодец, Хэйли. Так держать! Не отступай.

Я распахнула дверь и шагнула внутрь. Комната была пустой. Развернувшись, я вышла из ванной и, пройдя через комнату, направилась в кабинет. Но и там я его не обнаружила.

Где он прячется?

Вспомнив про тренажёрный зал, я побежала туда.

Какого чёрта? Везде темно и глухо.

Заподозрив неладное, я рванула обратно вниз и только тогда обнаружила, что его куртка и ботинки отсутствуют.

Он ушёл? Куда он отправился?

Дрожь в моём ещё не согревшемся и напряжённом теле усилилась, и я уронила рюкзак с вещами на пол рядом с кухонным островом.

Он ведь не сбежал навсегда? Он даже дом не запер! Маркус не поступил бы так с Дэнни. Да, он пытался показать, что ему было плевать на его визиты, но я всегда замечала, как парень менялся с приходом блондина. Он дорожил его дружбой, он был благодарен ему за то, что тот делал для него.

Тогда почему он не запер дверь?

Меня начало колотить ещё сильнее. Я буквально не могла совладать со своим телом: зубы стучали друг о друга, клацая так звонко, что аж шумело в ушах; руки и ноги тряслись, а кожа покрывалась мурашками. Мне нужно было почувствовать тепло.

Раздеваясь на ходу, я вбежала в ванную. Сбросив с себя всю одежду, я дрожащей рукой схватилась за стеклянную перегородку и включила воду, настраивая температуру немного горячее температуры тела.

Я замёрзла, была на нервах и, едва я сделала шаг и оказалась накрытой потоком горячеватой воды, моё сознание будто рухнуло с обрыва. Я задохнулась от мощного перепада и ухватилась рукой за полку. Облегчение разлилось по моему телу, и я почувствовала волну, хлынувшую от самой макушки к кончикам пальцев на руках и ногах, словно поток крови разморозили и снова пустили по венам.

Я впилась пальцами в полку сильнее, пытаясь выровнять дыхание. Но я всё ещё не ощущала спокойствия. Закрыв глаза, обхватила ладонями шею, прижимая предплечья к груди, и сосредоточилась на потоке воды, попыталась визуализировать его. Я представляла, как вода пропитывает мои волосы, стекает по лицу и шее, обволакивает плечи, повторяет каждый изгиб моего тела, не пропуская ни миллиметра, как она стекает по ногам, согревая и расслабляя мышцы, и моё дыхание начало выравниваться.

Меня уже не трясло, но я всё ещё не чувствовала спокойствия. Всё потому, что я продолжала думать о том, где Маркус, и всё ли с ним в порядке. К горлу подступил очередной приступ слёз, и я зажмурилась и закусила губы.

Внезапно звуковые вибрации в воздухе, которые сейчас, закрыв глаза, я ощущала гораздо острее, сообщили, что в ванной я была не одна. Замерев, я прислушалась, но не услышала ничего. Абсолютно. Но я могла поклясться, что в комнате был кто-то ещё.

— Маркус? — неуверенно прошептала и сглотнула, чтобы смочить пересохшее горло, — Маркус, это ты?

Но вместо ответа я почувствовала, как голова парня упёрлась в мой живот, и ахнула. Он просто уткнулся лбом и молчал, а я, снова почувствовав себя слабой, расплакалась и сильнее обхватила руками шею.

Чёрт возьми, Хэйли! Ты же всего несколько минут назад была решительной и твёрдой, как кремень. Не отступай!

Но разве голос разума мог до меня достучаться, когда его дыхание обжигало мою и без того чувствительную кожу?

Я знала, что это был он. Всё было таким родным: его жёсткие волосы, щекочущие кожу моего живота, его слегка отросшая щетина, которую я запомнила, уходя всего час назад, и его дыхание — оно было прерывистым и насыщенным эмоциями, будто он не мог сдерживать себя.

Но он не шевелился. И не пытался прикоснуться ко мне. Словно сомневался, что имеет на это право.

Собравшись с духом, я протёрла лицо и открыла глаза.

Маркус, одетый в ту же футболку и штаны, сидел передо мной на коленях, обессилено опустив руки. Его одежда уже насквозь промокла, а он сам выглядел таким раздавленным, что мне хотелось схватить его за плечи и встряхнуть. Мне было ненавистно видеть его таким. Он всегда, с первой минуты нашего знакомства, был собранным, жёстким и непоколебимым. Но сейчас… Сейчас мне было больно смотреть на него. Мне хотелось обнять его и врезать одновременно. Зачем? Зачем было устраивать этот концерт, если это уничтожало его? К чему всё это?

Я инстинктивно обхватила своё тело руками и сделала шаг назад, выныривая из потока воды и прижимаясь к холодной стене, давясь слезами.

— Маркус, встань, — мой голос звучал жёстко, но внутри меня всю разрывало от жалости. Но он лишь поднял на меня взгляд, полный слёз и отчаяния.

— Поднимись, чёрт возьми! — мой голос сорвался, и я закрыла рот ладонью, чтобы не разрыдаться.