— Кажется, она обожает Рождество, — продолжал Маркус, в то время как Дэнни приветственно мне помахал и довольно улыбнулся, — а кто я такой, чтобы лишать её праздника? — Маркус замолчал, увидев меня, и поджал губы, — как ты себя чувствуешь?

Я перевела взгляд с парня на то, что пряталось за его спиной.

Это была ёлка. Здоровенная, пушистая ёлка. Выше, чем сам Маркус. Мой рот распахнулся сам собой, когда я увидела это великолепие, и губы Маркуса дрогнули в смущённой улыбке.

— Это ёлка? — я сбежала вниз и обогнула брюнета, — вы серьёзно установили ёлку? — я дотронулась до ароматных веток и почувствовала, как внутри что-то затрепетало.

— Ну, завтра уже Сочельник, — Маркус пожал плечами, — а какой праздник без наряженной ёлки.

— Так мы её ещё и наряжать будем? — улыбка сама растянулась на пол-лица, и мне показалось, что мои глаза заискрились.

— Ну, на самом деле, мама убила бы меня, если бы я украл её бесценные ёлочные шары и прочую дребедень. Но, — Дэнни вынул из огромной коробки на журнальном столе здоровенный моток проводов с маленькими лампочками, — гирлянд никогда не бывает много. И они не имеют такой ценности.

Там были десятки метров огней, и я настолько ярко представила, как всё это великолепие озарит гостиную тёплым мерцанием, что не удержалась и закрыла ладошкой лицо. Слёзы радости и восторга подкатили к глазам.

— Но прежде чем мы возьмёмся за украшения, — предостерёг Маркус, — надо разобраться с твоей рукой, — он кивнул на окровавленную повязку, и мой желудок моментально скрутило от неприятного предчувствия.

Мы все проследовали на кухню, и парни снова окружили меня. Дэнни расставил на столе какие-то средства для обработки ран и дезинфекции и стерильные бинты.

— Как твоё плечо? — Дэнни отвлёк меня, пока Маркус стелил на мои колени защитную плёнку и обрабатывал руки.

— Его я почти не чувствую — постоянно на таблетках, — я поморщила нос, и парень искренне улыбнулся.

— Когда немного заживёт, нужно будет заняться восстановлением мышечной активности, чтобы рука не атрофировалась.

— Всё не так плохо, — Маркус уже успел размотать повязку и осмотреть рану, — швы не разошлись. Скорее всего напрягла руку или неловко прижала во сне.

— Слава богу, — я облегчённо выдохнула, и Маркус приступил к обработке.

Приятного мало в этой процедуре, поэтому, чтобы как-то отвлечься, я повернулась к Дэнни и спросила то, что уже давно меня интересовало:

— Почему ты не живёшь здесь? Если это твоя квартира, где ты ночуешь?

Парень надкусил яблоко и ухмыльнулся.

— Родители уехали в путешествие по Европе. Отец закрыл какой-то выгодный заказ, и они укатили до середины января. А на меня оставили двух собак и содержание дома. Так что, пока квартира в вашем полном распоряжении. Но если не решите свои проблемы в ближайшие три недели, придётся потесниться, — блондин поиграл бровями и подмигнул Маркусу, — будешь спать со мной в одной кроватке?

Плечи брюнета дрогнули от неслышного смешка, и он перевёл взгляд на меня.

— Не боишься, что заобнимаю тебя до смерти? — Маркус расплылся в озорной улыбке, и я смущённо отвела взгляд, — я соскучился по обнимашкам.

От воспоминаний о сегодняшнем утре в его объятиях у меня участился пульс, и щёки ощутимо налились румянцем.

— А я и не думал, что ты такой любвеобильный. По твоему хмурому виду и не скажешь.

Маркус опять рассмеялся и закрепил повязку на моём запястье.

— Ладно, я закончил, — он убрал плёнку с моих колен, — я думаю, стоит поесть, прежде чем возьмёмся за ёлку.

Я спрыгнула со стола и двинулась следом за ним.

— Ты, — он резко развернулся и почти уткнулся пальцем в мой нос, — только руководишь процессом. Готовить будем мы.

— Мы? — Дэнни изогнул брови и поперхнулся.

— Не ссы, — Маркус захохотал и вынул кусок мяса из холодильника, — я же справился с блинчиками? Вот и с мясом разберёмся.

Эта парочка экспериментаторов оттеснила меня обратно к стульям и снова начали препираться, периодически интересуясь, чего и сколько добавить и при какой температуре готовить.

Задумавшись под их болтовню и споры, я надкусила яблоко и перевела взгляд на пушистую красавицу и разбросанные гирлянды.

Три дня назад я совершенно не представляла, что ждёт меня через несколько минут, где я окажусь через час и буду ли спать спокойно следующей ночью.

А сейчас я чувствовала такое умиротворение. Я совершенно не знала этих парней. Вся информация, которой я владела, была с их слов. Адекватная и осторожная девушка на моём месте ни за что бы не осталась запертой в чужом доме с незнакомыми парнями. Это абсолютно против инстинктов самосохранения.

Но эти парни меня совершенно не пугали. Они заботились обо мне, оберегали, пытались порадовать и ничего не просили взамен. Ну, кроме еды конечно.

Я очень надеялась, что в моей реальной жизни существовали такие же люди.

Кайла казалась очень верной и надёжной. А была ли я такой же? Могла ли я биться за собственного друга, ничего не требуя взамен?

Голос из сна вдруг снова проник в мои мысли. Это был мой голос. Совершенно точно. Но что происходило? Я пыталась кого-то спасти? Мика? Что это за имя? Я даже не знала, был это парень или девушка. И самое главное, удалось ли мне его спасти?

Хэйли

Пленительный аромат смолы и хвои уверенно пропитывал воздух гостиной. Кожу пальцев приятно покалывало от соприкосновений с мягкими иголочками, пока я обматывала провода гирлянды вокруг каждой веточки. Я чувствовала, как улыбка не сползает с моего лица, и переведя взгляд на Маркуса, стоящего по другую сторону, я уловила то же самое выражение. Только он смотрел не на ель, а на меня. Я заметила это прежде, чем он перевёл свой взгляд на очередную ветку. Но улыбка всё ещё озаряла его лицо. В тёплом свете мигающих лампочек Маркус выглядел ещё более притягательным. Его бронзовая кожа светилась в приглушённом свете, отросшие пряди тёмных волос, спадающих на лоб, были не чёрными. Впервые за эти дни я заметила, что они тёмно-каштановые. Там, где на них падал свет, были видны шоколадные переливы.

— Значит, ты любишь Рождество? — Маркус вскользь глянул на меня и принялся обматывать следующую ветвь.

— Рождество — это время, когда мы все становимся детьми. Никаких забот, никаких проблем. Мы радуемся мелочам, наслаждаемся совершенно обычными вещами, и мир вокруг становится волшебнее. Это единственный шанс в году, когда чудо становится реальным. Осязаемым, понимаешь? В каждом из нас просыпается надежда, что завтра всё станет гораздо лучше, чем прежде.

Я опустила взгляд и снова пробежалась пальцами по еловым лапам.

— Но Рождество в твоей семье не самое радостное событие?

Тяжёлый ком в груди снова потянул вниз, и мне стало так больно, что горло свело спазмом и защипало в носу.

— Прости, если это так тяжело, ты можешь не отвечать.

— Дело скорее в том, что я видела сегодня на экране. Не могу сказать, что я испытываю боль от того, что последние несколько лет каждое Рождество праздновала одна. Я уже давно свыклась с мыслью, что у меня больше нет семьи. Моя мать глава хирургического отделения в «Бостон Чилдренс». Она забеременела мной, когда заканчивала второй год ординатуры. Я не вписывалась в её планы. Она хотела чего-то большего. Стать значимой. Но разве это реально — совмещать материнство и карьеру хирурга? Хирургия отнимает слишком много времени. Ненормированный график, сверхурочные часы в операционной, постоянно отложенные встречи. Она не принимала участия в моей школьной жизни, не успевала к ужину и уж тем более не встречала праздники дома.

— А что с папой? Ты говорила, что он живёт здесь, в Бостоне.

— Живёт, — я задумчиво кивнула, снова вспомнив коротенькие шортики той девчонки, которая встретила меня на пороге его квартиры.

— Мой папа не выдержал её безразличия. Год назад они официально развелись. Он растил меня практически один, несмотря на то, что и его работа отнимала очень много времени.