— Посмотри на меня, — я обхватил её щеку ладонью, — я хочу видеть твои красивые глаза, когда ты кончаешь. Держи их открытыми.

Хэйли распахнула глаза и задышала чаще, когда я принялся вколачиваться быстрее, доходя до исступления.

Наша кожа блестела от выступившей испарины, звуки влажных шлепков разносились по комнате, смешиваясь со страстными стонами. И наши тела словно превратились в единое целое, когда нас практически одновременно накрыло сокрушительным оргазмом. Сперва белая паутинка в глазах Хэйли запульсировала, а затем её тело выгнулось и задрожало, поражая меня и доводя до собственного освобождения.

Замерев внутри неё, я наслаждался моментом, впитывал каждый её всхлип, каждый рваный вздох и целовал распаренную ароматную кожу, стараясь запомнить её вкус.

Позднее, когда наши тела расслабились, а дыхания затихли, Хэйли, устроившись на моей груди, подняла взгляд и тихо прошептала:

— Маркус, пообещай, что не будешь себя корить за то, чему мы не могли сопротивляться.

Я тихо сглотнул и попытался улыбнуться в ответ.

— Обещаю, — я прошёлся пальцами по её щеке, убирая прилипшую прядь, и прижал её влажное обнажённое тело ближе.

Хэйли облегчённо выдохнула и прижалась к моей груди, обвивая мою шею раненой ладонью.

А я закрыл глаза, предвкушая горечь утраты, которую определённо буду чувствовать, когда потеряю её.

Хэйли

Моё сознание медленно приходило в себя, в то время как тело совершенно не желало просыпаться. Каждая самая крошечная мышца горела от боли. Но эта боль была сладкой, приятной.

Воспоминания о вчерашней ночи нахлынули волной, заставив моё тело вздрогнуть от импульса, пронизавшего каждый нерв.

Мы с Маркусом занимались сексом.

Это казалось сном: его дикий взгляд, пропитанный вожделением, его жадные поцелуи, поглощающие меня так, словно всё это время он голодал, а сейчас перед ним накрыли шведский стол. Это был совсем другой Маркус, о котором я и подозревать не могла. Лишь только беспокойство и горечь в его глазах напоминали о том парне, который заботился обо мне все эти дни. Его восторг и нежные прикосновения плавили во мне ту неожиданную похотливую сторону, которая просыпалась, когда я украдкой наслаждалась его телом, и пропускали вперёд хрупкую ранимую девушку, скучающую по теплу и ласке. Сожаление в его глазах в тот момент, когда всё случилось, вызвало непреодолимое желание успокоить его. Мне не хотелось, чтобы он жалел о том, что сделал. Это не было ошибкой. Мы оба этого хотели. Хотели обладать друг другом и подарить ту порцию ласки и нежности, которой нам не хватало всё это время. Я ни о чём не жалела, лишь о том, что однажды это закончится.

Его горячая ладонь обвилась вокруг моей талии и прижала ближе к крепкому обнажённому телу. Простонав что-то сквозь сон, Маркус зарылся носом в мои волосы и облегчённо выдохнул. Это вызвало счастливую улыбку на моём лице, и я прикоснулась губами к его предплечью, всю ночь служившему мне подушкой.

Измождённые и насытившиеся, мы просто отключились в объятиях друг друга, и сейчас я ощущала новую волну возбуждения, чувствуя, как его член упирается в мою поясницу. Внизу живота всё напряглось и заныло, напоминая о том, с каким наслаждением он двигался во мне, постепенно наращивая темп.

Я закусила губу, вспоминая его затуманенный взгляд в тот момент, когда он говорил о том, как мечтал прикоснуться ко мне. Это казалось смешным: как парень с таким совершенным телом мог желать кого-то вроде меня?

Нет, я не считала себя уродиной, но из-за гимнастики и плавания, некоторые части моего тела казались слишком спортивными, не такими женственными, чтобы видеть в них объект желания. Грудь была небольшой, бёдра рельефными, разве что попа была чертовски соблазнительной, округлой и упругой. Моё тело не было воплощением хрупкости и нежности. Но, казалось, будто Маркус видел во мне именно это.

Его дыхание, блуждавшее в моих волосах, было размеренным, грудь спокойно расширялась и сжималась от неглубоких вдохов и выдохов. Он был так спокоен и умиротворён, обнимая меня, словно это единственное, в чём он нуждался всё это время.

И я хотела провести так целую вечность. Забыть о том, что за пределами этой спальни творится настоящая неразбериха из тайн и помутнений рассудка, и просто наслаждаться друг другом.

Но моё тело, кажется, было против этой идеи — я ужасно хотела в туалет.

Стараясь не разбудить парня, я осторожно приподняла его руку и выскользнула из объятий. Давление мочевого пузыря напомнило мне о том, какими несдержанными мы были прошлой ночью, и я чуть не зашипела от волны лёгкой тянущей боли, возникшей внизу живота.

Спустившись с кровати, я подняла футболку, с трудом отыскала трусики, оказавшиеся за комодом, взглянула на парня, закутанного в простыни, и поспешила в ванную на первом этаже.

Приняв душ и вытершись полотенцем, полностью обнажённая я стояла напротив зеркала и смотрела на своё отражение.

Поменялось ли что-то во мне?

Вроде всё та же девушка, то же тело, но взгляд стал более уверенным. Внутри я ощущала себя спокойнее, чем день назад. Может, это было связано с тем, что вчера реальность, в которой мы существуем, изменилась? Мы перестали сомневаться друг в друге, прятать наши истинные чувства и желания и открылись.

Я провела рукой от живота к груди, и мой взгляд переместился от лица к шее. Маленькое бледно-розовое пятнышко между шеей и ключицей, как раз с той стороны, где футболка оголяла плечо, отчётливо виднелось на светлой коже. Я дотронулась пальцами до отметины и закусила губы.

Я всё ещё пребывала в лёгком замешательстве от того, что Маркус оказался первым мужчиной в моей жизни. Как можно не помнить такие детали о себе? О собственном теле? Чего ещё я не помню?

Вчера я сказала ему не жалеть ни о чём. Но что ждёт нас утром? Когда дымка блаженства рассеется. Что, если нас обоих накроет чувство неловкости, и мы не будем знать, как действовать дальше?

Не думай об этом, Хэйли. Чем больше ты заморачиваешься, тем более неловкой будет встреча. Оставь всё воле случая.

Пытаясь подчиниться голосу разума, я надела футболку и вышла из ванной. В квартире было тихо. Решив не возвращаться в комнату, я направилась к кухонной зоне, размышляя, что же такого приготовить. Нам обоим точно не помешал бы сытный завтрак. Заглянув в холодильник, я оценила остатки продуктов и решила испечь вафли.

Смешав все ингредиенты, вылила первую порцию теста и закрыла вафельницу.

И зачем Дэнни столько всякой техники, к которой он ни разу, наверняка, и не прикасался?

Спустя несколько минут кухня заполнилась тягучим ароматом расплавленного сыра, и мой рот наполнился слюной в ожидании снятия пробы.

— Что готовишь? — непривычно мягкий довольный голос парня заставил тело вздрогнуть, а сознание вспыхнуть и растечься, как сливочное масло, брошенное на раскалённую сковороду, когда его ладонь скользнула по талии и осторожно прижала меня к его телу.

Я закусила губу, чтобы сдержать радостную улыбку, вызванную осознанием, что неловкость — это не то, что ожидало нас этим утром. Подбородок Маркуса опустился на моё плечо, и вторая рука скользнула под грудью, заставляя всё моё тело расслабиться и прильнуть к нему.

— Доброе утро, — прошептал брюнет и коснулся губами моей скулы. Кожа, опалённая его поцелуем, загорелась, и я повернулась к нему лицом.

Он выглядел таким милым: заспанный взгляд, умиротворённая улыбка и лёгкая щетина, пробившаяся за ночь.

— Доброе утро, — я легонько чмокнула его в губы, и широченная улыбка озарила лицо парня, — это сырные вафли.

Он удивлённо изогнул бровь и выпрямился позади меня.

— Сырные? — склонившись над миской, он недоверчиво заглянул в неё, а затем зачерпнул пальцем немного густого теста. Несколько капель с кусочками сыра упали на моё плечо, когда Маркус едва успел облизнуть палец.