Он взял кувшин, налил себе воды и, сделав глоток, продолжил.

— С Мэтью было очень легко. Парень потерял мать, его мучили кошмары, в которых он пытался спасти её, и он хотел избавиться от них. Мы обратились к гипнозу. Начали работать, пока я не узнал, что он сын того нейрохирурга. А через неделю здесь оказалась ты. С теми же проблемами. Только в Мэтью сидела обида на отца за то, что он вовремя не обратил внимание на здоровье матери. Сломить и перепрограммировать его было легче. Я просто взрастил в нём ненависть к нему. А с тобой всё оказалось гораздо сложнее: вы как детали одного целого, как две подружки. В ваших отношениях столько доверия и силы, будто вы вдвоём против всего мира. Как заставить возненавидеть её? Пока я не узнал, что твои родители развелись два года назад из-за того, что твой отец-извращенец трахал своих студенток. Ты отвернулась от него. Полностью встала на сторону своей матери и разорвала все связи с ним. Разве не идеально? Сделать её виновницей во всём происходящем, а дерьмового отца и мужа — предметом обожания?

Его лицо снова исказилось сумасшедшей улыбкой, и он громко вздохнул и поднял палец вверх, будто только что осознал что-то потрясающее.

— Ты знала, что всего пять процентов населения подвержены воздействию гипноза? — он перевёл на меня поражённый взгляд, — ты только представь: ты и он — вы оба подвержены внушению. Восхитительно, правда? Такая невообразимая редкость.

— Как вы нас нашли? — я прервала его ликование и всё-таки смогла приподняться и обхватить свои колени.

— Я с самого начала следил за вами. Какой толк, проделать такую работу и не насладиться результатом? Я нанял парней, чтобы они следили за вами, но вы их слишком быстро раскусили и скрылись. Вместе! — он снова рассмеялся, — это было странным, что мы потеряли ваш след в одном и том же месте, и я оставил парней наблюдать за районом, ожидая, когда же вы выскочите из своих норок. И каково было моё удивление, когда вы оказались вместе на улице спустя всего несколько дней. Они проследили за вашим перемещением, затем наблюдали за домом. Чья это квартира? — он прищурился и склонил голову, — она оказалась для вас уютным гнёздышком. Чёрт, Холи, ты поразила меня своей легкомысленностью. Когда вы начали трахаться? Сколько дней прошло, прежде чем вы поняли, что влюбились друг в друга? Я слышал ту твою речь о силе и прочем. Вы реально влюбились друг в друга за какие-то две недели?

Он продолжал что-то говорить, а я оцепенела от ужаса, что он знал то, чего не знал никто, кроме нас.

— Откуда вы знаете? — моё сердце заколотилось в груди, и по всему телу будто разряд тока прошёлся.

Его губы растянулись в странной улыбке.

— Знаешь, говорят, влюблённые часов не наблюдают. Но я бы сказал так: влюблённые не наблюдают вообще ничего вокруг. Словно их мозг превращается в кашу. Вы потеряли бдительность, забывшись в своих чувствах и страхах настолько, что твой ненаглядный забыл запереть дверь после того, как целый час носился по округе, выкрикивая твоё имя. Боже, он меня разочаровал, — он закатил глаза и покачал головой, — такой умный сильный парень, но рядом с тобой превратился в размазню. Что такого ты сделала, что он настолько потерял голову?

Я сжала зубы и задышала быстрее. Меня всю трясло от его насмешливого тона.

— Вы даже не знаете, о чём идёт речь, — прорычала я.

— Жаль тебя огорчать, но я знаю. С вами произошло именно то, что изменило ход игры. После того, что парни показали мне вчера, после того, что я услышал, я понял, что хочу не только причинить боль вашим родителям, но и чтобы вы ощутили, каково это, когда любимый человек не помнит тебя. Вопрос был лишь в том, кого я хочу вернуть больше. Но, когда выяснилось, что из вас двоих Маркус нуждается в тебе больше, всё решилось само собой, — он самодовольно улыбнулся и развёл руками.

— Что вы с ним сделали? Где он?! — мой и без того хриплый голос сорвался от пролившихся слёз.

— Твой ненаглядный в порядке. Спит сладким сном там же, где и последние два месяца.

У Дэнни?

— Что вы собираетесь с ним делать? — моё тело сотрясалось от дрожи, и я ощутила, как по моим щекам заструились слёзы.

— Ничего, — Эдриан снова потянулся к маятнику и, оттянув один шарик, отпустил его, возобновляя динамичный стук, — мать ищет тебя. Так давай вернём тебя домой.

Под словом домой он подразумевал не место?

От паники голова снова закружилась, и я почувствовала, как теряю равновесие, снова падая на кушетку.

— Расслабься, Холи, — его голос стал вкрадчивым и таким медленным, — сосредоточься на том, что тебя успокаивает. Представь, как каждая мышца, каждая клетка твоего организма наполняется теплом. Как это тепло перетекает из одной клетки в другую.

Я не хотела сосредотачиваться на его словах. Я просто представляла, как руки Маркуса обнимают меня, как прижимают меня к его мощной груди.

— Представь, как выглядит твоё спокойствие.

Тёплые карие глаза Маркуса смотрят на меня с обожанием.

— Где оно сконцентрировано.

Его взгляд скользит по моей коже, заставляя плавиться от трепета.

— Как оно ощущается?

Его горячее дыхание растворяется на моих губах.

— Твоё дыхание становится медленным и глубоким.

Я ощущаю вкус его поцелуя и задерживаю дыхание.

— Ты дышишь всё медленнее и медленнее.

Я люблю тебя, Хэйли.

— Твоё сердцебиение замедляется.

Он обнимает меня, прижимая меня теснее к своему телу.

— Твои веки становятся тяжёлыми. Тебе хочется спать.

Я закрываю глаза и обвиваю его ладони своими.

— Твоё тело расслабленно. Тебе снится прекрасный сон. Где ты счастлива. Ты забываешь все страхи, с которыми столкнулась в последние две недели. Ты забываешь людей, которые были рядом в этот момент. Ты возвращаешься туда, где тебя любят: к твоей матери Меган, к твоей лучшей подруге Кайле, к твоему парню Терри. Ты вспоминаешь всё, чем жила и что дорого тебе. Твоя память возвращается. И ты торопишься поскорее увидеться с ними, обнять их и продолжить жизнь с того момента, где всё прервалось.

Тиканье маятника вводило в транс, погружая меня в сон всё глубже и глубже, и я почувствовала, как моё тело расплылось по кушетке, позволяя наконец отдохнуть от хаоса.

— Ты забываешь Маркуса.

Я люблю тебя.

— Забываешь всё, чем жила последние три недели.

Маркус, я люблю тебя.

— Ты возвращаешься к своей прежней жизни.

Запомни, Маркус, я люблю тебя.

Последний лучик света погас, и я провалилась в темноту.

— Сейчас по сигналу ты встанешь, возьмёшь свои вещи и покинешь мой кабинет. А когда окажешься на пороге своего дома, вспомнишь момент, на котором всё остановилось.

Размеренное тиканье въелось в мой мозг, концентрируя внимание на его словах.

— И ты не вспомнишь этот разговор. И не вспомнишь, что была здесь сегодня. Итак, три. Два. Один. Проснись, Холи.

Щелчок.

Рингтон телефона вырвал меня из сна. Глянув на электронные часы, я вздохнул и взял в руки, разрывающий тишину дома, смартфон.

Маркус.

— Какого хрена ты звонишь в пять утра? — я простонал, откинувшись на подушку и закрыв глаза.

— Где она?! — завопил парень, словно одержимый.

— О чём ты? — я отодвинул трубку подальше, вздрогнув от неожиданности.

— Хэйли! Куда ты её дел?

— Маркус, у тебя совсем крыша поехала? — я протёр пальцами глаза, пытаясь прийти в себя, — я у родителей. Сплю, блядь! Нахрена мне забирать Хэйли? Может она снова вышла прогуляться!

Матрас слева от меня просел, и на моё ещё сонное лицо набросилась любвеобильная морда.

— Её забрали! — заорал парень, — четверо мужиков поймали нас в переулке и вырубили хлороформом! Я проснулся на диване. В твоей квартире! В твоей, блядь, квартире, Дэнни! Как ты это объяснишь?!