Завернув за угол, я бросился бежать вдоль переулка, где Хэйли была в последний раз, прежде чем столкнулась со мной, и остановился возле тех самых контейнеров, загораживающих узкий проход. Подумав, что она могла остановиться в знакомом месте, я перепрыгнул через них и последовал вдоль стены. Каждый шаг возвращал меня всё глубже в воспоминания о том дне: её бешено колотящееся сердце и перепуганные огромные глаза, когда наши взгляды впервые встретились. Мог ли я тогда подумать, что эта встреча станет самой важной в моей жизни? Что эта маленькая, дрожащая от страха девчонка не только доверится мне, но и станет самым важным человеком в моей грёбаной безнадёжной реальности.

Но это место было пустым, как и каждый долбанный вечер до её появления. Пытаясь сосредоточиться на важном, я вернулся обратно и побежал дальше, вдоль баров, до перекрёстка и, остановившись, оглядел улицу.

— Твою мать! — запустил пальцы в волосы и сжал черепушку. Либо я ослеп от паники, либо её действительно не было здесь.

Я зажмурил глаза, снова открыл и просканировал улицу.

Нет. Её действительно здесь не нет. Неужели она пошла другим путём?

Не раздумывая, я побежал обратно. Сталкиваясь с редкими прохожими, попадавшимися мне на пути, я останавливал их и расспрашивал, не видели ли они девушку, описывая её отличительные черты.

Всё бесполезно! Никто не видел её. Будто испарилась.

Каждый шаг отдавался глухим ударом в моей груди в том месте, где должно было биться сердце. Но оно не билось. Каждая секунда мысли о том, что я всё больше отдалялся от неё, отнимала у меня жизненно важный удар сердца.

Я даже не сразу почувствовал, что начинаю замерзать. Выскочив на улицу в домашних штанах и футболке, я не позаботился застегнуть куртку, и бродил по улице уже… Понятия не имею, как долго. Сейчас я был не в себе, и такие мелочи меня не волновали. Вероятно, я уже больше никогда не почувствую тепла.

Мне нужна была помощь. Я как заведённый носился по улицам, потеряв возможность мыслить трезво, и мне срочно нужна была свежая голова.

Нащупав трубку в кармане, я набрал номер. Спустя всего один гудок, голос друга раздался на том конце провода:

— Не говори, что вы снова вляпались во что-то! — вздохнул Дэнни, а затем послышался напряжённый смешок.

— Хэйли пропала.

— В смысле пропала? — насторожился Дэнни.

— Я облажался, — я крутился вокруг своей оси, всё ещё пытаясь разглядеть знакомый силуэт в темноте заснеженных улиц, — я… блядь, Дэнни! Я прогнал её, ясно?! Наговорил всякой хрени, и она ушла! Я не могу найти её.

Я чувствовал, как начинаю задыхаться.

— Я выбежал за ней почти сразу и ищу уже около часа, но она… Дэнни, я не знаю, что делать. Как она могла скрыться так быстро?

— Ты искал только на улице? Вдруг она остановилась где-то недалеко от дома?

— Всё уже закрыто. Только несколько баров, но её бы не впустили туда без поддельных документов.

Я снова огляделся по сторонам и запрокинул голову, отчаянно зарычав.

— Ну, я даже не знаю, — вздохнул Дэнни.

Я открыл глаза и посмотрел наверх. Только сейчас я ощутил, как холодные снежинки касаются моей кожи, и меня осенило.

— Я, кажется, знаю, где она, — сорвавшись с места, я нажал на отбой и сунул телефон обратно в карман.

Ну конечно! Как я раньше не догадался? Я не смог её догнать, потому что, возможно, она и не уходила никуда.

Зайдя в дом, я побежал по лестнице, периодически поглядывая вверх, надеясь разглядеть её среди лестничных пролётов. Я изо всех сил держался за этот крошечный лучик надежды, пока взбирался по ступенькам, чувствуя, как лёгкие начинают гореть от рваного дыхания.

Замерев возле тяжёлой стальной двери, я схватился за ручку и сделал глубокий вдох.

— Боже, ради всего святого, пусть она будет там, — я толкнул дверь и сделал шаг на заснеженную крышу.

Здесь было так же спокойно, как и тогда, в рождественскую ночь. И я до безумия верил в чудо.

Заметив одинокие следы, прокладывающие дорожку к краю крыши, я поднял голову, но не увидел никого. Здесь было пусто.

Всё ещё лелея крупицу надежды, я пошёл по следам, наступая в лунки, словно пытаясь впитать всё, что она оставила после себя. С каждым шагом становилось тяжелее дышать от осознания, что в конце пути меня никто не ждал. Маленький лучик, к которому я тянулся, который я хотел обнять и прижать к себе, — его здесь не было. Я сделал последний шаг и замер у самого края крыши.

Она была здесь. Я чувствовал, что это была именно она. Хэйли стояла здесь, на том же самом месте, что и тогда. Именно отсюда она смотрела на площадь, на которую смотрел сейчас и я. Но её здесь не было.

Мы разминулись. Я упустил её. У меня была возможность всё исправить, но я выбрал неверный путь. Шанс был упущен.

Глаза защипало, и я закрыл веки и зажмурился, позволяя слезам отчаяния наконец-то пролиться.

Разве можно было придумать ещё более худший конец для нашей истории? Мы думали, что нас разлучит возврат памяти, а оказалось всё гораздо проще: я был тем придурком, который всё решил. Не было в этом никакой мистики или загадки. Это была обычная человеческая глупость.

Зачем я сделал это? Всё ведь можно было решить иначе. Я позволил гневу на отца, на его вину в том, что произошло с нами, завладеть мною, руководить моими решениями. Но, именно он был причиной того, что я встретил Хэйли. Я никогда не задумывался, что, возможно, мы должны были найти друг друга, что наша встреча не была случайностью. С самого начала, даже не зная правды, в глубине души я чувствовал, что мы ближе, чем думали. Даже если бы не история наших родителей, мы всё равно были теми, кто понимал друг друга лучше, чем кто-либо другой. Да, для неё всё обстояло иначе, у неё были любящие люди, но никто не знал о боли и одиночестве больше, чем мы. Судьба или чей-то умысел — не важно, что свело нас. Мы нашли друг друга, чтобы помочь выжить, научить справляться с демонами и просто держать за руку и чувствовать поддержку.

Не в силах издать даже звука, я рухнул на колени, утопая в сугробе, и слабо выдохнул. Глядя в даль, я видел перед собой размытые огни на главной ёлке и вспоминал её лицо, светившееся счастьем, как снежинки таяли на её сияющей коже, покрывая нежное личико крошечными капельками. Я не хотел помнить боль в её взгляде, не хотел помнить, как она уходит, пряча от меня слёзы. Я хотел помнить, что заставлял её улыбаться, краснеть, шептать моё имя. Я хотел помнить, как делал её счастливой.

Она делала меня счастливым.

Не выдержав горькой тяжести в груди, я завопил, раздирая глотку. Крики ярости и боли разносились по кварталу, но мне было плевать, встревожу ли я кого-то. Я хотел избавиться от огня, сжигающего меня изнутри. Хотел, чтобы эта боль и ненависть к самому себе покинули меня. Я хотел ещё хотя бы раз почувствовать тепло её прикосновений на своей коже, её дыхание на своих губах. Услышать её ласковый голос. Да, чёрт! Я был бы рад, даже если бы она сейчас ворвалась сюда и бросила в меня свой свирепый взгляд, накричала на меня, поколотила бы своими крошечными кулачками. Это бы значило, что она не сдалась. Что после всего, что я сказал, я всё ещё значил для неё хоть что-то. Я всё ещё был значим

Я не чувствовал своего тела. Казалось, будто кровь замёрзла в моих венах, и я превратился в живую статую. Я всё ещё чувствовал слабый стук своего сердца, но тело уже было безжизненным.

Я больше не знал, за что зацепиться, чтобы продолжать идти, бороться. Я не представлял, какой будет моя жизнь, если я больше никогда её не увижу.

Это твоя расплата за то, что ты никогда не считался с её мнением, Маркус.

Заставив себя шевелиться, я поднялся на ноги и побрёл к выходу.

Спустившись на этаж ниже, я встал возле двери в квартиру и уткнулся в неё лбом.

Я не представлял, как снова переступлю порог, зная, что её там нет. Моё сердце билось медленно, почти не слышно, а голова кружилась.