— И ты с нами садись, — доброжелательно пригласил Хмель. — В ногах правды нет, и нет ее и выше, как сказал классик.

— Что празднуем? — Я снял с полки кружку, и Хмель тут же наполнил ее пивом.

— Да ничего. Раз дома сидим, то почему не выпить?

— А я с другом твоим сейчас общался, — объявил я.

— Это с каким? — удивился Хмель.

— Да с Линевым. В гости приходил.

— Зачем? — Надо сказать, Хмель выглядел ошарашенным.

— Револьвер купил. Как у тебя. Сказал, стреляться с тобой собирается и хочет, чтобы все было по-честному. Встречаетесь завтра в шесть утра у Черной речки, берете только секундантов.

— Коль, ты пьяный, что ли? — подозрительно уточнил Хмель.

— Нет, я трезвый. И Линев действительно револьвер купил. Просто это не все. Да, к Черной речке можешь не ходить, там ничего интересного. Он тебя обманет и не приедет.

— Давай уже, не тяни.

Я посмотрел на огромное блюдо с мясной нарезкой, взял ломтик поджаренного черного хлеба, кинул сверху буженины, неторопливо откусил, запил пивом.

— Слава, Линев выдвинул условие снятия тебя с крючка, — сказал я, проглотив пиво. — И пообещал вечную любовь и дружбу, пока это отвечает его интересам.

— И что надо сделать?

— Надо напасть на разборку Семеры. На Эс-Пэ-Зэ. Спровоцировать конфликт.

— А нас потом…

— Нас для этого многовато. И перехватить будет сложно, так что рисковать никто не станет. В данном случае Линеву выгодно договориться с нами полюбовно. А нам выгодно договориться с ним.

— Чем выгодно? — спросил Саня.

— Хотя бы тем, что прямо от нас он поехал в гости к Жилину. И пообещал, что с сегодняшнего дня про Жилина мы забудем.

— А засада? — удивился Платон.

— Линев утверждает, что сведения о нас Жилину продал их сотрудник, который сидел на прослушке.

— А почему Жилин решил нас убить?

— Это уже вопрос, — развел я руками. — Но в данном случае я склонен доверять Линеву — им было просто рано нас убивать, мы еще в отработанный материал не попали. Жилин мог взять этот заказ от кого-то еще, хотя бы от Семеры. Или Лиги.

При упоминании Лиги Мила недовольно поморщилась. Но это и понятно, пока еще свежа история.

— В общем, основное я уже сказал: Линев дает нам место и время стрелки Семеры, мы отрабатываем как считаем нужным. Взамен он отбивает Жилина, Хмель слезает с крючка, на наши поездки туда-сюда глаза закрываются. Дружба, в общем. И с Мстиславом он говорил.

Я в два укуса уничтожил бутерброд и опять взялся за пиво, попутно сооружая второй, с жаренной на украинский манер колбасой.

— А почему именно мы? — удивился Саня.

— Отчасти из-за него, — я кивнул в сторону Хмеля, — его привычки подбирать с пола все подряд. И отчасти из-за того, что наш уважаемый пивовар обломал точно такую же операцию Линева, когда влез куда не надо. И еще потому, что Линев сам не знает, какие сведения и к кому ушли из Дружины с этим предателем.

— И кто пойдет? — спросил Хмель.

— На пару дней ты же за ворота выйти можешь?

— Могу, — кивнул он.

— Вот ты и пойдешь. Саня пойдет. Дмитрий. Слав, ты можешь Ивана взять.

— Э, а я? — возмутился Платон.

— Платон, ты источник дохода и процветания, мы не можем тобой рисковать, — повернулся я к нему. — Четверых достаточно, двое стреляют, двое прикрывают.

— Надо бы еще кого-то за руль.

— Я могу за руль, — подняла руку Мила. — Равно как и стрелять.

— Мы это уже обсуждали, — вздохнул я. — И если в таком месте кого-то оставлять за рулем, то его тоже надо прикрытием обеспечить. По одному там не ходят. Пока четверо, в общем. Платон! — Я поднял руку. — Не хочу даже спорить! Без тебя я без штанов тут останусь. Хочешь участвовать в таких операциях — сначала научи меня ходить туда вместо себя.

— Во-во, — активно закивал Хмель. — Даже я без тебя не могу: ни сухих дрожжей, ни пробок. Здесь будешь сидеть, оборону держать.

— Слишком сильно мы на тебя завязаны, так что рисковать ты будешь не только собой, но и нами всеми, — завершил я общественную речь. — И здесь действительно надо будет оборону базы держать, так что вы с Милой этим и займетесь. Потому что есть риск того, что нас просто всех пытаются отсюда выманить.

— Зачем? — удивился Платон.

— Может быть еще какой-то тайник, — придумал я на ходу. — Мало ли.

— Врать сперва научись, — вздохнул Платон.

— Не пущу я тебя. — Я уставился ему в глаза. — И ты сам все прекрасно понимаешь. Это ты можешь без любого из нас обойтись, а мы без тебя — никак. А вообще неплохо бы рекогносцировку местности провести. Только для этого нужен кто-то, кто хорошо знает северную промзону. Я ее знаю плохо.

— Это к Патрулю, — подумав, сказал Хмель. — Так даже и не знаю, кто еще может помочь.

Подумав, я встал из-за стола, поднялся в бар и набрал Мстислава.

— У меня Линев был.

— Договорились?

— А он договорился?

— Да, все в рамках приличий, не беспокойся. Людям действительно нужно.

— Тогда мне тоже нужно. Диего можешь привлечь в помощь? Мне на СПЗ рекогносцировку провести, а я там никогда не был.

— Свяжусь по рации, дай мне десять минут.

— Принял.

Я вернулся в подвал, взялся за кружку. Все равно сегодня на СПЗ никто не попрется, дело к темноте, дурных нема. А я все последние дни на нервах, так что имею полное право. У алкоголя седативное действие выраженное, особенно у пива. И в подвале тепло и все свои. И вообще уже весело.

Правда, еще дел хватает на сегодня, так что радостно пить пиво до вечера не получится.

— Белый-второй вызывает Красный-первый. Красный-первый, как слышишь меня, прием? — заговорила рация неожиданно чисто, без всяких помех, голосом Олега.

— Белый-второй, здесь Красный-первый, слышу тебя хорошо, прием.

— Завтра в восемь ноль-ноль на пункте три, как понял, прием?

— В восемь ноль-ноль на пункте три, понял тебя, Белый-второй, прием.

— Принял. Конец связи.

"Пункт три" — это штаб по кодовой таблице. Наша группа уже "красная". "Синие" — это группа Диего. Так что встреча назначена, это хорошо.

Что интересно — компания не расходилась. Я успел уйти домой, там в гараже установить обогреватель на новый F-150, проверить работу, потом вскрыл один ящик с тем товаром, что мы привезли с последней ходкой, выловил оттуда удлинители для магазинов и установил один такой "двухместный" на свой "браунинг" десятого калибра, который я обрезал до восемнадцати дюймов. На шестнадцатидюймовый удлинитель уже не вставал, места не хватало, торчал рогом, и стяжку, которая barrel clamp[12], уже не установишь.

Потом с этим ружьем заявился в паб и нашел тех же самых на том же самом месте, в подвале. Уже шли анекдоты, помимо бутылок на столе и кувшины со светлым появились. Закуска тоже сменилась, в смысле новое блюдо нарезки возникло.

— Хорошо сидим, — вполне искренне восхитился я.

— Ага, неплохо, — согласился Платон. — Это у тебя завтра разведка, а мы и отоспаться можем.

Платон вообще по самогонке выступал и был заметно пьяней других. Но, может, и к лучшему. Ему бы и завтра принять хорошо, чтобы послезавтра похмелье уровень боевого пыла снизило.

— А это что за калибр? — вдруг заинтересовался ружьем Хмель и даже палец в ствол засунул.

— Десятый. Я же рассказывал.

— Да я помню, что ли? — отмахнулся он. — Вот Ивану бы такое ружжо, а? Ему меньше даже неприлично.

— Бери, не проблема. Есть длиннее, есть короче. Но на короче я удлинитель магазина не поставлю. — Я щелкнул ногтем по матовой алюминиевой трубе, торчащей вперед из размалеванного в древесный камуфляж магазина.

— Заряжен? — спросил Хмель.

Я быстро выбросил все патроны из магазина и протянул ружье ему:

— Уже нет.

А то датые все, нечего тут заряженным размахивать. Хмель приложился, поцелился, потом спросил:

— А отдача как?