— Давай так.

Мы вкратце обсудили ход интервью, а когда Лебедев начал подавать признаки жизни, я натянул балаклаву, оттащил его к "ренджроверу" и усадил на землю, привалив спиной к бамперу. Шурик включил фары собственного автомобиля, их яркий свет полностью скрыл его, не позволяя разглядеть даже темный силуэт фигуры.

— Готово! — сообщил Ермолов, и послышался тонкий писк включенного чарофона.

Лебедев попытался завалиться набок, я удержал его на месте и слегка придушил, а потом одним рывком сорвал с головы мешок. Пленник застонал и закрылся сцепленными руками от бивших в глаза ослепительных лучей. Продолжая удерживать его за ворот, я несильно пихнул коленом, попал по уху, и Лебедев взвыл:

— Не надо! Я все сделаю! Дайте мне еще два дня, и я все сделаю!

От неожиданности я на миг опешил, а потом рыкнул:

— Руки! Руки опусти!

Пленник послушался и перестал закрывать ладонями лицо. Переносица его распухла, под глазами набухали синяки.

— Я все сделаю! Все как обещал! — продолжил Лебедев, понемногу успокаиваясь. — Через два дня я вывезу груз со склада конфиската! Все две тонны! Я клянусь!

Шурик промычал что-то нечленораздельное, но я и сам понял, что надо потянуть время, дабы хоть как-то прояснить ситуацию.

— За дураков нас держишь?! — выкрикнул я прямо в ухо пленника.

Тот вздрогнул и вновь попытался закрыться ладонями.

— Руки убрал!

— Да все решено уже! — тоже сорвался на крик Лебедев. — Я теперь в погранслужбе главный! Теперь уже никто не помешает!

— Не гони! Твои люди Ермолова упустили! Стреляли и не застрелили!

Лебедев пропустил обвинение в организации заказного убийства мимо ушей.

— Ермолова сняли! Я все организую, все документы оформлю! Так и передайте Душману! На этот раз без накладок обойдется!

Опа! Лебедев подрядился провернуть какое-то дельце для Душмана?

Вот это поворот!

Душман был не последним человеком в Семёре, под ним ходило большинство среднеазиатских членов этого разношерстного преступного сообщества.

Выходит, Лебедев знал тех, кто погрузил его в багажник! Немудрено, что он соловьем заливается! О том, как Душман расправлялся с проштрафившимися подручными, ходили настоящие легенды.

— Все вывезут? — уточнил я, собираясь с мыслями.

— Все!

— А исполнители, которым Ермолова заказал, болтать не начнут?

— Вам какая разница? Они о вас не знают! Вы вообще не при делах!

— Ты о нас знаешь, а они о тебе!

— Я обо всем позабочусь!

— Сиди! Дернешь, ноги поломаю! — прорычал я, отошел к Шурику и прошептал: — Ну и что делать будем?

— Вербовать! — тихонько выдохнул в ответ Ермолов. — Давай, раскручивай его дальше…

Я вернулся к Лебедеву и встал сбоку, чтобы не мешать съемке.

— Как груз вывезешь?

— Всю алхимию отправляют на утилизацию, я выпишу направление. Останется только подогнать грузовик…

После нескольких наводящих вопросов Лебедев рассказал не только о своих шашнях с бандитами, но и о неудачной попытке избавиться от начальника с помощью наемных убийц. Более того — инициатором устранения Ермолова был лично он; Душман узнал обо всем уже постфактум, после перестрелки у "Весны".

По сути, Лебедев наговорил даже не на отправку в штрафной отряд, а сразу на высшую меру. Покушение на Ермолова еще могли спустить на тормозах, и даже за простую контрабанду лишь пожурить и взять на заметку. Но ввоз двух тонн алхимических несертифицированных амулетов — это серьезно. За такое сразу ставят к стенке, невзирая на чины и звания.

Вновь пикнул чарофон, и Шурик вошел в полосу света.

— Ты?! — охнул Лебедев и немедленно заработал ногой под дых. От удара его скрючило, но присутствия духа заместитель начальника погранслужбы не потерял и просипел: — Не докажешь! Скажу, заставили себя оговорить! Что пытали! Тебе никто не поверит!

Ермолов опустился на корточки и легонько, тыльной стороной ладони хлопнул подчиненного — уже бывшего? — по разбитому носу. Из глаз Лебедева потекли слезы.

— Валентин! — с довольной улыбкой людоеда произнес после этого Шурик. — Ты же знаешь, что поверят. И знаешь, что я не побегу жаловаться контрразведке. Я даже убивать тебя не стану, хотя и надо бы. Просто прикажу продержать здесь до завтра. А сам поеду на работу и задним числом оформлю отправку твоего драгоценного груза на утилизацию.

— Сука! — вырвалось у Лебедева.

Шурик не без удовольствия хлопнул его по носу второй раз и продолжил нагонять жуть:

— Груза не будет, но это еще не самое худшее. Ты ведь людей Душмана убил.

— Я никого не убивал!

— Как не убивал? А помнишь тех, кто тебя в багажник запихнул? Вот их ты и убил. У нас и пистолет с твоими отпечатками пальцев имеется. Дружине до бандитов дела нет, а Душман такого не спустит. Не по понятиям это.

— Нет!

— Может, сам повесишься? Мучиться меньше будешь, — предложил Ермолов и рассмеялся. — Шучу! Ты мне живым и здоровым нужен. Если договоримся.

— Чего ты хочешь?

— Будешь подписывать нужные бумажки. Людей моих гнобить не станешь. И не полезешь куда не надо. А взбрыкнешь, запись в контрразведку уйдет. Не знаю, кто тебя двигает, но свое мнение он после этого точно переменит. Идиотизм — верный признак профнепригодности.

Лебедев шумно засопел разбитым носом, обдумывая услышанное, потом спросил:

— А мне с этого что?

— Не бойся, по деньгам не обидим — на бутерброд с маслом хватит и еще немного сверху останется. И с Душманом твою сделку закроем. Тебя как с ним вообще связаться угораздило?

— Не тому человеку в карты проиграл, — признался Лебедев после недолгих колебаний и поежился. — А те двое костоломов? Которых убили? С ними как?

— Никак. Бандиты мрут как мухи, — пожал плечами Шурик. — Тормознули не ту машину, их и порешили. Ты ничего не видел. Но помни — пистолет у нас.

— Руки освободи! — потребовал Лебедев.

— Мы договорились?

— А у меня есть выбор?

— Да или нет?

— Да!

Я разрезал пластиковую стяжку "крысой", сложил нож и спрятал в карман, потом указал на разбитое лицо пленника.

— А с синяками что?

— О! — рассмеялся Ермолов. — Это самое приятное! Сейчас, друг мой Валя, мы поедем в Центральный участок, и там я прилюдно начищу тебе физиономию. Никто ведь не должен подумать, что мы действуем заодно. Идет?

— Идет, — нехотя согласился Лебедев.

Шурик протянул ему руку и помог подняться, а потом вдруг повалил на капот "ренджровера".

— Дурканешь, сам тебя закажу. Понял?!

— Понял! — сдавленно прохрипел Валентин.

Ермолов оставил его в покое и зашагал к своей машине.

— Ствол ему верни, — попросил он. — Все же табельный.

Я разрядил "Грач" и кинул на заднее сиденье внедорожника. Туда же выщелкнул патроны из магазина, затем проделал это со вторым магазином и захлопнул дверцу.

— С Душманом сам вопрос решишь? — спросил Лебедев, отплевываясь кровью.

— Решу, — подтвердил Ермолов и засомневался: — В столб не въедешь по дороге?

— Не въеду, — ответил Валентин, забрался за руль, откинулся на спинку сиденья и часто задышал.

Ермолов покачал головой и понизил голос:

— Лед, тебя подвезти?

— Дойду, — отказался я.

Шурик кивнул и забрался во внедорожник, в два приема развернул его на узеньком проезде и поехал на выезд. Лебедев немного замешкался, потом тронулся с места и покатил следом. Оставалось лишь надеяться, что крючок засел достаточно глубоко и он не сорвется. Иначе могут быть проблемы.

Я покачал головой и потопал домой, благо жил неподалеку.

Набрать воды у колонки, разумеется, забыл…

Проснулся голодный как волк. А на кухне — хоть шаром покати. Вода и та кончилась.

Сказал бы, что мышь в холодильнике повесилась, но не скажу. Нет у меня холодильника. Да и мыши не задерживаются. К соседям уходят.