Самолет приземлился в Ямгороде в четыре сорок. Утра, разумеется. Во сколько вылетали из Адлера, и вспомнить тошно. Вся ночь коту под хвост. И там не поспал, и здесь уже светает.

А ведь, казалось бы, — ну какие проблемы? Сел в самолет, опустил спинку кресла и сопи в две дырочки.

Никаких проблем, но — не вышло. Слишком уж нервишки пошаливали. И пошаливали они вовсе не из-за боязни перелетов — обычно еще до набора высоты отрубаюсь, — нет, покоя не давали фотографии.

Слишком уж остро они напомнили о моем не слишком веселом житье-бытье в Приграничье, этом провалившемся в края вечной стужи куске нашего мира. Ни там — где бы это "там" ни находилось, — ни здесь. Между.

Магия, исчадия Стужи, бандиты, недалеко ушедшие от бандитов власти, и — холод. Постоянный выматывающий холод в душе, прогнать который не могли ни девки, ни водка…

От нелегких раздумий меня отвлек несильный толчок, с которым шасси соприкоснулись со взлетно-посадочной полосой, и последовавшие за ним жидкие аплодисменты пассажиров. Бортпроводница традиционно призвала всех не вставать с мест до полной остановки самолета, и тут же со всех сторон послышался металлический лязг пряжек.

— Подымайся, — заторопился Владимир Николаевич и выдернул наушник у сидевшей с другой стороны Алены Евгеньевны. — Шевелитесь!

— Команды не было, — зевнул я.

— Вставай, говорю!

Только хмыкнув, я откинул подлокотник, выбрался в проход и не успел еще достать свои вещи, как рядом оказалась бортпроводница. Но вместо ожидаемого нагоняя симпатичная девушка одарила меня милой улыбкой и указала в сторону кабины:

— Проходите, вас ожидают.

Я закинул на плечо лямку рюкзака и зашагал на выход. Спустился по трапу и озадаченно обернулся к тащившему пару объемных сумок Владимиру Николаевичу.

— Это за нами, — указал тот на подогнанный к самолету черный внедорожник с наглухо тонированными стеклами.

И действительно, водитель немедленно выбрался со своего места, распахнул заднюю дверцу и принялся загружать в салон поклажу Владимира Николаевича. Я утруждать парня не стал и забрался на заднее сиденье вместе с рюкзаком. Алена Евгеньевна уселась рядом, куратор занял место впереди, и мы отправились в путь.

Плавно набравший ход автомобиль беспрепятственно покинул территорию аэропорта, вывернул на пустую трассу и помчался к городу. После бессонной ночи меня моментально укачало, глаза начали закрываться сами собой, и, устав клевать носом, я попросил:

— Может, радио послушаем?

Водитель послушно включил приемник, но там, как на грех, передавали выпуск новостей, и от монотонного голоса диктора спать захотелось только сильней.

— В ближайшее время: джазовый фестиваль, штормовое предупреждение и дерзкое ограбление коммерческого банка. Начнем с криминальной хроники. Вчера вечером неизвестные в масках, угрожая оружием, похитили свыше пяти миллионов рублей из отделения коммерческого банка, расположенного на пересечении проспекта Революции и улицы Карла Маркса. Несмотря на оперативное прибытие наряда полиции, злоумышленникам удалось скрыться. За последнее время это уже…

Узнать, что еще стряслось в городе за последнее время не получилось, — Шептало выключил радио и обернулся к нам с Аленой Евгеньевной:

— Со всеми материалами ознакомились? Какие будут выводы?

— Прямо сейчас об этом говорить собираетесь? — удивился я.

— Не волнуйся, у Виталия, — указал куратор на водителя, — есть соответствующий допуск.

— Рад за Виталия, конечно, — фыркнул я, — но сейчас пять утра, если что. Может, днем соберемся? На свежую голову? Спешка, она только…

— Ты документы смотрел или нет? — резко перебил меня Шептало. — В этот раз нам по чистой случайности удалось взять ситуацию под контроль, в следующий раз так уже не повезет! Представляешь, чем это может быть чревато?

— Представляю, а как же!

— Тогда не трать время на пустые пререкания!

— Ничего я не трачу, — вздохнул я, не желая признавать, что лишь мельком пролистал выданную куратором толстенную стопку распечаток. — Ну и какие у вас есть предположения?

— А какие могут быть предположения? — помрачнел Владимир Николаевич. — Человеку сотворить такое не по силам, следовательно, в город проник кто-то из обитателей Приграничья.

— Каким образом это могло произойти?

— Портал работает нестабильно, — впервые нарушила молчание Алена Евгеньевна. — При относительно постоянном энергопотреблении его пропускная способность скачет в пределах тридцати процентов. Мы связывали это с неоднородностью встречного потока магической энергии, но, возможно, дело также в случайном захвате и переброске материи.

— Переброске двусторонней или односторонней? — уточнил я, нервно глянув в боковое окно. Хоть автомобиль уже и въехал в черту города, водитель продолжал гнать по пустынным улицам, не снижая скорости. Лихач, блин…

— Пока эта гипотеза не получила подтверждения, — предупредил Владимир Петрович.

— В самом деле? — Я потер кончик носа и повернулся к девушке. — А что наука по этому поводу думает? Гипотетически, разумеется?

— Нам не удалось прийти к однозначному мнению…

— Мне кажется или вы чего-то недоговариваете?

Шептало смерил меня раздраженным взглядом и неохотно произнес:

— С момента запуска портала ежегодное количество пропавших без вести увеличилось по Ямгороду на сорок четыре процента, в то время как цифры по региону в целом остались неизменны. При этом примерно каждый двадцатый пропавший впоследствии обнаруживается в Приграничье, чего раньше не фиксировалось.

— Хм… — задумался я, проводя в голове несложные расчеты. — Пропадать стало на сорок четыре процента больше, обнаруживается на той стороне только семь. Если дело исключительно в работе установки, куда деваются остальные?

— Науке это не известно, — мило улыбнулась Алена Евгеньевна. — Но раз жители города стали чаще попадать в Приграничье, то логично предположить, что граница стала проницаема в обе стороны…

— И чего вы тогда от меня хотите, если сами ничего не понимаете?

— Осмотришься на месте, — объявил куратор.

— А смысл?

— Приборы зафиксировали там некие энергетические аномалии, — произнесла Зимина, — и учитывая твой опыт…

Я задумчиво кивнул. За последние годы находить "окна" — спонтанные переходы в Приграничье, — мне доводилось неоднократно. Что называется, собаку на этом съел. Но приборы?

Что еще за приборы?

— Что за приборы? — не сдержал я любопытства.

— Мы используем экспериментальные устройства по беспроводной передаче энергии.

— Честно говоря, не шибко понятней стало.

Алена Евгеньевна тяжело вздохнула, печально глянула на куратора и попыталась объяснить на пальцах:

— Есть передатчик, есть ресивер, есть нормы потерь энергии на километр. В данном конкретном случае расход получается почти в два раза больше.

— И о чем это говорит? — спросил я и вновь посмотрел в окно. Внедорожник миновал плотину и, свернув с дороги на берег реки, затрясся на колдобинах.

— Вот ты нам об этом и скажешь. Для этого тебя и привлекли, — заявил Владимир Николаевич. — Кто у нас эксперт по всякой чертовщине, а?

— Эксперт, как же, — невесело усмехнулся я и ухватился за ручку над головой, приноравливаясь к тряске автомобиля. — Больше ничего не хотите рассказать?

— Тебе передали полный пакет документов. Если ты не удосужился с ними ознакомиться, это твои проблемы. А теперь, будь добр, перестань ныть.

Я задумался, как бы в цензурной форме выразить свое неодобрение столь неконструктивной позицией, но решил не нарываться на конфликт и вместо этого потребовал:

— Задачу поставьте конкретно.

— Для начала просто осмотрись на месте. Еще вопросы?

— У матросов нет вопросов, — пробурчал я и откинулся на сиденье.

Тут деревья отступили от дороги, и внедорожник выкатил к реке, которая дугой огибала песчаный мыс на том берегу. У нас спуск к воде был более крутым и каменистым, а немного дальше и вовсе начиналась заросшая камышом болотина с плававшими меж ряски пластиковыми бутылками, окурками и прочими приметами популярного места отдыха горожан.