— Сорок пять, — вслух произнес он, когда от сферы осталось полуразмытое светящееся пятно, а после и вовсе выдал совершенную тарабарщину: — Тридцать восемь градусов относительно базы, затухание ноль шесть. Расстояние до пика тринадцать километров.

— Чего это он? — толкнул меня в бок удивленный Напалм.

— Определяет, с какой скоростью на нас фронт надвигается, — с умным видом предположил я, хотя и не был в этом полностью уверен.

— Не, насчет этой светящейся фигни понятно, — продолжил допытываться пиромант, — а что он до этого делал?

— Ты не видел, что ли?

— А должен был?

— Не знаю, — пожал я плечами. — У меня все прекрасно разглядеть получилось.

Колдун тем временем вновь полез в кофр и достал оттуда исписанную неразборчивыми каракулями тетрадь и логарифмическую линейку. То и дело сверяясь с записями, он провел какие-то вычисления и обернулся к ожидавшим его вердикта зрителям:

— Если будем продолжать двигаться с прежней скоростью, успеем проехать, прежде чем нас всерьез накроет. За Рудным чисто, фронт движется со стороны болот на Октябрьский.

— С такой же скоростью по городу? — поморщился Михаил Григорьевич. — Как-то оно сомнительно.

— Какой запас по времени у нас будет? — решил прояснить ситуацию начальник охраны.

— Максимум ноль три. Но тогда, возможно, нас захватит самым краешком.

— Ноль три — это как?

— Среднюю скорость можно снизить самое большее на тридцать процентов, — пояснил Иосиф, запирая кофр, в котором фонил какой-то мощный артефакт. Какой именно, мне разобрать не удалось, а проявлять излишнее любопытство, пытаясь заглянуть внутрь, показалось неуместным.

— Ну что? — повернулся Константин к Михаилу Григорьевичу. — Как поступим?

— Кирилл Ефимович, твое слово, — решил посоветоваться торговец с компаньоном.

— А, решайте сами! — с каким-то непонятным раздражением махнул рукой толстяк. — Вы мое мнение знаете.

— Как думаешь, успеем? — с тяжелым вздохом спросил Михаил Григорьевич у начальника охраны.

— А куда деваться? — поморщился Константин. — Не возвращаться же!

— Тоже верно. Едем!

Рудный встретил нас резкими порывами встречного ветра, свистевшего в пустых окнах и срывавшего с крыш колючую снежную крупу. И сразу сделалось не по себе — пусть из-за неплотной застройки окраин у обоза пока еще оставалась теоретическая возможность для маневра, но высоченные сугробы делали такую возможность именно что теоретической. А дальше дома начинали тесниться друг к другу, и съехать с кое-как укатанной дороги уже нечего было и надеяться.

— Не нравится мне это, — пробормотал возница, наблюдая за обеспокоенно прядавшими ушами лошадьми, — ох не нравится…

— Ага, и не свернуть никуда, — поежился Напалм. — Случись что, и встанем намертво. Вот поедет кто навстречу — и что делать будем?

— Не, — шмыгнул носом дядька, — разъедемся. Тут вдоль дороги отстойники расчищены, можно разминуться будет.

— Часто напрямик ездите? — спросил я, одновременно пытаясь отправить вперед так и норовившее выйти из-под контроля ясновидение.

— Мы — нет, — мотнул головой дядька. — Мы обычно не спешим никуда. А некоторые только через город и катаются. Это, конечно, опасно, зато по времени неплохой выигрыш получается. Да и в оттепель на объездной дороге страх и ужас, что творится.

— Почему? — поинтересовался я, морщась из-за напора магической энергии, впивавшейся в голову сотнями колючих иголок.

Дворы ближайших домов то проявлялись перед внутренним взором, то исчезали, а до соседних улиц дотянуться предвидением и вовсе не получилось.

И это при том, что даже небо над нами еще не успело затянуть!

— Там болота, — подсказал Напалм. — Жуткое место, был как-то раз. А в городе крысюков полно.

— Точно! — кивнул возница. — Так и есть. Если крысюки полезут, главное — лошадей прикрывайте. Эти сволочи в первую очередь на них кидаются. А куда мы без коняг?

— А что за крысюки? — удивилась Марина.

— Крысюки — это такие твари, на крысу похожи, но размером с собаку. И прыгают не хуже обезьян. Запросто с крыши на голову сигануть могут. И умные, заразы. Понимают, что дохлую лошадь с собой никто не потащит и все мясо им останется.

— Ужас какой! — вздохнула Марина.

Я глянул на ближайшие дома, оценил разделявшее нас расстояние и усмехнулся — тут никакая обезьяна не допрыгнет. Слишком далеко. А пока стая по сугробам проберется, мы запросто этих тварей перестрелять успеем.

— Здесь нормально, — перехватил мой взгляд как раз в этот момент обернувшийся возница. — Тут опасаться нечего. Вот дальше, где старая застройка начнется, там ухо востро держать надо.

— А обязательно через центр ехать? — шмыгнул носом Напалм. — Не сейчас, я имею в виду, а вообще.

— Так короче, — философски пожал плечами дядька. — Если не через центр, то по времени выигрыша никакого не будет. Вот люди и едут. Ну а мы за ними, деваться некуда.

Я только вздохнул. Какой смысл срезать через город, если запросто можно головы лишиться? А с другой стороны, вовсе не факт, что в объезд намного безопасней получится. Там своих тварей хватает.

На хорошо укатанной дороге обоз немного растянулся, и первые сани почти потерялись из виду в пелене накатывавшей с юга вьюги — ветер в городе и не думал стихать, снег по-прежнему забивал глаза, а когда полуразвалившиеся коробки двухэтажных домов остались позади и мы въехали в частный сектор, стало только хуже.

Вдоль дорог потянулись едва выглядывавшие из сугробов трухлявые доски заборов; меж голых ветвей яблонь и вишен замелькал зиявший дырами шифер крыш, закопченные стены и печные трубы. Немного дальше в снежной пелене маячили смутно различимые силуэты стоявших наособицу пятиэтажек, но до них было еще ехать и ехать.

— Сейчас поселок проскочим, и почти сразу центр начнется, — предупредил возница и, взведя курки обреза горизонтальной двустволки, положил его себе на колени. — Не зевайте.

— Ты аккуратней с пушкой-то, — забеспокоился Напалм. — Пальнешь еще…

— Не учи отца, — усмехнулся в ответ дядька. — У самого, можно подумать, патрон не дослан.

— Не дослан, — подтвердил пиромант.

— Ну и зря, — покачал головой возница. — Лишнее движение в критической обстановке — не есть хорошо…

Напалм задумчиво глянул на ржавый короб остановки общественного транспорта с давным-давно выбитыми стеклами и, вздохнув, передернул помпу.

— У меня зажигательные в магазине, — предупредил он, — не пугайтесь, если что.

— Ерунда! — успокоил пироманта дядька. — Мои лошадешки и не к такому привычные.

Я тоже настороженно завертел головой по сторонам, но патрон в патронник досылать не стал. Не ворошиловский стрелок, мелкую дичь из винтовки бить. Если крысюки действительно такие шустрые, лишь впустую без боекомплекта останусь.

— Слушай, ты только зажигательные взял?

— Ага, — улыбнулся в ответ пиромант и заговорщицки подмигнул.

— Ну-ну…

Покосившиеся заборы частного сектора как-то враз остались позади, дорога пошла едва ли не впритирку с заброшенными домами, и у меня по спине побежали мурашки. Сложенные из камня и качественного кирпича, а не из рассыпавшегося от непогоды шлакоблока двух— и трехэтажные особняки ничуть не походили на засыпанные снегом холмы на окраине, и от этого становилось еще хуже. Выбитые окна, широкие трещины и уродливые шрамы целыми пластами обвалившейся штукатурки производили удручающее впечатление.

Запустение и безнадега, блин.

Запустение и безнадега.

— На окна цокольных этажей смотрите, — посоветовал возница. — Если крысюки полезут, то из подвалов.

— А как же прыжки с крыши? — удивился задравший голову Напалм.

— Забей, — посоветовал ему дядька. — Главное — стаю перехватить.

— Вас понял, — кивнул пиромант и повернулся ко мне: — Что скажешь, Евгений?

Я слегка ослабил контроль над ясновидением и сразу же поморщился из-за ударившей в затылок призрачной кувалды. А потом потоки взбаламутившей магические поля энергии и вовсе подхватили сознание и попытались закружить его в безумном хороводе, словно раскрытый в ураган зонт.