Пришлось, образно говоря, зонт сложить и, свернув предвидение в узкий щуп, пробежаться им по терявшимся в снежной мгле домам, мимо которых предстояло двигаться обозу. Но даже и так вскоре нестерпимо заломило зубы и виски, а перед глазами замелькали белые точки. И ладно бы стоило напрягаться, так нет — ясновидение просто не справлялось с магическими помехами.

— А хэ зэ, — поморщился я и вытер выступившие на глазах слезы. — Ничего не скажу.

— У Евгения на такие дела чутье, — пояснил пиромант удивленному вознице.

— Но не сегодня, — вздохнул я и краем глаза заметил, как из подвального окна соседнего дома на снег хлынул серый поток.

— Ох, мать! — вытаращил глаза сидевший напротив меня пиромант и вскинул дробовик.

Я только успел завалиться набок, а в следующий миг из ствола "моссберга" вырвался длинный сноп огня, и по ушам ударило оглушительное: БАМ!

Напалм передернул цевье и выстрелил второй раз, хотя особой необходимости в этом уже не было — полдюжины словивших зажигательный заряд тварей просто раскидало по сторонам, и набравшее силу алхимическое пламя моментально превратило их тушки в бесформенные куски обугленного мяса.

— Н-но! Пошли! — взмахнул вожжами даже не подумавший схватиться за двустволку дядька, и перепуганные лошади понесли нас вперед.

Охранник из кативших следом саней взмахом руки отправил в подвальное окно бутылку с зажигательной смесью, и разбившаяся о раму стекляшка расплескалась во все стороны дымно чадящим племенем. Немедленно послышался пронзительный визг, но мы уже мчались прочь, и постепенно все звуки утонули в заполонившем голову звоне.

— Вот это ты дал! — заорал пироманту крутившийся на козлах дядька. — Вот это дал!

— В следующий раз, — произнес я, не слыша собственного голоса, — предупреждай, чтобы успел голову в снег зарыть.

— И меня тоже, — судорожно сглотнула Марина. — Что это было вообще?

— Крысюки, — объяснил нервно оглянувшийся возница. — Слушай, Костя, а чем у тебя патроны набиты?

— Не знаю, — пожал плечами пиромант. — Уже снаряженными покупал.

— Только очень громкие они, — поморщился дядька, сунув руку под ушанку. — Так и оглохнуть недолго.

— Зато какой эффект!

— Хорошо хоть ветер встречный и снег, — вздохнул я, — а то бы весь город о нашем приближении знал.

— Это точно, — кивнул возница.

— Фигня война, — махнул рукой Напалм и, стянув с головы шапку, вытер ею вспотевшее лицо, на котором явственно проступили зеленовато-белые пятна.

Да я и сам чувствовал себя не лучшим образом. И дело было вовсе не в привычной уже ломоте под левой лопаткой, нет — катившиеся навстречу валы магической бури врезались, подобно призрачным таранам, пронизывали насквозь и, вызывая тошноту, уносились дальше.

А еще ветер и снег! Уже и соседних саней во всей этой пурге почти не различить!

Одно хорошо — нападения бандитов в такую непогоду можно не опасаться. Ни один отморозок сегодня из укрытия не выползет ни за какие коврижки. Правда, для всякой нечисти сейчас, наоборот, самое раздолье, а еще неизвестно от кого отбиться проще!

Гул ветра, уколы снега, тряска саней.

В голове ухает тупая боль, перед глазами мелькают непонятные обрывки видений, не давая толком разглядеть проглядывавшие из пурги развалины со снежно-черными провалами окон.

Плохо… плохо!.. плохо!!

Мне — плохо.

И больно!

В голове так и звенит — вот-вот сознание потеряю. Скоро даже пошевелиться не в состоянии буду. И это тоже — плохо, очень плохо!

Пересиливая сковавшее тело онемение, я дотянулся до левого предплечья и стиснул нашаренную под одеждой бутылочку с Л-13. По жилам немедленно заструилась снимающая усталость ледяная свежесть, боль стихла, а уже через несколько мгновений убойная доза впрыснутого в кровь наркотика ударила в голову. Из меня разом будто воздух выкачали; подобно сдутому шарику, я развалился на скамье, и сознание закачалось на гребне волны, готовое в любой момент сорваться в столь притягательное забытье.

Навеянные вырвавшимся на волю ясновидением образы в один миг смыл шквал наркотического бреда, и засевшие в голове крючья всеведенья перестали рвать череп на части. Несколько минут я с трудом сохранял ясность рассудка, но потом достаточно быстро полегчало, а когда догадался закатать на лоб маску и подставить под порывы ледяного ветра раскрасневшееся лицо, и вовсе стало невообразимо хорошо.

Ничего не болит, снова бодр и полон сил.

Замечательно все просто!

Вот только бы на Л-13 так не подсесть. А то втянусь еще…

Напалм тем временем перегнулся через борт и в буквальном смысле слова исторгал из себя завтрак на дорогу.

Все, порог восприимчивости перейден. Теперь уже неважно, уник ты или обычный человек, нестабильность магического поля слишком сильная. Уникам в такой ситуации даже хуже придется, пожалуй. Ну, по крайней мере, тем, у кого такой замечательной бутылочки с собой нет…

— Эвон как его полоскает, — обернулся возница, вытряхивая набившийся в бороду снег. — Неужели укачало?

— Магическая буря, — пояснил я. — Марин, ты как себя чувствуешь?

— Замерзла, — пробормотала с носом закутавшаяся в меховой капюшон девушка. — Долго нам еще?

— Город почти проехали, если с бурей разминемся, дальше проще будет, — пытаясь хоть что-то разглядеть в бесновавшейся вокруг вьюге, ответил дядька и достал из кармана пузырек с таблетками. — Эй, Костя, может, тебе экомага съесть?

— В задницу экомаг, — прохрипел пиромант, в глазах которого мне почудились отблески нехорошего, злого огня. — Сейчас сдохну…

"…если кого-нибудь не сожгу".

Этого он, разумеется, вслух не произнес, но я его прекрасно понял и так. Пиромантам еще хуже приходится, чем ясновидящим, — их от избыточного притока энергии просто распирает. И Напалму, похоже, до самовозгорания недалеко осталось.

— Как знаешь, — пожал плечами дядька и, мельком глянув в черное, затянутое низкими тучами небо, закинул в рот таблетку. — Мне хорошо помогает.

Тут дорога потянулась вдоль длинного трехэтажного здания, очень удачно прикрывшего нас от ветра, и вьюга немного стихла. И даже колебания пошедших вразнос магических полей стали доставлять куда меньше неприятных ощущений, чем раньше.

Или все дело в наркотике? Да нет, Напалму тоже полегчало.

Неужели успели с бурей разминуться? Похоже на то. Выходит, нас лишь самым краешком зацепило, и страшно даже подумать, что сейчас в эпицентре творится.

Если застрянем или потратим время на поиски объезда — хана. Никакой экомаг не поможет. Мы с Напалмом еще немного потрепыхаемся, а колдун из охраны точно копыта откинет. Гимназисты к перепадам напряжения магических полей даже больше, чем наша братия, чувствительны. Загнется, как пить дать загнется.

— Фух! — тяжело вздохнул пиромант. — Отпустило, кажись.

— И вьюга стихла, — выглянула из капюшона Марина. — Прорвались?

— Хорошо бы. — Возница запрокинул голову к по-прежнему черному небу и обрадованно ткнул варежкой в светлую полоску над крышами. — Точно! Совсем немного осталось…

Неожиданно сквозь навеянную наркотиком безмятежность пробилось кольнувшее сердце дурное предчувствие, и я лихорадочно завертел головой по сторонам. Не сумел заметить ничего подозрительного и от безысходности потянулся к ясновидению.

Уж лучше б этого не делал! Пусть магическая буря и поутихла, но растворенный в крови наркотик помешал правильно рассчитать силы, и в сознание вместо предвидения ворвались совершенно бредовые и никак не связанные друг с другом галлюцинации.

Я — совершенно голый и с ножом в руке — иду по залитому кровью кафелю. Подошвы липнут к полу, но мерзкое ощущение вдруг сменяется обжигающим холодом шершавого бетонного пола. Душевая как-то незаметно становится складом, заваленным мешками с селитрой, но почти сразу полутемное помещение разрезает узкая прореха, ведущая в другой мир. За ней — засыпанный снегом ночной лес. А еще кусочек юга. Там тепло.