— Да ладно вам…

— Я предупредил, — ответил дознаватель уже на полном серьезе. — Узнаю — закрою.

Я мрачно глянул на дружинника, но в бутылку не полез и вместо этого посоветовал:

— Проверьте финансы гравировщика. Его и родственников.

Могилевский уточнил:

— Искать что-то конкретное?

— Нет, просто предположение.

Дядя Миша не был случайной жертвой — я уже нисколько не сомневался в этом, но не располагал доказательствами, а следователь мог мою догадку подтвердить. Это бы все упростило.

— Шагайте на выход, Вячеслав Владимирович! — указал на лестницу дознаватель. — Варламов домой отвезет.

Из отделения повезли на все том же уазике, только теперь рядом с водителем сидел незнакомый гимназист с бритым затылком и в скрипучей кожанке. Мы с Варламовым тряслись на заднем сиденье.

Подъехали к бару, под удивленными взглядами посетителей прошли внутрь, и Ваня за стойкой сразу встрепенулся:

— Обошлось? — Но он сразу заметил дружинников за моей спиной и напрягся: — Или нет?

Я подошел к помощнику и негромко произнес:

— Домашний арест. Приехали оружие изымать.

Грачев с облегчением перевел дух.

— За вами числится гладкоствольное охотничье ружье и нарезной карабин сорок пятого калибра, — заглянув в бумаги, объявил Варламов. — Где они?

— Вань, сходи за двустволкой в подвал, — попросил я. — Карабин наверху. Принести? Или вместе поднимемся?

Дружинник многозначительно глянул на пивные краны.

— Можете сами. Жарко тут у вас.

Я намек понял и накачал бокал пива. Предложил и с интересом озиравшемуся по сторонам колдуну, но тот отрицательно покачал головой.

Тогда я поднялся на второй этаж, вытащил из шкафа карабин, разрядил его и вернулся в бар. Варламов уже переписывал в акт серийный номер двустволки.

— Проверьте пока, — пододвинул он ко мне с изъятыми на проходной Центрального отделения вещами.

Я раскрыл бумажный пакет — все оказалось на месте. Разумеется, кроме "дерринджера".

— Давайте тогда приступим, — подступил ко мне гимназист в кожаной куртке, оглянулся на посетителей и добавил: — Лучше наедине.

— А что такое? — забеспокоился я.

Варламов хохотнул.

— Браслет наденут. А как хотели? Из дома ни ногой!

Я выматерился и пошел к лестнице.

— Идемте! — позвал за собой колдуна, спускаясь в подвал.

— Поднимите штанину, — попросил там гимназист и нацепил на лодыжку стальной браслет со вставками из окаменелого дерева. Замка никакого не было, он просто стал единым целым и обжег кожу холодом.

Я поежился, колдун заметил мою гримасу и предупредил:

— Сейчас пройдет.

— А на обследования в Госпиталь как ездить?

— Только со мной. В Госпитале буду браслет снимать.

— Звонить как-то надо?

— Нет, мне график пришлют. Сейчас еще территорию отметим. — Гимназист достал из кармана куртки полупрозрачный шар цветного кварца, стиснул его в руке и огляделся по сторонам. — Даже не знаю, какой радиус выставлять…

— У меня задний двор еще! — предупредил я.

— Тогда периметр придется вводить.

Задний двор молодой колдун обошел вдоль забора, а вот оружейный магазин Гордеева включать в открытую для посещения территорию отказался наотрез. Я отыгрался с придомовой землей, оформленной в собственность одновременно с покупкой дома. Так, по крайней мере, мог обслуживать посетителей за уличными столиками.

Камень в руке гимназиста мягко светился и пульсировал, пульсация передавалась в браслет, и тот едва ощутимо сдавливал кожу. Но прокушенное вампиром плечо не беспокоило, его не холодило и не морозило. Заклинание колдуна просто отслеживало местонахождение браслета, не касаясь напрямую меня.

Когда служебный УАЗ выехал с парковки и укатил прочь, я вернулся за стойку, накачал половину бокала пива, выпил и сразу накачал еще.

— Пронесло, что ли? — спросил Иван.

— Ты вообще в шоколаде, — усмехнулся я. — У меня теперь одно развлечение — посетителей обслуживать.

— Да ладно вам!

В этот момент из кухни выглянула Юля.

— Дядя Слава, а зачем Рома приезжал?

— Рома — колдун, что ли?

— Мы с ним учились вместе, — подтвердила гимназистка.

Я задрал штанину, демонстрируя браслет, и спросил:

— Снимете по дружбе?

— А зачем вам? Вы куда собрались, дядя Слава? — полюбопытствовала присоединившаяся к нам Вика.

— Пока никуда. А так — на свидание к Ире бегать.

— Мы подумаем, — на полном серьезе пообещала рыжая гимназистка.

— Только как расплачиваться будете? — добавила Вика и подмигнула.

Шутит она или нет, я не понял, допил пиво и поднялся к себе.

Надо было позвонить Ирине и сообщить хорошую и плохую новости: в изолятор меня не закрыли, но и приходить ей сюда нельзя. В чем я не сомневался — так это в том, что насчет изменения меры пресечения Могилевский нисколько не шутил. С него станется наружное наблюдение установить…

"Подкова" из значений интенсивности поля начала выстраиваться в середине дня. Правда, во время одного из подъемов на правый берег какая-то темная тварь, прыгавшая с дерева на дерево, вроде бы попыталась атаковать нас, но три выстрела зажигательной картечью из уже обязательного "ремингтона" ее спугнули, и она так же по стволам унеслась в чащу, проскочив, как мне показалось, прямо сквозь заросли ежовника, которые при этом даже не колыхнулись. Что это было, мы так и не поняли.

После трех переходов на оба берега мы с Петровичем посмотрели в карту с пометками и синхронно кивнули:

— Подкова.

А Смирнов еще и добавил победно:

— И что я говорил?

— А говорил ты, Петрович, то, что карту эту надо теперь так прятать, что я даже не знаю. Если ты все же прав, конечно. Куда двигаем?

— Чуть дальше, там покажу место.

Лодки вышли на середину реки и набрали скорость. Вокруг все те же не очень высокие, но обрывистые берега, странная тайга, справа почти синяя, а слева совсем зеленая, небо с редкими белесыми облаками высоко-высоко, привычный ветерок с севера. Жужжат моторы, плещется мелкая волна в поднятый плоский нос джонки. Плечо уже не устает, привык к румпелю. Чуть бензином пахнет, пролили при заправке.

И почти сразу навстречу попалась длинная кержацкая лодка с тремя мужиками на борту, но мужики никакой агрессии не проявили, равно как и морды у них не перекосило. Похоже, что Симон с Тихоном все же весточку донесли до своих, нас уже опознают и за опасность не считают.

Шли недолго, минут десять, не больше, до того как Смирнов показал вперед:

— Вон туда давай, на террасу. Ручей видишь? Вот у него камешки, перекат, не влети в них, к слову. Там и встанем лагерем.

— Берег правый, — без всякого воодушевления констатировал я факт.

— Правый. Но ручей там и перекат там. Если тут что есть, то начинать искать надо оттуда, самое место.

— Да я в курсе. Золото тяжелое, под перекатом яма, нести его и рекой, и ручьем может, в той точке самая ловушка. Но если тут есть жила, то где она находится?

— А на правом, — с оттенком ехидства ответил Смирнов. — Вон в том направлении, ты по "подкове" сам смотри.

Да, получается, что на правом, плохом берегу. Впрочем, это уже не наши покуда проблемы, пусть в Форте голова болит, как с этим разбираться. Найдут жилу и крепость построят или еще что.

— Может, лагерем все же на левом встанем? А мыть кататься будем? Стремно, Петрович, худое там место, и обзор никакой снизу. Прыгнет какая-то дрянь с обрыва и башку откусит.

Там еще и лес почти к самому краю подходит, то есть наблюдателя выставить даже опасно, он и будет первой приманкой для того, что по лесу шляется.

— Тут делай как знаешь, ты начальник экспедиции, — ловко сложил он с себя ответственность.

— Значит, здесь встанем, покуда светло, а к вечеру уйдем назад, на тот поворот, — я показал большим пальцем себе через плечо. — Там на берег влезть можно и лес не вплотную.