Я шагнул к нему и ткнул обоюдоострым ножом меж ребер; клинок вошел по самую рукоять. Координатор дрогнул, и глаза его вмиг смерзлись в куски синего льда от холода несравнимо более лютого, что он хранил в себе.

Выдернув нож, я разжал пальцы, и выпавший из ладони клинок разлетелся ворохом колючих снежинок.

И сразу кругом растеклась непроглядная пелена тумана!

Много лет назад в спортивном зале заброшенной школы после убийства Криса туман показался теплым паром, но не нет — это изливалась переполнявшая Координатора сила. Его сущность. Его и многих других.

Лишенная вместилища сила льнула ко мне, не давала сдвинуться с места, висла неподъемными оковами. Проще было принять ее, но я не сдавался и рвался прочь. Выбрался к пикапу и придержал за руку уже освободившуюся от ремня безопасности Яну.

— Ты в порядке? Патроны вовремя взорвала!

Ведьма молча высвободилась и шагнула к туману. Я рванул ее обратно.

— Ты куда?!

Яна оттолкнула меня и крикнула:

— Я все слышала! Мне нужна эта сила!

— На кой черт?! Это же Стужа!

— Это возможность! — отрезала девушка. — Шанс начать все сначала! Шанс добиться успеха!

— У тебя и так все хорошо!

Ведьма скривилась:

— После провала с окнами я никто! Меня выставят крайней! Никто больше не воспримет меня всерьез! Мне давали последний шанс, а теперь все: это конец!

— Забей! — встряхнул я девушку. — Зачем тебе возвращаться в Форт? У нас янтаря на тридцать или сорок тысяч! Начнем все сначала в любом другом месте!

Яна взглянула с усмешкой:

— Дом, семья, дети… Ты это мне предлагаешь?

Я не видел в семье, детях и спокойной жизни рантье ничего плохого — даже наоборот! — но не был уверен, что сумею долго выносить сумасбродство ведьмы. И хочу ли вообще видеть ее рядом с собой.

Мог бы соврать. Но не стал. Просто промолчал.

— Вот видишь! — рассмеялась Яна и направилась к туману.

Я поднял с земли револьвер и щелкнул взведенным курком.

Валькирия замерла на месте.

— Застрелишь меня? — спросила девушка.

Мушка мелькнула напротив светловолосого затылка, палец лег на спусковой крючок.

Это ведь так просто — одним выстрелом решить все свои проблемы!

Удивительно просто! И даже — пугающе…

Я не выстрелил. Тому было множество причин, но мне не хотелось копаться в них. Не выстрелил, и все.

— Застрелю то, чем ты станешь! — пообещал я. — Лучше не возвращайся.

— Не буду, — ответила Яна и шагнула в молочную пелену. Растекшаяся над землей сила прильнула к ней, окутала белым саваном, укрыла от меня. Но как стремительно расползается по зеленым глазам синева, я заметить успел.

А потом туман рассеялся, и вместе с ним растворилась в воздухе Яна.

Вот дура! Карьеристка чертова!

С другой стороны, теперь мне доподлинно известна личность нового Координатора. Будет повод заглянуть к отцу Доминику на огонек…

Или же повод — написать ему?

Неожиданно я понял, что не испытываю ни малейшего желания возвращаться в Форт. Более того — совершенно точно не намерен этого делать.

Прежняя жизнь не отпустит там никогда, на каждом шагу буду натыкаться на старых друзей и старых врагов. Пусть даже и прибавится денег, но очень скоро все вернется на круги своя. Я вновь стану частью системы.

Оно мне надо? Вот действительно — надо?

Дом, семья, дети — в Форте этого не случится никогда. Будут только кровь и смерть. Убивай или умри, третьего не дано. И не важно, какое теплое местечко удастся занять. Слишком тяжкий груз прошлого тянет ко дну. С таким багажом не выплыть.

Я тряхнул головой, повозился с задвижками и откинул задний борт перевернутого пикапа. Выволок из кузова свои вещи, закинул рюкзак за спину, а ремень сумки с янтарем устроил на левом плече и выбрался из кювета на обочину дороги.

Под руку попалось горлышко торчавшей из кармана фуфайки бутылки, я свернул пробку, глотнул водки и сунул стеклянную фляжку обратно. От теплого алкоголя замутило, да еще жутко ломило все тело и болел разбитый нос, но никто и не говорил, что дорога к новой жизни будет выстлана лепестками роз.

Да! Я твердо вознамерился начать жизнь с чистого листа, и у меня были все шансы в этом начинании преуспеть. Но только не в Форте. Где угодно, только не там.

И я двинулся на восток. В Туманный.

А почему бы и нет?

Каждый из нас сам выбирает собственную судьбу.

По крайней мере, мне хотелось в это верить…

Хмель

за день до конца

1

Утро! Лето! Шум…

Из-за планов по застройке соседнего квартала подрядчик затеял расширение подъездной дороги, и вот уже третий день с рассвета и до заката за окнами бара беспрестанно грохотал отбойный молоток. Бригада рабочих в грязных спецовках, респираторах и касках весьма обстоятельно и без лишней спешки сносила оставшийся от разрушенного особняка цокольный этаж. Над пустырём витали клубы пыли, ветер то и дело окутывал ими уличные столики. Посетителей на летней веранде заметно поубавилось, да и в баре тоже аншлагов последние дни не наблюдалось.

Я вытер вспотевшее лицо и взглянул на охватившую запястье серебряным браслетом "Омегу". Без четверти девять — самое время открывать бар. Непривычно весь день стоять за стойкой от звонка и до звонка, но Иван был занят, вот и приходилось крутиться самому.

Отперев входную дверь, я вернулся за прилавок, пошарил в кармане карго-брюк и вытащил запаянный пластиковый пакетик. Увы, упаковка оказалась негерметична, доза порошка набрала влаги и закаменела.

Ну, Виктор Петрович! Ну, ё-моё!

Такие деньги за эту алхимическую дрянь плачу, нельзя аккуратней, что ли?

Я помассировал занывшее плечо и взялся за выкидной нож. Сначала пяткой рукояти растолок кристаллическую массу, затем высыпал содержимое пакетика на разделочную доску, выщелкнул клинок и принялся методично измельчать препарат в порошок. Это, конечно, не семь ежедневных пилюль, но тоже мороки хватает…

Через прерывистое грохотанье отбойного молотка с улицы донёсся шум подъехавшего автомобиля. Я машинально завёл руку за спину и приподнял край фланелевой рубахи, высвобождая рукоять "тауруса". Заодно кинул быстрый взгляд на арсенал под стойкой, но тревога оказалась напрасной. Пожаловал Ермолов.

Бывший начальник пограничной службы, за годы кабинетной службы изрядно прибавивший в весе, оказался в неожиданно приподнятом настроении.

— Привет, работникам общепита! — объявил он прямо с порога.

— Здрав буде, боярин, — отозвался я, убирая руку из-за спины. Затем скрутил из сторублёвки трубочку, склонился над разделочной доской и втянул порошок сначала в одну ноздрю, а потом и в другую.

Уф, жёстко пошло! Изнутри череп словно металлическим ёршиком поскребли.

— Ну ты вообще без палева! — фыркнул Ермолов, расстегнул лёгкую джинсовку и уселся на высокий стул. — Смотри, возьмут дружинники под белы рученьки…

— Рецепт же… — выдохнул я, помотал головой и вытер выступившие на глазах слёзы. — Ты только заказ забрать или выпьешь чего?

Ермолов задумчиво огладил короткую бородку и махнул рукой.

— Наливай! Только бутылочного. Того тёмного, с этим… как его… с мозаиком!

— Блэк ИПА? Он и на кране есть.

— ИПА-фигипа! Нет, чтоб по-русски назвать, — фыркнул Ермолов. — Давай разливное тогда!

Я подставил бокал под кран и принялся качать помпу.

Дословный перевод "чёрный бледный эль" — тот ещё загиб. И "чёрный светлый эль" звучит ничуть не лучше.

Ермолов принял бокал, вдохнул аромат и сделал небольшой глоток.

— Отличное пиво. Нормальное название есть у него? Без этих ваших "сингл хоп" и прочей лабуды?

— "Чёрный крест".

— Почему?

— Потому что гладиолус.

Ермолов фыркнул и спросил: