— Эй, Евгений! — толкнул меня в бок неугомонный пиромант. — Не спишь?

— Уже нет.

— Извини, — дежурно попросил прощения нисколько не раскаявшийся Напалм и поинтересовался: — И каково тебе из Форта уматывать?

— В смысле?

— Ну ты ж эмигрируешь вроде как. Я вот представил, что придется из Форта переезжать, сразу как-то не по себе стало. Родина ж все-таки. Как там говорится: "То ли птицы летят перелетные, то ли крысы бегут с корабля"?

— Это у тебя Форт — Родина. А я пришлый. Перекати-поле практически.

— Все равно, столько лет прожил.

— Да ерунда, — усмехнулся я. — Родина — это там, где тепло.

— Да вот еще!

— Так и есть. Рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше.

— Прямо скажем, ихтиолог из тебя хреновый.

— Это народная мудрость такая, если чё.

— Не, я из Форта ни ногой. Там родился, там вырос. Это мой город, и никуда я из него не уеду. А ты придумал тоже — там, где тепло! Да мне везде тепло!

— Рад за тебя, мой патриотичный друг.

— Космополит хренов, — немедленно отреагировал Напалм. — И этот, как его… Иван, родства не помнящий!

— Да, не успел вроде в Форте ни с кем породниться, — хохотнул я. — Маринку вон только если с собой забрать…

— Не прокормишь, — понизив голос, предупредил Напалм и окликнул торговца: — Михал Григорьич, сильно мы из графика выбились?

— Через пару часов на месте будем.

— Стемнеет, поди, уже?

— Не без этого. Не страшно — здесь спокойно все, не то что дальше.

— После Песчаного опасные места намечаются? — встрепенулся я.

— Да, уже ближе к границе, — кивнул торговец. — Но через Поле Чудес нас монахи переведут, а после и обычной охраны хватит.

— Поле Чудес?

— Дурное место.

— Настолько дурное, что колдун в одиночку не справится?

— Иосиф, может, и справился бы, но он нас только до Песчаного сопровождает. Там дождется колонны Комвнешторга и в Город ее поведет.

— Комитетчики платят больше?

— Ну да… — нисколько не смутившись, подтвердил Михаил Григорьевич. — Да и везти его с собой в Северореченск, честно говоря, сплошная морока.

— Чего так? — насторожился я.

— А там к гимназистам да и вообще к людям со способностями с опаской относятся. У них даже специальное управление милиции по работе с колдунами имеется. Шаг вправо, шаг влево — за ушко и на солнышко. Пришлось бы лицензию выкупать, а это и небыстро, и дорого.

— И что, для всех лицензии нужны? — как бы между делом уточнил пиромант, усиленно подмигивая мне левым глазом.

— Для всех, — подтвердил торговец. — У них просто — либо ты на госслужбе находишься, либо колдовать не смей. Один раз сдуру потащили гимназиста с собой, ему какой-то регистратор нацепили, так он чуть не рехнулся, бедняга, пока не сняли на обратном пути.

— Дела! — протянул Напалм и многозначительно глянул на меня.

Мол, не зря тебя предупреждали! Мотай на ус!

Я кивнул.

— Да, там все строго, — вздохнул Михаил Григорьевич. — Не забалуешь. Но и порядка зато больше.

— Порядок — это хорошо…

Воспользовавшись тем, что не в меру говорливый пиромант нашел себе нового собеседника, я перевернулся на другой бок, кое-как устроился на набросанных в сани мешках и попытался уснуть.

И, как ни удивительно, в своем начинании довольно быстро преуспел. Вот что с людьми марш-бросок по сугробам со стрельбой по живым мишеням делает! Биатлон на выживание, блин…

К Песчаному обоз подъехал уже в полной темноте. Ночь нагрянула как-то совершенно неожиданно — сумерки тянулись и тянулись, а потом солнце в один миг провалилось за горизонт, и на дорогу из-под росших за обочиной деревьев выбралась тьма. Особых неудобств, правда, это нам не доставило — ехавшие в головных санях охранники незамедлительно подключили установленный на треноге алхимический прожектор, бивший самое малое на полкилометра вперед. Отражавшийся от снега ослепительно-яркий луч легко пронзил ночь, и под его напором темень нехотя уползла обратно в подлесок.

Все равно жутковато, конечно, но куда деваться? Надо ехать.

— Ничего себе иллюминация, — разминая занемевшее от долгого лежания и холода тело, пробормотал я и сощурился. — Дорого обслуживание обходится?

— Не без этого, — кивнул Михаил Григорьевич. — Да и сам агрегат недешевый. Штучный товар.

— В самом деле?

— Автомобилям и света фар достаточно, а для хозяйства все больше чародейские светильники берут. Или вовсе обычные фонари. Их на вашем Часовом заводе под магические кристаллы переделывают — одного карата на несколько лет хватает.

— Все равно интересная штука, — зевнул я. — Надо проработать вопрос. Глядишь, и расторгуемся.

— От них слишком большая утечка энергии идет, — предупредил торговец. — Только в дороге и можно использовать. Уже даже на караульных вышках проще чародейские светильники ставить. Иначе охранникам никакой экомаг не поможет.

— Это минус.

— Интересно, Евгений, — обернулась ко мне Марина, — ты, кроме дел, о чем-нибудь в состоянии думать?

— Это у меня сублимация. Надо же голову занять.

— А дрова колоть не пробовал?

— Очень смешно, — фыркнул я. — Если о тепле мечтать, еще холодней становится.

— И от мыслей о еде тоже отвлечься надо, — закурил пиромант. — Ох, я б тарелку борща да со сметанкой сейчас навернул!

— Скоро приедем уже, — успокоил нас Михаил Григорьевич. — За этим леском поле будет, а там уже и село.

Тут в ослепительном луче прожектора мелькнула пролетевшая над самой землей тень, и немедленно рявкнул выплюнувший ей вдогонку длинный сноп огня дробовик. Послышался треск, елки на обочине заходили ходуном, но останавливаться и проверять, кого удалось подстрелить, охранники не стали.

— Тьфу ты, нечисть! — выругался торговец. — Терпеть не могу впотьмах ездить! И луны, как на грех, не видать!

Луна и в самом деле лишь слегка подкрашивала призрачно-желтым сиянием затянувшие небо облака, и толку от ее света было немного. Впрочем, Михаил Григорьевич в своей оценке остававшегося до села расстояния не ошибся: вскоре дорога выбралась из чащобы в чистое поле и лес остался позади. В темноте, будто на другом краю мира, замигали тусклые огонечки, и сразу стало как-то спокойней на душе.

— Это Песчаное? — приподнялся с мешков Напалм.

— Оно самое, — подтвердил Михаил Григорьевич. — Вон уже фонари на стенах горят.

— Ну, теперь всего ничего осталось, — оживился пиромант. — Надеюсь, они нас на въезде полночи не промурыжат?

— Не должны. Только оружие сдать придется.

— В смысле? — удивился я. — Полностью?

— Полностью, — кивнул торговец. — Там с этим строго.

— Интересно девки пляшут! — возмутился Напалм. — С чего это такие порядки зверские? Не проще тогда было в Лисьих Выселках остановиться? И в сторону сворачивать бы не пришлось!

— Не проще, — покачал головой Михаил Григорьевич. — Нехорошие там люди подобрались, сплошные проблемы от них.

— А что с ними не так? — не удовлетворился таким ответом пиромант. — "Они все голубые да наркоманы ранние"?

— Вроде того, — усмехнулся торговец. — Настоящая бандитская вольница те Выселки. Весь наркотрафик из Северореченска через них идет. Постоянно разборки какие-то, стрельба на улицах — обычное дело. А с тех пор, как авторынок открылся, только хуже стало. Никто гарантий безопасности дать не в состоянии; того и гляди, либо обворуют, либо нож в спину воткнут.

— Вот теперь доступно объяснили, — улыбнулся Напалм и выкинул окурок. Сыпанувший искрами бычок ударился об укатанный снег, отлетел в сторону и исчез в темноте.

Коняги споро катили сани, гулявший в поле ветер то и дело налетал с разных сторон, и промораживать стало куда сильнее, чем в лесу. Но темные силуэты стен с протянувшимися поверху огонечками фонарей постепенно приближались, и все эти лишения и мучения не могли омрачить охватившего нас радостного предвкушения.

Тепло! Там — тепло!