— Живей вы там! — прикрикнул я на парней. — У нас одна надежда — на скорость! Успеем под контроль пирамиду взять, и все побоку!

— Хреновая надежда, — пробурчал Напалм. — Никакая, можно даже сказать.

— Тогда ложись и помирай!

Я скатился по склону оврага, выдернул из сугроба ружье и по широкой дуге обогнул валявшееся на снегу тело. Смотреть на труп не хотелось. Это в запале легко человека убить. Лучшим выходом порой кажется. А потом, на трезвую голову, понимаешь, что одни проблемы из-за этого приобрел. Да и гадко на душе до крайности. Хотя вроде и не хотел и шкуру свою спасал…

— Нам куда теперь? — хрипло дыша, повис у меня на плече пиромант.

— Вперед, только вперед! — отшутился я и вдруг замер на месте как вкопанный. — Только сейчас сдадим назад немного…

— Чего это? — чуть не врезался в нас Алекс.

— Назад, говорю! — зашипел я.

Впереди, в небольшой яме, вокруг которой выросли здоровенные елки, притаилась Тьма. Вот она медленно колышется над снегом, вот высовываются из-под мохнатых еловых лап призрачные щупальца…

— Назад так назад, — хмыкнул Алекс, и, будто услышав эти слова, Тьма медленно потекла к нам, гоня перед собой волну морозного, но какого-то затхлого воздуха.

— Не понял? — удивился тоже почуявший неладное пиромант. — Что за дела?

Мы подались в сторону, и Тьма, будто учуявший запах крови хищник, замерла на месте, не в силах решить — преследовать ли ей нас или вытянуть тепло из валявшегося в овраге мертвеца.

— Ходу, ходу, — тихонько прошептал я, молясь, чтобы удалось подобру-поздорову унести отсюда ноги.

— Стойте! — вскинулся вдруг Алекс. — Стреляют вроде…

— Помолчи!

Потихоньку мы отошли от страшной ямы, и Тьма заскользила меж деревьями в сторону оврага. Я начал пробираться через поваленные сосны к опушке, но почти сразу ясновидение уловило присутствие какого-то лесного хищника, и пришлось сделать крюк.

Наверное, это нас и спасло — на опушку мы выбрались в полукилометре от того места, где намеревались выйти из леса первоначально. Почему спасло? Все просто: там оказались разбиты несколько палаток, укрытых от моего ясновидения помехами глушителей. А солдат-то, солдат!

Сходили за хлебушком, что называется.

— Вот это мы попали, — только и сказал моментально оценивший ситуацию Напалм.

— Да чего вы? — начал было приподниматься со снега Алекс.

— Не дергайся! — рванув ликвидатора за рукав, прошипел я.

Лежали мы на самой опушке леса, и поднимись кто в полный рост, он моментально привлек бы внимание горожан. Это не бандиты, у них караульные на посту не дремлют. А на фоне заметенных снегом елок темная одежда парней сразу в глаза бросится. Да и у моего маскхалата красное пятно на груди. Заметят.

А этого допускать никак нельзя. От крупнокалиберного пулемета далеко не убежишь. Да и какой-то транспорт с той стороны лагеря мотором рычит. Прибьют, в один момент прибьют.

— Перестань ты! — отмахнулся не разделявший моих опасений парень. — Снег идет, и темнеет уже.

— Лежи! — зашипел я на него. — Углядит снайпер и прострелит башку твою бестолковую!

— Прям бестолковую!

— Ждать надо, — поддержал меня пиромант. — Вот еще немного стемнеет и попробуем пробраться потихоньку. Да и снег вроде все сильнее валит.

— Ну будем надеяться, — вздохнул я и попытался уловить присутствие зависшей над воронкой ледяной пирамиды.

И сразу будто сосульку за шиворот засунули — аж передернуло всего. Здесь она, никуда не делась. И это радует.

А вот то, что меня не только из-за ее присутствия трясти начало, — к положительным моментам отнести никак нельзя. Нет, ясновидение определенно уловило что-то еще. Нечто мерзкое и неосязаемое. И скорее всего еще не случившееся.

Магическая буря приближается? Или это проявление одной из тех аномалий, о которых толковал Ермолов? А может, дело все же в самой Цитадели?

Впрочем, это не самый актуальный сейчас вопрос. Какая нам, собственно, разница, почему здесь энергетическое поле разве что не искрит? Так и так повлиять на интенсивность излучения никакой возможности нет.

Убежать разве только. Но далеко ли убежишь? Горожане в два счета выследят. Одна надежда — к своим прорваться. И даже не прорваться, а потихоньку пробраться.

— Евгений, — толкнул меня в бок Алекс и, разжевав таблетку экомага, принялся нудить: — Долго еще валяться будем? У меня уже ни руки, ни ноги не шевелятся. Насквозь промерз. Может, хоть в лес вернемся, побегаем — погреемся?

— Лежи, — остановил я его. — Мало ли где эти гады своих людей разместили?

— Совсем их не чувствуешь? — уточнил Напалм.

— Глушители постоянно работают.

— Ты ж что-то насчет белых пятен толковал?

— Да поди разберись, белое это пятно или просто от усталости ничего не чувствую? Пока приноровлюсь, нас десять раз заметить успеют. Да и стационарная установка явно где-то неподалеку расположена. Голова так и гудит.

— Есть такое дело, — кивнул пиромант и зашипел от боли, осторожно пошевелив пальцами раненой руки.

— Кость не задета? — забеспокоился я.

— Нет. Терпеть просто уже сил никаких нет.

— Кольнуть еще "Нирваной"?

— С двух доз и скопытиться могу. Сильная штука.

— Хоть бы снег посильнее пошел, что ли, — стуча зубами, пробормотал Алекс.

— Думаешь, следы наши заметет? — усмехнулся я.

— Ага. И темноты дожидаться не надо будет.

— "В темноте очертанья тают. Тают, тают в темноте. Я ищу…" — будто издеваясь, шепотом затянул пиромант.

— Напалм, хватит уже!

Я поднял голову к быстро темнеющему небу, посмотрел на почти неразличимые из-за снегопада пятна палаток и решил, что тянуть больше нельзя. Если еще немного здесь полежим, точно себе что-нибудь отморозим. Руки-ноги и так уже не ворочаются толком. Про пальцы и вовсе молчу. Опять-таки горожане пропавшего в лесу звена рейнджеров вот-вот хватиться должны.

Ну и магическая энергия все сильней накатывает. Шумову хорошо — закинулся экомагом и может ни о чем не беспокоиться, а у нас с пиромантом запросто какие-нибудь необратимые процессы в организме начаться могут. Уники хоть и менее обычных людей к перепадам магического поля чувствительны, но всему же предел есть!

А у меня еще этот, как его, пробой энергетики. Чревато оно.

— Алекс! — ткнул я парня локтем в бок.

— Чего?

— Хочешь согреться?

— Ну?

— Давай по-пластунски вдоль опушки. Мы за тобой.

— Обалдел?! — возмутился Шумов.

— Вставать нельзя, — предупредил я и поспешил объяснить такое решение: — На фоне леса сразу заметят.

— А вдоль опушки зачем?

— Во-первых, здесь тень. А во-вторых, ты через эту яму напрямик ползти собрался?

— Ну да, логично, — вздохнул Алекс, осторожно выбрался из сугроба и медленно пополз по глубокому снегу.

— Слушай, — глядя ему вслед, засомневался Напалм. — Может, подождем все же, пока стемнеет? И нормально пешком дойдем.

— Следы наши в лесу ох как не скоро еще заметет! — Я поправил закрывавший лицо подшлемник и подтолкнул пироманта вслед за ликвидатором. — Не думал об этом?

— И что с того?

— Чем дальше от трупов уберемся, тем лучше! Вот что с того!

— Ну да, ну да. А мне с простреленной рукой ползти — одно удовольствие, блин…

— Не ползи. На корточках иди. Гусиным шагом.

— Сволочь ты, Евгений, и садист.

— Не отставай!

Ползти по заснеженному полю даже со здоровыми руками оказалось просто невозможно. Снег сразу забился в рукава и за пазуху, посыпался за шиворот, ну а пробравшись под одежду, моментально начал жечь кожу ледяным огнем.

В очередной раз обернувшись и не сумев различить за стеной падавшего с неба снега лагерь рейнджеров, я поднялся на ноги и окликнул Алекса:

— Шабаш!

— Отмучились? — обрадовался Шумов.

— Теперь пешком.

— Давно пора, — покачнулся с трудом распрямивший спину пиромант. — Думал, сдохну.