— Камикадзе, блин, — только и пробурчал я.

Парень ничего не ответил, уже не особо лихача, довез меня до дома, но стоило выбраться из автомобиля, он опустил стекло и спросил.

— Слушай, а ты знаешь, что слово "affliction" значит?

— Не-а, — опустил я взгляд на свою футболку. — На распродаже взял.

— Да я просто посмотрел в словаре. "Affliction" — это бедствие или несчастье. Очень тебе подходит, не находишь?

Я на миг замер, обдумывая ответ, затем вернулся к внедорожнику и, просунув руку в окно, откинул с груди Виталия лацкан незастегнутого пиджака.

— То есть, если ты надел футболку со знаком качества, это не просто футболка, а как бы намек?

И, довольно хохотнув, зашагал к подъезду. Будут меня еще подкалывать всякие…

Поднявшись в квартиру, я первым делом убрал обрез в сейф, затем немного послонялся по пустым комнатам и, решив не обманывать самого себя, распаковал бутылку кальвадоса. Налил в не по-коньячному узкий и высокий бокал золотистой жидкости по риску "2 cl", пригубил, наслаждаясь необычайно мягким вкусом с интересной кислинкой, и одним махом влил в себя все двадцать грамм.

Хорошо.

Хорошо, если под настроение. А вот настроения как раз и не было.

Пить не хотелось, хотелось выпотрошить Романа, сходить поужинать куда-нибудь с Аленой… да много чего хотелось. Пить — нет.

Помянув недобрым словом упертое руководство и обидчивых женщин, я сунул бутылку в подарочную коробку и отправился спать. Надо отдохнуть; завтра, к гадалке не ходи, день не из легких будет.

По крайней мере, очень на это надеюсь…

На следующее утро я проснулся сам, минут за пять до того, как задребезжал поставленный на семь часов мобильник. Сходил в туалет, умылся и какое-то время задумчиво разглядывал стоявшую на столе красочную коробку кальвадоса. Потряс головой — на фиг, на фиг! — и налил себе минералки. После сполоснул стакан, убрал и его и бутылку в буфет и выглянул в окно.

Распогодилось вроде.

Тут из комнаты донеслось приглушенное жужжание телефона, и я отправился одеваться. Достал убранные в шкаф штаны, натянул оранжевую футболку с длинным рукавом "Xtreme Couture" и в задумчивости остановился у входной двери.

Кеды или ботинки? Ботинки или кеды?

Вот в чем вопрос на самом деле.

В кармане вновь задергался телефон, я сбросил вызов и, остановив свой выбор на прочных ботинках, вышел в подъезд. Спустился во двор, распахнул дверцу внедорожника и молча забрался в салон.

— Какой ты оранжевый сегодня! Экстремально-оранжевый, я бы даже сказал, — пошутил Виталий, явно ожидая, что его с ходу засыплют вопросами о результатах вчерашнего допроса.

Наверняка предвкушает, как срежет меня, посоветовав обращаться к Шептало. А вот хренушки!

— Поехали, что ли, — попросил я и откинулся на сиденье.

— Поехали.

Озадаченный подобным безразличием водитель с недоуменным видом оглянулся и повернул ключ в замке зажигания. Внедорожник плавно тронулся с места, вывернул со двора и… и тут я совершенно незаметно для себя самого прикорнул. Да так крепко, что когда автомобиль остановился во дворе института, Виталию пришлось меня будить.

— Лед! Просыпайся! — повысил он голос. — Ты чем ночью занимался?

— Бухал, вестимо, — пробурчал я и выбрался из салона. — Шептало где?

— У Грачева.

— Понятно.

Предъявив охраннику пропуск, я поднялся на второй этаж, поздоровался с Виолеттой Марковной и прошел в кабинет. Там меня уже ждали. Григорий Петрович с интересом листал какие-то записи; куратор пил чай и наслаждался тишиной и спокойствием.

— А, Лед, присаживайся, — против обыкновения обрадовался Владимир Николаевич моему визиту. — Как раз по твоему профилю работа появилась.

— Да ну? — насторожился я. — А последние дни я чем занимался?

— Честно скажу — не совсем своим делом, — улыбнулся Шептало, выглядевший так, словно за всю ночь не сомкнул глаз. — Но всем известен твой истинный потенциал! Твое умение создавать проблемы — просто удивительно по своей разрушающей силе. Вот и пришло время применить его на благо общества. В кои-то веки создашь проблемы… не нам.

— Григорий Петрович, ему сколько коньяку в чай влили? — спросил я замдиректора.

— Расход продукта сорок грамм на стакан, — не отрываясь от бумаг, ответил Грачев. — Пятый стакан пьет, если тебя это интересует.

— Да уж видно, что не первый.

— Ладно, пошутили и будет, — подался вперед Владимир Николаевич. — Мы выяснили, кто распотрошил того паренька.

— Неужто колдуны?

— Нет, оборотни.

— А я разве не это с самого начала говорил?

— Не передергивай! — пригрозил мне пальцем куратор. — Ты говорил, что под воздействием магии у какого-то бедолаги съехала крыша, и он не представляет никакой угрозы для общества, поскольку заперт в свертке.

— А на деле? — уселся я напротив Шептало.

— А на деле мы имеем устойчивое преступное сообщество, причастное к исчезновению многих жителей Ямгорода.

— Серьезно? — Признавать собственную оплошность не хотелось. А с другой стороны — ну ошибся, бывает. Пустяки, дело житейское.

— Куда уж серьезней. — Куратор выдернул из лежавшей перед Григорием Петровичем стопки верхний лист и передвинул его ко мне. — Расположение их логова. Действуй.

— Ага, разбежался, — буркнул я, пытаясь разобраться с мудреными обозначениями на карте. — Это Свердловский район, что ли?

— Да, — подтвердил Шептало. — Оборотней двое, парень и девушка. Оба отморозки похлеще тебя…

— Давайте обойдемся без оскорблений.

— И в самом деле, чего это я совершенно незнакомых людей оскорбляю? — Владимир Николаевич с довольным видом отхлебнул чая и продолжил: — Обычно они караулят прохожих у границ свертков, затаскивают их туда, ну и развлекаются. Места охоты меняют постоянно, но это их логово.

— Они там живут, что ли? — удивился я.

— В точку. На удивление асоциальные типы. На дело выходят обычно вечерами, поэтому у тебя есть прекрасная возможность прямо сейчас сделать наш мир немножечко чище.

— Хотите чистоты, наймите уборщиц.

— Предпочту в роли чистильщика тебя. Справишься?

— Не проблема, так-то, — вздохнул я. Убрать устраивающих сафари на людей выродков дело, с какой стороны ни посмотри, благое. — Но есть один момент…

— Излагай, — вздохнул заранее поскучневший куратор.

— Что. Конкретно. Вам. Рассказал. Роман. Дьячков? — четко печатая каждое слово, потребовал я ввести меня в курс дела.

— Не имеет значения.

— Еще как имеет! Мне вовсе не улыбается из-за его наводки угодить в переполненный магией "пузырь".

— Поверь, он был полностью со мной откровенен.

Я сделал вид, что готовлюсь подняться на ноги, и спросил:

— Мне уйти?

— Да расскажи ты ему, — оторвался от бумаг Грачев. — Тоже мне тайна за семью печатями…

Владимир Николаевич какое-то время колебался, потом сдался и махнул рукой.

— Ладно, черт с тобой. Если начистоту, привлекать Дьячкова к работе в институте было ошибкой. Это стало понятно еще на этапе согласования, но нам позарез требовался специалист его профиля. Нет, зарекомендовал он себя отлично, просто всегда и во всем хотел разобраться от начала и до конца. Очень, очень целеустремленный и способный молодой человек с нестандартным мышлением. А посвятить его во все аспекты деятельности института, к сожалению, было никак нельзя — на тот момент уже действовал мораторий на вербовку новых кадров…

— К делу, — попросил я.

— Как оказалось, после увольнения Роман решил в частном порядке прояснить некоторые интересовавшие его моменты и через интернет познакомился с группой единомышленников. На одной из встреч его провели в сверток, ну а остальное ты знаешь.

— Это была его инициатива или на него вышли целенаправленно?

— Если это была вербовка, то он ничего такого не заметил.

— Хорошо. С чего все началось? Как эти самые единомышленники отыскали сверток?