— Все ходят… — Линев задумался. — Я возьму, — сказал он. — Вот здесь список, — он вытащил конверт из внутреннего кармана пальто и протянул мне. — Что и почем мы хотим купить. Если мы что-то перепутали или предлагаете что-то заменить — звоните Кузьминку.

Я взял конверт, но вскрывать пока не стал, это явно не предполагалось из слов Линева. Он ясно дал понять, что сам ничего обсуждать не будет.

— Там сумма большая? Можем просто не потянуть имеющимися наличными.

— Когда решите, что сможете поставить, — звоните Кузьминку. Вам наличные доллары привезут, на всю сумму. Да, цены могут вас немного удивить, но вы нам нравитесь. А Жилин не нравится никому, к слову.

На этом он отставил стакан, пожал мне руку и пошел на выход.

Заперев за ним дверь, вскрыл пакет, выудил из него листок с распечатанной таблицей. Ничего сверхъестественного, все мое, все у меня бывает… только цена действительно удивляет. Сильно. Это примерно две моих розничных, а я ведь накидываю не стесняясь. То есть это много денег. И если мне дадут их долларами, то вообще многое упростится, так?

Ладно, можно идти. И уже привычно проверить, что в барабане "ругера" все шесть на месте.

Машин у паба собралось больше, народ точно первой звезды ждать не собирается. А морозец крепчает, крепчает. Завтра, похоже, станет еще холодней. Поэтому добежал до дверей паба по-скорому, просочился между двумя курящими и зашел внутрь, обнаружив бессменного Ивана за стойкой.

— Пришел? — спросил я его.

— Внизу. Сейчас поднимется. Пива?

— Давай! — махнул я рукой, устраиваясь за стойку.

Через дверь кухни были видны накрытые фольгой подносы с едой — готовятся к приему тех, кто столики заказал. А мы, значит, опять в подвал.

Иван налил бокал светлого, выставил передо мной. Я на часы глянул — почти восемь, можно начинать, в принципе, уже никаких норм приличия не нарушаю. А тут и Хмель появился из подвальной двери, с какой-то коробкой в руках, которую задвинул под стойку.

— Руководству! — отдал я ему честь, приложив руку к "пустой голове".

— Здоров, — Слава протянул руку через стойку. — Все, уже пришел? Или опять куда-то пойдешь?

— Уже не выставишь, упираться буду.

— Так, может, вниз спустишься? Я там уже все накрыл.

— Да я пока здесь посижу, там же нет никого. Ира здесь уже?

— Отдыхает, — он показал глазами на потолок. — С дежурства.

— Тогда скажи, когда у тебя будет пять минут поговорить приватно.

— Случилось что-то? — насторожился Хмель.

— Нет, — покачал я головой. — Нет, в смысле плохого ничего не случилось. А так да… гм… нечто интересное.

— Дай мне минут двадцать, самая беготня, ты видишь? Две девочки должны в помощь прийти, но пока нет.

— Да без проблем, у меня пиво есть.

Девочки пришли минут через десять. Сняли дубленки в подсобке, переобулись в легкую обувь. Хмель перепоручил их Ивану, который уже накрывал столики под тех, кто их заказал, а сам подошел ко мне. Налил себе половину бокала светлого, встал за стойкой напротив.

В зале было уже почти что пусто; те, кто пил до этого, сделали последний заказ, в большинстве своем его допили и расходились, а заказавшие еще не начали подходить. Так что говорить можно было спокойно. А насчет подслушки — Саня теперь тут через день все проверял.

— Ко мне Линев только что заходил, — сказал я, отставляя опустевший пивной бокал. — Сказал прямым текстом, что в Форте никто не заплачет, если Жилин сыграет в ящик.

— И насколько это… — Хмель вопроса не закончил, но я его понял.

— Я бы не стал это воспринимать как контракт. Тем более что мы контрактов не берем. Но это некая гарантия того, что многие будут смотреть в другую сторону.

Хмель задумался, покивал, сказал:

— Ну, если с этой точки зрения смотреть, то так и выглядит. А ты что думаешь?

— Что и раньше думал. Если мы Жилина не аннулируем, то жизни нам не будет. Он удила закусил и не остановится.

— Здесь всегда было некое подобие равновесия, — сказал Хмель задумчиво. — Всегда боялись большой войны друг с другом, людей не так тут много. Под эту боязнь некоторые стали уступчивыми, кто поумней, а некоторые, наоборот, начали наглеть, кто глупый и жадный. То есть Тема не вписывается в новую концепцию?

— Я думаю, тут больше работают связи Темы с Лигой. И через Лигу — с Городом. Это уже считается смертным грехом, как я понимаю.

— Как-то сомневаюсь, что Тема с Городом работает, — хмыкнул Хмель.

— А он и не работает. Он просто сотрудничает с Лигой, а те просят его сделать то или это. А вот оно как раз и в интересах Города. Тема же только деньги видит.

Да, Город — это особая статья. У Форта с ним отношения крайне сложные. Никак не могут ужиться дикий капитализм с почти что военным коммунизмом. А учитывая тот факт, что Город создался на основе большой войсковой части и военного же городка, плюс еще какого-то военного института, — сил у них много. И не бойся они больших потерь, давно атаковали бы Форт напрямую, но это не так просто. А теперь, после того как у гарнизона Форта и остальных стало резко прибавляться техники, а магическая школа Форта по-прежнему заметно мощней городской, городским только тайные операции и остались.

Линев с Кузьминком вообще-то именно этому и должны противодействовать. Все остальное уже их художественная самодеятельность.

— И как мы это сделаем?

— Придумаем, — пожал я плечами. — Выхода все равно нет. Он сам вывел нас на ситуацию "или мы, или он". Ладно, это еще не все.

— А что еще?

— Ко мне неожиданно заехал тот самый Марченко из Лисьих Выселок. Я рассказывал, помнишь?

— Дознаватель? — уточнил Хмель, взяв со стойки мой пустой бокал и подставив под кран.

— Он самый. Помнишь, как я сюда попал? Там же перестрелка была.

— Помню, — Хмель осторожно наливал пиво по стенке бокала.

— Тот Валентиныч, которого я тогда привалил, был кондуктором. Но Платон этого не знал, его просто попросили людей переправить с той стороны. Попросил некто Аркадий Шелепин, Марченко его как Аркашу Шелепа отрекомендовал. И Валентиныча Марченко тоже помнит, он крутился в Лисьих Выселках тогда. С ними было еще двое: некто Игорь Фомин и Витек Маломер, не уверен, что это фамилия. Погоняло скорее.

— Фомин… Игорь Фомин… — вдруг задумался Хмель, причем так, что пиво чуть через край бокала не перелилось. — Что-то знакомое…

— Марченко сказал, что Фомин из Выселок переехал в Форт. Там у них было что-то вроде профосюза, — я изобразил пальцами кавычки на манер Доктора Зло, — а крышевали их высельские. Но высельские свое село редко покидают, так что по области на них работают жилинские.

— Хм, — Слава задумался совсем тяжко, но не забыл поставить бокал на стойку. — Игорь Фомин, где-то я имя слышал совсем недавно… вот на днях буквально.

— В каком контексте?

— Не помню, — покачал он головой. — Но вспомню. Заклинило просто.

— Отвлекись, — посоветовал я. — Тогда само в голове всплывет. Нам еще Платона выспрашивать.

— Это без Ирины, — сразу сказал Слава. — Так что только завтра.

— Не вижу проблем, можно и завтра. Да, Линев мне большой заказ на оружие подогнал. И все по двойной цене. Тебе это о чем-нибудь говорит?

— Говорит о том, что они действительно не любят Тему, — предположил Хмель, и я с ним согласился.

Канун Рождества я встретил в настроении духа откровенно приподнятом. Платона вытащили без потерь, со здоровьем полный порядок, и даже с Ириной вроде как помирился. Все замечательно просто, ну — почти все…

Я легко прогнал недобрые предчувствия, выпил таблетки и спустился в бар. Сегодня ожидался аншлаг, пришлось немного похлопотать по хозяйству, а когда подошел отчаянно зевавший Иван, я оставил его на хозяйстве и ушел в подвал, намереваясь сварить на пробу литров сто кофейного стаута.

А почему нет? Климат у нас суровый и располагает к приему внутрь согревающего, если делать пиво покрепче, кое-кто из постоянных покупателей точно заинтересуется. Еще и на кофейных зернах поставлю — как раз завалялся пакет; брал в бар, да никак не сподобился варить, растворимым обхожусь.